Риск

      Кричал Бантиков на меня знатно, однако, что было совсем удивительно, не уволил. Сделал выговор, обещал лишить премии и отпустил, настоятельно попросив меня больше не заниматься такими вещами в стенах вуза. Я же, как он сказал мне, заслуженный педагог, и только по причине того, что я отдал вузу так много лет, он и не мог со мной так просто проститься.       Поскольку наша беседа с ректором проходила почти двадцать минут, пару я отменил и теперь ждал Ангелину в машине. Через полчаса она выбежала из института, проигнорировав меня. Я вышел за ней, поймав ее у подъезда дома. Она плакала. Клянусь, оторву язык этому Бантикову. Что он ей сказал?       — Отпусти меня! Оставь меня в покое! Я хочу домой! — кричала Лина, не желая, чтобы я к ней прикасался.       — Да что произошло? Объясни мне, — все же схватил ее за руку, развернув к себе лицом.       — Он…он сказал, что я буду отчислена после окончания семестра, потому что должна была подумать о последствиях, вступая в интимную связь с тобой.       Она уткнулась носом мне в грудь и заплакала еще сильнее. Еб твою мать… Вот же старый хрыч, решил, что раз меня не уволит, то козлом отпущения сделает студентку. Еще ведь в личном деле напишет ей, что крутила роман с преподавателем. Сука. Ладно, разберусь.       — Эй, маленькая, посмотри на меня, — не сразу, но посмотрела. Я стер слезы с ее щек, погладил по спине и улыбнулся. — Я все решу. Обещаю. Никто тебя не отчислит.       — Но как?       — Есть у меня идея, — думаю, это точно должно сработать. — Иди домой, умойся, переоденься и приготовь нам обед, а я через часик где-то вернусь к тебе.       — Спасибо, — заранее начала благодарить меня.       Для успокоения поцеловал ее еще разок и, дождавшись, пока помашет из окна квартиры, ушел обратно в вуз. Была у меня одна идея, чего не сделаешь ради любимой девушки?       В институте без стука вошел в кабинет ректора, чем ошарашил того. Взял с его стола лист и ручку, сел за стол и написал заявление на увольнение. Ему нужна жертва? Пожалуйста, я за эту работу не держусь, могу хоть сейчас уволиться, у меня есть другой доход.       — Что вы делаете, Тимофей Александрович? — Бантиков был в бешенстве.       — Вот, — положил заявление прямо перед его носом. — Вам надо свалить все на кого-то, верно? Увольте меня.       — Я не могу вас уволить, у нас тогда не будет хватать преподавателя. Никто не согласится работать с такой нагрузкой, как у вас.       — Хорошо, не хотите увольнять меня, тогда я сам не приду завтра на занятия.       Кровь кипела, мне нужно было взять его на понт, показать, что я действительно могу поступить так, испугать его. Для убедительности двинулся быстрым шагом к двери. У самого выхода меня остановил голос Бантикова:       — Что я должен сделать, чтобы вы остались хотя бы до конца этого учебного года? Мы не сможем найти так быстро преподавателя сразу же на три дисциплины.       — Извинитесь перед Смирновой и отмените свое решение о ее отчислении, — выражение лица Бантикова резко сменилось с непонимающего на гневное. — Иначе я завтра не приду, я серьезно. И, да, только давайте без глупостей. Вернете и не станете портить девочке жизнь, она не виновата в том, что произошло.       — Вы же понимаете, что это шантаж, — он не начинал со мной спорить, значит, не знал, что делать. Значит, заведомо согласился на мои условия.       — Плевать, — сложил руки на груди. Я понимал, что он оказался в аудитории не просто так, его явно кто-то оповестил о том, что мы там с Линой. Если это Рыжиков, я его убью.       — Хорошо, так и быть, мне, собственно говоря, плевать, будет ли она учиться в вузе, — он согласился, это было хорошим знаком. — Скажите ей, что она не будет отчислена.       