Любовный яд

Так много ли хотел я? Я лишь желал смотреть подолгу Вглубь незабвенных Ваших глаз, Искать в смягчённых солнцем дебрях Местечко, милое для нас. Желал всего-то, чтоб когда-то Вы улыбнулись мне, как прежде, Чтоб вновь позволили надежде Украдкою меж нами пробежать. Так много ли просил я? Я не просил ни губ, ни слов, ни томных взглядов, Мне нет нужды ни в волосах, как шёлк, ни в нежных ладáх голоса, как мёд. И нет мне дела до любовных ядов, Да затевался разговор совсем не о грехах, но… Узрите: вмиг у Ваших ног, весь в Вашей власти; несчастен, обессилен! Хоть душу, сердце забирайте — какой же участью меня Вы наградили! Воистину, когда ж щадили?.. Так долго ли молился я? Я больше не молюсь, я грешен. Весь растерял рассудок и в пылу, Не видя ничего, помимо Вас, таюсь. Однако же не каюсь — не сдаюсь. Я не прошу, я не желаю, а лишь терплю отныне Холодный взор и колкие слова. Беда! Как можно? Полно, полно! Кто ж знал? Вам тоже стало больно? Поверьте, я… Я не любил. Я никогда Вас не любил, ведь я был болен Осанкой статной той и искажённым многолетней Болью мраморным лицом. Любил безропотно жасмин Ваш тонкий, Ваш острый ум и добрый взгляд, Объятья тёплые, родные; а остальное — яд, любовный яд. Я не любил. Не излечусь. Во мне давно болезнь бушует Другая. И знал бы кто, какая… Я одержим. Я не просил и не желал и даже никогда не умолял! Вас страх съедал — то было очень видно. А Вы ведь знали. Так сбито глубоко дышали, все губы искусали, чтоб осмелеть взглянуть в мои глаза! Да только вот всегда молчали. Вы убегали от меня, теряясь средь воспоминаний, где-то меж розовых кустов. И не смеялись, не рыдали, но я постичь сумел всю вашу скорбь И муки и разочарованье… Кровь моя давно развеяна в твоём тумане Своё я сердце не спасу, а Вы? В том нет вины ни Вашей, ни моей, в том, что мне не можете принадлежать. Не будем просто вспоминать, чего же более ожидать? Однако не задуть уже огней, не потушить свечей, Да как забыть тех дней усталое томленье; значение какое им придать? И мне стремиться дать признание не стыдно, но видно: давно в очах зелёных нет волненья. Вы даже не в смятении! Вы обманули? Обманулся я; был слеп и глуп, хоть прав! Я так любил!.. Я так люблю Тайком смотреть Вам точно в душу — в той есть изъян, есть безупречность! Быть может, мне нужна вся вечность, чтоб ей немного угодить, но есть во мне желанье душу Вашу оживить. И я клянусь: Вас исцелю. Я так люблю Ловить порой печальный взор, упущенным спасеньем омрачённый, В тени чинара находить Вас удручённой, а после улыбаться и язвить… На этом я откланяюсь: мне не пристало говорить о том, как тяжко Вас любить!