Риск

      Пару дней я не посещала институт, отсиживаясь дома и много работая. Хотелось отвлечься от насущного и переварить произошедшие за последние несколько дней события. Анисимов звонил мне вчера и позавчера весь день, но я не отвечала, ожидая и сегодня увидеть его пропущенные, но их не оказалось. Я даже забеспокоилась и хотела уже было сама ему позвонить, но звонок подруги избавил меня от этого.       — Скажи мне, что вы помирились, — начала она, мгновенно введя меня в ступор.       — Эм, нет, — промычала в трубку.       — Тогда почему он сегодня не пришел на пары? Я думала, вы развлекаетесь где-нибудь.       — Как это не пришел?       За два года преподавания у нас Анисимов ни разу не прогулял ни одной пары, однажды даже пришел с насморком. Почему же тогда сегодня не явился? С ним что-то случилось? Поэтому он не позвонил мне сегодня еще ни разу?       — Не знаю, Лин, не пришел и на звонки не отвечает, — констатировала факт подруга.       — Черт… С ним точно что-то произошло, — заволновалась я, уже в красках представляя, как он попадает в аварию или еще что-то страшное.       — Сходила бы к нему, вдруг он просто проспал, — я понимала, для чего Ленка это делала, она хотела нас помирить.       — Давай я тебе адрес дам, и ты сама сходишь?       Мне одновременно и хотелось увидеть его лично, чтобы убедиться в том, что все с ним хорошо, и это моя бурная фантазия разыгралась, но гордость не позволяла идти к нему первой.       — Нет, сходи ты, потому что я уверена, что именно из-за тебя он и не пришел. У вас же там страсти какие-то, которые уже обсуждает весь поток.       Повисло мое долгое молчание, я размышляла. Меня действительно пугало отсутствие Тимофея на парах, поскольку я знала, как он серьезно всегда относился к своей работе. Но мне не хотелось делать первый шаг, ибо это означало бы, что я сдалась.       — Лин, он вчера писал мне и спрашивал, как ты и почему не отвечаешь ему, — призналась Ленка. — Он любит тебя, подруга. Не разбивай ему сердце и себе тоже, потому что ты к нему испытываешь не просто симпатию.       — Но он врал мне…       — Людям свойственно ошибаться, — перебила меня, вызвав волну возмущения. — Думаю, он в полной мере осознал на себе последствия собственной лжи и больше никогда не захочет повторить подобное. Прости ты его, зачем упираешься? Знаю ведь, что и сама страдаешь. Ты всегда много работаешь, когда тебе плохо.       Она была права. В очередной раз раскладывала все по полочкам, и я понимала, что вела себя неверно.       — Хорошо, я схожу к нему, — сдалась я, принимая собственное поражение. — Ключи у меня остались.       — Скажи мне потом, что там такое и как вы поговорили.       — Спасибо, что ты у меня есть.       — Я тоже люблю тебя, дуреха, — она чмокнула динамик и отключилась.       Закончив с работой и одевшись теплее, ибо на улице свирепствовал мороз, я все же направилась в квартиру Тимофея. Прежде, конечно, попробовала ему позвонить, но спустя продолжительные гудки ответа так и не последовало. Уже через полчаса я стояла у двери, гипнотизируя звонок.       Чувствовала себя самой настоящей дурой, ведь не могла просто нажать на кнопку, чтобы оказаться внутри. Долго я себя уговаривала, и когда нажала, то расстроилась ещё больше. Дверь никто не открыл. Его не было дома? Решила проверить самостоятельно. Открыла своим ключом и прошла внутрь. Судя по звуку телевизора, Тимофей был дома. Но почему тогда не открыл?       Скинула обувь и куртку, пройдя в гостиную и уже собираясь устроить скандал, но когда увидела его, то передумала. Тим лежал на диване, укутавшись в плед, его сильно трясло, щеки были красными, а лоб покрылся испариной.       — Боже, и давно ты в таком состоянии?       Об обиде думать перестала сразу же. Села рядом, приложив руку ко лбу Анисимова, лёгким касанием обнаружив у него высокую температуру. И как он только заболеть умудрился?       — Лина? — удивлённо приподнял брови вверх он, пытаясь нащупать рукой мою.       — А кто ещё? — тяжело вздохнула, больше злиться я не могла. — Ты весь горишь, Тим. Вставай, пойдем на кровать, я измерю тебе температуру и найду лекарство.       