Я? О нет, пусть сам ей говорит. Он ведь накосячил.       — Сами ей об этом расскажете, — пока он не стал нести какую-нибудь чепуху, я продолжил. — Это вы ее оскорбили, повесив на нее все грехи. Вы и извинитесь завтра перед ней. Вам пять минут и два слова, а девушка вас зауважает, будет знать, что вы умеете признавать свои ошибки.       — Я понимаю, почему вы ушли в бизнес, — он обессилено осел в своем кресле.       — Да, мне всегда говорили, что у меня хорошая хватка. — Взял со стола заявление. — Принесу вам в конце года, подпишете, и не забудьте найти преподавателя на мое место. До свидания.       Последствий своих решений я не боялся: Бантиков ясно дал мне понять, что я могу делать практически все, что мне хочется, потому что вуз нуждается в моих услугах. Еще бы не нуждался, только я могу вести три дисциплины полноценно, да еще иногда заменять своих коллег, потому что зачем-то закончил два высших и прошел около десяти курсов повышения квалификации.       Мне хотелось порадовать Ангелину, поэтому перед тем, как вернуться к ней, я заскочил в ювелирный. Пару дней назад мы ходили по торговому центру, и пока я отвлекся, Лина ушла в ювелирный, начав рассматривать украшения. Когда я предложил ей что-нибудь купить, она, естественно, отказалась, сказав, что «я просто смотрю». Сегодня у нее так не получится мне сказать. Выбрать оказалось непросто, мне нравилось практически все, и все это идеально смотрелось бы на Лине. Однако определиться пришлось. Остановился на серьгах в виде большого раскрывшегося цветка розы. Выглядели они эффектно. Главное — не говорить Лине, сколько они стоили, а то не примет.       Купил красивую коробочку, даже ленточкой перевязал, чтобы было все по правилам, и направился к Лине. Через полчаса она уже пропустила меня в квартиру, с надеждой смотря на меня. Ждала, пока обрадую ее.       — Тебя не отчислят, мало того, завтра перед тобой лично извинится ректор.       — Ты серьезно? — удивлению Лины не было предела.       — Да, абсолютно, — говорить ей об увольнении я не стал, решит, что пожертвовал карьерой ради нее. — Так что, давай обедать. Ты же точно не ела без меня, знаю я тебя.       — Боже, Тим, спасибо! Ты самый лучший!       Лина прыгнула ко мне в объятия, сразу же повеселев. На радостях поцеловала, а потом убежала на кухню разогревать обед. Я счастлив, что выбрал ее. Мне всегда не хватало такой энергии, как у Ангелины. Она как зажигалка, стоит только крутануть колесико, и все — туши свет, бросай гранату — атомная бомба по имени Ангелина Смирнова заставит вас улыбаться и передаст вам свой позитив.       — Приятного аппетита, — мы принялись трапезничать.       — Погоди, у меня еще кое-что для тебя есть, — отложил тарелку в сторону, выудив из внутреннего кармана пиджака коробочку. — Давно хотел тебе что-нибудь подарить и решил, что сегодня будет идеально.       — Не стоило, Тим, — Лина чуть покраснела от смущения, но под моим строгим взглядом коробочку все же открыла. — Боже, какие красивые. Они ведь очень дорогие, зачем?       — Красивая девушка должна блистать, — встал из-за стола, вынул одну серьгу и приложил ее к уху Лины. — Да, я так и думал, на тебе будет смотреться идеально. Наденешь?       Лина активно закивала, обрадовавшись, как ребенок. Подскочила к зеркалу и быстро надела мой подарок, ещё долго рассматривая себя в отражении. А я любовался ей, все ещё не до конца осознавая, что она теперь моя.       — Я даже не знаю, как тебя благодарить, — обняла меня сзади, коснувшись губами мочки уха.       — Просто поцелуй меня, — подставил губы, и девушка исполнила мою просьбу. — А теперь давай кушать.