Его ужасно лихорадило. Я еле смогла поднять его с дивана и отвести в спальню, где он тут же лег. Минут двадцать пыталась разыскать хотя бы какие-то таблетки, и только на кухне, в одной из полок, нашла аптечку. Мерить температуру было бессмысленно, и так было ясно, что она больше тридцати восьми градусов.       — Выпей, — помогла ему присесть и дала таблетку, попутно избавляя его от пиджака.       Видимо, он с утра собирался идти на работу, но так и не дошел, оставшись на диване. Таблетку Тимофей выпил и помог снять с себя пиджак, избавился от ремня на брюках и расстегнул рубашку. Одежда была мокрой и такой же горячей, как и он сейчас.       — Я хотел извиниться, — начал он, укладываясь удобнее. — Прости меня, Лин, я…       — Молчи, — накрыла его губы указательным пальцем, — поговорим потом.       На кухне выискала полотенце, налила в мисочку холодную воду и обмакнула полотенце в ней. Села рядом, начав протирать лицо Тима, он чуть улыбнулся. Снова намочила полотенце, выжала его и положила на лоб мужчины, другой рукой коснувшись его ладони. Переплела наши пальцы.       — И вот почему я все равно к тебе пришла? — расположилась удобнее, облокотившись на спинку кровати, и Тим уложил свою голову на моих коленях.       — Потому что ты любишь меня, — тихо сказал он, его уже не так сильно знобило, он практически перестал дрожать.       — Интересно ты решил, однако, — запустила руку в его волосы, нежно оттягивая пряди. — Ты такой дурак, зачем-то врал мне. Зачем? Я бы все поняла.       — Я дурак? У меня два высших образования, между прочим, — больным голосом его возражения звучали очень смешно.       — Ну-ну, только почему-то твои два высших не помогли тебе позаботиться о себе и самостоятельно сбить температуру. Посмотри, до какого состояния ты себя довел, — ругала его, потому что переживала. Сильно переживала.       — Мне так плохо было, что я сел и вставать больше не хотелось, — Тим зевнул.       Я улыбнулась. Такой он был спокойный и милый, беспомощный и мой. Вот кто бы пришел его лечить, если бы я не проведала его? Он точно бы тут один помер, а я бы потом во всем себя винила. Боже, надо же было мне его полюбить, теперь мучаюсь от угрызений совести.       — Ты серьезно о расставании говорила? — я вновь обмакнула полотенце, проделав ту же процедуру, что и пятнадцатью минутами ранее. Анисимов хотел поднять голову и посмотреть на меня, но я не позволила, пусть лежит так и отдыхает.       — Я была очень зла на тебя, до сих пор злюсь, но расставаться с тобой я не собиралась, Тим, — ласково провела пальцами по открытому участку его груди, отмечая, что температура постепенно спадала. — Я импульсивная, делаю что-то слишком резко, временами жалею об этом.       — О наших отношениях жалеешь? Было ли это твоим импульсивным поступком?       — Это было взвешенным решением, — недовольно покачала головой, — а если будешь думать не так, то слова о расставании станут правдивыми.       — Значит, ты меня простила?       На его лице промелькнула тень улыбки, он радовался как самый настоящий ребенок.       — Простила-простила, — стала массировать его виски, аккуратно, стараясь снять головную боль, возникшую во время температуры. — Но обещай мне, что теперь будешь говорить всю правду. И давай сходим с твоей дочерью куда-нибудь втроем, она милая девчушка, я не против познакомиться ближе.       — Обещаю, — блаженно улыбнулся он, — спасибо, что ты пришла и сейчас заботишься обо мне.       — Тим, не надо меня за это благодарить, я твоя девушка, мне не в тягость о тебе заботиться, но палку не перегибай, — коснулась губами его лба. — А теперь постарайся уснуть, тебе надо восстанавливать силы.       Собиралась встать, чтобы немного прибраться у него и время от времени проверять его температуру, но Тим не отпускал, крепко удерживая за руку.       — Не уходи, — так жалостливо попросил он, что я передумала и решила остаться. — С тобой мне спится гораздо лучше.       — Тогда дай лягу рядом, — перебралась по кровати и улеглась на его плече. Тимофей крепко меня обнял, только после этого закрыв глаза.

***

      Утром, когда я убедилась в том, что температура окончательно оставила Тима, а состояние его улучшилось, пустила принять его душ. Однако принимал он его не один, утянув меня за руку с собой.       — Я очень соскучился по тебе, — прошептал мне в ухо, несильно при этом сжимая мою грудь.       Он целовал меня нежно и страстно, крепко прижимая к себе. Вода контрастировала с температурой наших тел, но мы не обращали на это внимания, отдаваясь во власть друг другу. Его руки на груди, талии, ягодицах, а потом на точке скопившегося желания, пока мои изучали его шею, спину, грудь, спускаясь все ниже.       — Ты лучшее, что я имею, — выдохнул мне прямо в губы перед тем, как поднять на руки и прислонить спиной к холодной стене душевой.       А потом заполнил меня медленно, издеваясь, совсем не хотел слушаться моего темпа, будто бы наказывая за что-то. Я сгорала от нетерпения ускориться и получить желанное — его всего, но он делал так, как считал нужным. Не спеша двигался, изредка пытаясь заглянуть в глаза, а потом ухмылялся, когда видел мое недовольство. Мне казалось, что эта пытка никогда не кончится, однако Тим все же ускорился, наконец-то подарив мне истинное блаженство. Через пару движений пришел к финишу и он, опустив меня на землю.       Прижалась к его груди, не собираясь отпускать. Плевать, что мы уже опаздывали оба в университет, плевать, что так и не приняли нормально душ, было плевать вообще на все. Мы просто наслаждались друг другом, нашим моментом единения и спокойствием.       — Я люблю тебя, Лин, — все же прервал тишину Анисимов, приподняв мою голову за подбородок и заставив на себя посмотреть.       Я знала, что он ждал ответного признания, поэтому не стала его долго мучить, ибо действительно ощущала любовь. Впервые в жизни. Яркую, сильную и всепоглощающую. Мне хотелось всегда быть с ним и не отпускать никогда. И я видела, что это взаимно. Никто еще не смотрел на меня так, как смотрел он. И пусть соврал, пусть, но обещал ведь, что больше никогда. Я готова была закрыть на это глаза, только бы никогда более не ощущать себя такой, какой я была до наших отношений.       — Я тоже тебя люблю, Тим, — счастливое выражение его лица навсегда останется в моей памяти.       Все-таки приняв душ, мы начали собираться. Мобильные обоих разрывались от звонков, но мы делали вид, будто бы не слышим их. Не хотелось прерывать той идиллии, что наконец-то возникла между нами. Опоздаем и опоздаем, зато это утро будет одним из лучших в моей жизни.       — Ты точно сможешь вести сегодня пары? — строго на него посмотрела.       — Да, — открыл мне дверь машины, — не переживай, я уже отлично себя чувствую. У меня бывает такое, когда мне эмоционально плохо, при этом поднимается еще и высокая температура, но когда ее сбиваешь, болезнь как рукой снимает. И да, мы уже опаздываем на целых полчаса.       — Плевать, — ласково провела кончиками пальцев по его щеке, пока он смотрел на дорогу. — Мне так хорошо сегодня, что я готова опоздать.       — Ну, конечно, тебя ведь не поругают за опоздание и премии не лишат, ты ведь опаздываешь на мою пару.       — Но ты можешь меня наказать… — ухмыльнулась, услышав тихий смех Тима.       — Это само собой разумеется.       Покинули салон автомобиля, и я, как и прежде, собиралась пойти в вуз без Тима, чтобы никто нас не видел. Но Анисимов поразил меня своими действиями. Взял меня за руку и притянул к себе, после чего поцеловал. Я хотела было возразить, однако Тим не собирался меня слушать, и мы вошли в вуз, держась за руки. Только возле аудитории, около которой собрались все мои одногруппники, он отпустил мою руку, пройдя открывать дверь.       — Прошу прощение за опоздание, — улыбнулся он всем присутствовавшим, — присаживайтесь, через пять минут начнем.       Все стали рассаживаться по своим местам, рьяно обсуждая наш с Тимофеем перфоманс. Никто не понимал нас, многие осуждали, некоторые считали, что я с ним за автомат, а мне было совершенно по барабану, что о нас думают другие. Мы любили другу друга, а остальное пусть летит к чертям.       Ленка быстро заняла место рядом со мной, недвусмысленно улыбаясь. Боже, как же я ее люблю! У меня самая лучшая в мире подруга!       — Итак, — она поиграла бровями, — надеюсь, ваше опоздание оправдывается хорошим сексом, иначе я буду жаловаться на Тимофея за то, что заставил нас так долго стоять и ждать его.       — Не надо на него жаловаться, — ответила подруге такой же улыбкой. — У нас все было, так что он оправдан.       — Вижу, как светится, — мы обе посмотрели на Тимофея, покинувшего пределы кафедры и начавшего занятие. — И ты тоже светишься, а идти не хотела. Смотри, сколько возможностей ты могла упустить.       — Лена, — ткнула ее локтем в бок, — он на нас смотрит и, кажется, очень злится, потому что мы мешаем вести занятие.       — И что он нам сделает, м? Удалит с занятия? Или поругает? Боже, Лин, не будь ты такой скучной, — подруга никак не хотела успокаиваться. — И, вообще, когда ты познакомишь меня с ним в качестве своего парня? А я Андрея приведу, можем устроить совместные посиделки.       Тимофей многозначительно посмотрел на нас вновь и прокашлялся, как бы привлекая внимание к своей персоне. Точно был недоволен тем, что мы разговаривали практически вслух.       — Я поговорю с ним после занятия, обсудим этот вопрос, — прошептала ей в ухо, но терпение Тима лопнуло.       Отношения отношениями, однако в универе он был моим преподавателем, и переходить грань не следовало, пренебрегая его хорошим ко мне отношением.       — Обе встали, давайте, — мы молча поднялись со своих мест, — Ольшевская отвечает на первый вопрос домашнего параграфа, а Смирнова — на второй, у вас две минуты на подготовку. Раз вам так хочется поговорить, будете говорить по делу.       Я недобро посмотрела на Ленку, даже не представляя, каким был домашний параграф, и что он вообще существовал. У меня даже учебника с собой не было. Пока мы с Тимом собирались, нам было не до учебников. Благо Лена все показала и даже помогла с ответом, и уже через десять минут мы благополучно сели, продолжив слушать лекцию.       После пары я осталась с Анисимовым, он крепко меня обнял, ругая за то, что я так отвратительно себя вела на занятии, мешая ему сосредоточиться. А я не слушала, наслаждалась ароматом его кожи и сильными руками, обвивавшими талию.       — Тим, Лена хочет устроить ужин парами, — поправила воротник его рубашки.       — Я уже слышал это, и вся аудитория слышала. Вы бы хоть говорили шепотом, — ворчал он. — Я не против, можем завтра собраться где-нибудь.       — Прости, — нежно поцеловала его, стараясь загладить вину. — И спасибо, что согласился, я передам Лене, мы согласуем время.       — Только не на моей паре, пожалуйста, — поправил очки на переносице, развернул меня к себе спиной и прижал к груди. Коснулся губами шеи, едва ощутимо поцеловал, а потом чуть подтолкнул в спину. — А теперь иди на физкультуру, не прогуливай занятия.       — Боже, и зачем я связалась с преподом?       — Не ворчи, — рассмеялся он моей жестикуляции руками.       — Ты отвратителен!       Прокричала ему, выходя из аудитории. Ответа не услышала, да и не надо было быть гением, чтобы понять, что он только широко улыбнется, потому что он у меня самый лучший.