***

      — Закончила?       Почувствовал, как Лина легла рядом, обнимая меня сзади. Она проугукала, прижавшись крепче.       — Сегодня был отвратительный клиент, требовал все ответы строго в рамках законодательства, я хотела послать его уже через пять минут.       Я развернулся к ней лицом, закладывая руки под голову. Сам не понял, когда успел уснуть. Видимо, сыграла накопившаяся усталость. Я просто прилёг с разрешения Ангелины, всё-таки это ее кровать, хоба и уснул.       — Там есть такой, — притянул ее к себе, положил ладонь на макушку и начал копаться в волосах. — Не обращай на него внимания, он просто очень вредный.       — Ты останешься у меня на ночь? С тобой спится спокойнее.       — Конечно, но только мне сначала надо в душ. Выделишь какое-нибудь полотенце и щётку?       Аккуратно выбрался из-под девушки, потянулся, разминая мышцы, и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Я любил деловой стиль одежды, однако находиться долго в этом было не всегда удобно.       — Держи, — я повернулся на голос Лины, и она врезалась в мою грудь лицом, не ожидая такого резкого маневра. — Ой, — сглотнула, — ты уже разделся.       Констатировала факт Ангелина, смутившись. Привычка раздеваться в спальне перед тем, как идти в душ, жила со мной уже почти двадцать лет, и я почему-то не подумал, что могу смутить ее этим. Для меня это было нормой. Раздеться и аккуратно сложить одежду, чтобы ничего не помялось.       — Прости, я по привычке, — забрал из ее рук полотенце и щётку. Заметил заинтересованный взгляд на своей груди, медленно перемещающийся вниз. — Куда это ты смотришь?       Специально задал вопрос, чтобы увидеть, как она смутится ещё больше. У нее так смешно краснели щёчки, что я был готов любоваться этим всю жизнь.       — Я… Э-э-э, никуда, — затараторила она, — боже, Тим, ты специально? Либо одевайся, либо иди в душ!       — Знаешь, да, в душ, — в голове промелькнула интересная мысль.       Сделал вид, что отхожу, и уже перед самой дверью схватил Ангелину за руку, утянув за собой в душ. Она сопротивлялась, кричала мне, чтобы отпустил, но я ее не слушал. Прижал к стене в ванной комнате, поставив руки по обе стороны от головы Лины. Взглянул в глаза. Лина замолчала.       — Ты знаешь, что ты ужасный? — через пару минут гляделок все же решилась сказать она.       — Это ты меня ещё двадцать лет назад не видела, — шагнул к ней ближе, сокращая расстояние.       — Ты был ещё хуже? — выгнула брови дугой, перестав быть агрессивно настроенной. — Хотя, нет, не отвечай. Лучше поцелуй меня, пока я не передумала.       И я поцеловал. Требовательно, напирая ещё больше. Я хотел ее. Безумно. Я мечтал о ней целых полтора года. И сейчас, когда Лина совершенно не сопротивлялась, сходил с ума от податливости ее губ, от мечущихся по спине рук, приятно поглаживающих плечи. Мне понадобились все усилия воли, чтобы оторваться от нее и, подхватив на руки, вынести из ванной, уложив на кровати.       Мы целовались. Долго. Страстно. Так, будто бы через пять минут расстанемся и больше никогда не встретимся. Мы оба были на грани, когда я стянул с нее футболку и джинсы, наслаждаясь идеальным телом, целуя и лаская. Мы практически сходили с ума, когда из белья на обоих осталась только нижняя часть, когда от полного единения нас отделяло лишь пару мгновений, которые я собирался растянуть.       Опустился дорожкой из поцелуев от груди к пупку Лины, поймав на себе затянутый желанием взгляд, от вида которого хотелось кончить прямо сейчас. Но я держался, хотя было очень сложно. Мне ещё казалось, что все это какой-то розыгрыш моего воображения. Осознание реальности пришло в тот момент, когда пальчики девушки зарылись в моих волосах, а до слуха донёсся громкий стон. Лина изворачивалась, подставляясь под действия моего языка, а я издевался, не позволяя ей получить желанного раньше времени.       — Тим, пожалуйста, — проскулила она, вызвав у меня смешок.       — Рано, — оторвался от ласк клитора, ухмыляясь.       Разочарование, выразившееся на лице Ангелины, я запомню надолго. Как и лицо удовольствия, появившееся в момент толчка. Такого долгожданного и необходимого обоим. Мы подстраивались друг под друга, понимали желания без слов, растворяясь друг в друге и близости. Близости, которая окончательно стирала все неловкости, усиливая доверие и укрепляя наши чувства.       Мы плавно разгорались и сильно горели, чтобы сгореть одновременно, кончив с именами друг друга на губах, закрепив все поцелуем и взглядами, полными нежности.       — Теперь ты можешь идти в душ, — Ангелина взяла меня за руку, довольно улыбнувшись. Лучшая награда, я считаю.       — Не-а, — я не собирался заканчивать начатое. Я слишком долго ее желал и сегодня имею право насладиться сполна. — Мы пойдем вместе.       — Что?       — Что слышала, маленькая, — она смотрела на меня, как на идиота. — Не смотри на меня так. Я не сошел с ума. Я просто хочу свою девушку снова, поэтому поднимай булки, и потопали в душ.       — То есть вот так прямо? Даже не будешь пытаться скрыть свои намерения?       Улыбка на лице Лины говорила о том, что она не против. Но она ведь женщина. Ей надо повозмущаться и вынести мне мозг.       — Нет, не буду. Меньше разговоров, больше дела.       Встал, поднял ее на руки и, перекинув через плечо, унес в ванную комнату. Я брал свое, как самый настоящий варвар, не обращая внимания на протесты. Да и какие там протесты? Лина просто дурачилась.

***

      В субботу вечером Ангелина осталась у меня, полночи мы обсуждали ее предстоящую сессию и планы на каникулы. Вторую половину благополучно спали, чтобы утром в воскресенье встать пораньше и сходить на выставку современного искусства. Лина, оказывается, увлекалась всеми этими модными направлениями и часто посещала выставки, а я был не против провести с ней время. Что мне ещё делать в воскресенье?       — Нет, — ополчилась она, когда я расстегнул все пуговицы на рубашке, в которой она спала. — Если мы так будем собираться, — выдавливала на щётку зубную пасту, — то мы приедем к обеду, когда народу там будет немерено.       — В принципе, ты можешь умываться, я все сделаю сам, — пошутил я, задирая край рубашки, под которой ничего не было. Сжал ладонью ягодицу, за что получил злобный взгляд от девушки.       — Анисимов, — практически прорычала она, — убери свои лапища с моей задницы! И нет, — предопределила мои действия, — не на грудь. Я тебя знаю.       — Если не хочешь, чтобы приставал, то надевай мешок, так будешь не такой сексуальной.       — Нет, я точно тебя сейчас убью! — облила меня водой из стакана. Пришлось капитулировать и взять щётку. — Вот и молодец, и давай недолго тут, а я пока завтрак приготовлю.       — Не надо ничего готовить, кофе сделай, через десять минут доставка будет из ресторана.       — Супер!       Убежала в гостиную, а я так и наблюдал за виляющей задницей, мысленно ругая себя за то, что согласился на эту авантюру в восемь утра в воскресенье. А ведь я так хотел отдохнуть, встать в двенадцать, заняться хорошим сексом перед завтраком, а потом ещё и после. Прогуляться немного, может, на пробежку выйти. Но нет же, я зачем-то согласился на выставку в восемь утра, когда на улице минус десять. Начало декабря у нас охренительное.       Умылся, вышел из ванной как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Ангелина пошла открывать, я остался в кухне, делая глоток спасительного кофе. Однако то, что услышал в коридоре, заставило меня бросить чашку и нервно выйти к двери.       Сука, нет, я не мог забыть. Сегодня ведь не пятое декабря… Вот только календарь на смарт-часах говорил об обратном.       — Папуля!       Есения вприпрыжку подбежала ко мне, требуя, чтобы взял ее на ручки. Выполнил требование дочери, поцеловав в щёчку, и перевел взгляд с бывшей жены на Ангелину. Девушки прожигали друг друга взглядами, не удивительно, ведь обе не знали о существовании друг друга. А о Есе Лина даже не подозревала, я тупо забыл рассказать об этой стороне своей жизни. Чувствую, ждёт меня полный звиздец…