Разделим горе на двоих

За окном темень. Поздний вечер. Конкретно девять часов. В окне квартиры Батлера горел желтый свет от старой лампочки, что была вкручена в лампу лет так 6 назад. Художник продолжительное время ходил по комнате, перемещаясь от холста до окна, что открывало вид на двор. Казалось бы, на первый взгляд, что тот высматривал черты старых качель, которые изредка покачивались от ветра. Ему явно хотелось перенести эту довольно атмосферную картину на белоснежное полотно. Но что-то здесь было не так. Во время просмотра улицы, творец приглядывался в гущу тьмы. Словно ждал чего-то. Его сожитель пропал еще ранним утром, прихватив с собой приличную сумму денег. Но не стоит удивляться, ведь с художником живет кровожадный глава мафии — сам Риккардо Де'Карли. Можно было подумать, что тот намеревался свалить с квартиры Батлера, ведь жить с творческой личностью — никакого покоя. Но было одно но: личные документы и нож Де'Карли по прежнему лежали на прикроватном столике. Это оставляло надежду, что единственный друг(?) блондина все еще остается вместе с ним. Хотя, если подумать, то во-первых, Риккардо мафиозник, а значит может быть занят работой. И во-вторых, часы бьют только начало десятого. Для него еще рано возвращаться. Эти факты позволили Чарли успокоить маленький шторм внутри себя и приняться с пустыми мыслями за картину. Если быть точнее, то пока что только набросок. Да и то незаконченный. Батлер взял в руки карандаш, вновь подошел к окну, и, после чего, прикинув в голове примерный результат эскиза, подошел к холсту и начал работы. В квартире, которую почти ежедневно пленила тишина, раздавались звуки карандаша, чиркающего по полотну. Когда-то они были спокойными: с особой нежностью и спокойствием линии выводились на белую поверхность. Иногда же наоборот: резкий и грубый звук доносился до всех уголков квартиры. Порой, даже было слышно, как эту идилию нарушал довольно громкий треск грифа карандаша. Сей процесс продолжался очень долго. Чарли несколько раз перерисовывал качели. Они как нарочно не получались такими, какими были в голове художника. Терпение было на пределе. Батлер отлучился на кухню за стаканом холодной воды, дабы перевести дух. Заодно и карандаш наточит. Пройдя в кухонное помещение, Чарли с верхнего шкафчика взял стакан, после поднес к раковине, и повернул ручку кранчика. Холодная вода полилась в стакан, выплескивая со дна капли, леденящие тонкую кожу художника. Закрыв кран, он залпом выпил содержимое. Поставил стакан обратно и уже направил руку к ящику в нижнем шкафчике. От туда он вытянул маленький ножичек. Блондин подошел к мусорному ведру, присел и начал натачивать карандаш. Увлекшись процессом, Чарли внезапно задался вопросом о времени. Повернув голову в направлении верх, тот посмотрел на часы. Показывало полночь. Парень протер глаза. Хотел проверить, не кажется ли ему. Утвердив это, художник встал, прибрал нож в ящичек тумбы, и поплелся к рабочему месту. Варнувшись к холсту, Чарли поставил перед собой цель закончить картину сегодня. Решительно и усердно вновь и вновь доносились звуки процесса. Закончив основную работу, а именно дорисовку качель, Батлер схватил мягкий карандаш и занялся тенями. Желания мараться не было, поэтому остановился на чернобелом варианте. Ему не составит труда передать атмосферу даже в бесцветном формате. Время медленно течет ночью, но не для художника. Прошло целых полтора часа, и Чарли остается лишь одно — расписаться. Настраиваясь на столь важную часть, Батлер вот-вот подносит карандаш. Только начинает выводить первую букву, как вдруг с коридора доносится удар двери. Причем такой, словно ногой выбили. Среагировав на шум, Чарли тихо и спокойно приближался к коридору. Интрига наростала, тревога усиливалась. Но когда тот выглянул, то стало немного(!) спокойнее. В двери показался силуэт Де'Карли, но шел тот как-то не свойственно, слегка пошатываясь. Приблизившись к объекту шума, все стало ясно. Риккардо пропадал вовсе не на работе. Жуткий запах алкоголя подтвердил это. Нетрезвый криминалист, завидев хужожника, попытался придержаться рукой за тумбу, что стояла вблизи, ведь тот заметно шатался. Неуклюжий от алкоголя шатен неаккуратно оперся и уронил тумбу. Со стороны Чарли послышались спешные шаги и тихое бормотание, которое вскоре переросло в ясную речь. —Я конечно понимаю, что это не мое дело, но какого черта, Риккардо?!— подлетел к тому художник. Он перекинул руку Де'Карли через плечо, одновременно поддерживая его за бок второй рукой, после чего поволок его за собой в комнату.—И когда ты успел так накидаться!?— продолжал негодовать блондин. Серийник не собирался оставлять последнее слово за художником и возразил: —Ну че ты начинаешь, Батлер? И вообще, не такой уж я и пьяный,— запинываясь, буркал он. Некоторые слова еле удавалось разбирать, но все же понять Чарли смог. Неспокойствие за состояние друга сейчас играло большую роль в поведение художник. Он старался как можно скорее помочь другу. Хоть Батлер и ругал мафию, но все это было говорено с заботой и лаской. Оберегать близких своих нужно как можно сильнее. —Я говорю как есть! Ты весь пропах! От тебя несет за километры! И тем более ты ведешь себя нездорóво. На этой ноте парни дошли до кровати, что стояла в комнате художника. —Сейчас ты уляжешься спать! Когда просохнешь, тогда и поговорим!— Чарли всем своим видом выражал недовольство. Поставив рядом Риккардо, тот начал расправлять пастель. Чарли продолжал отчитывать мафиозника за его глупый поступок, поправляя одеяло, постепенно переходя на более спокойный тон. Блондин итак уже устал разговаривать на повышенной ноте. Но не все так просто. Сразу после встречи Рикардо с Чарли, первый начал затаивать обиду и некую злость на последнего за грубую манеру общения. Это ему особенно не понравилось. В конце концов, он ведь Риккардо Де'Карли! Как простой художник может вот так ругаться и проявлять агрессию в его сторону? Не став терпеть больше такого поведения по отношению к себе, Риккардо навалился на ничего не подозревающего Чарли, который и вовсе забылся насчет нотации в сторону пьяного. Он напал из-под тишка, словно дикий зверь. Бесщадный и большой Де'Карли всем телом надвис над неготовым к атаке телом художника, захватил руку того под локоть и скрутил её за спину. Неприятное ощущение, данное маньяком, Чарльз моментально ощутил. Колкая боль пронеслась от локтя до плеча, а скрежет зубов по вине той самой боли отдался в голове жужжанием. Батлер жмурился и был готов покрыть матом криминалиста. Но не стал с этим спешить. Не сдерживая более эмоций, он оскалился и на нервной почве начал цедить. —Хэй! Какого черта ты творишь!? Отпусти, кабан!!— возмущенный поведением шатена он сдерживался от того, чтобы не закричать что есть мочи. —Хохо, как ты меня назвал?— с игривой злобой говорил маньяк, всем видом выражая свое недовольство. —Ты что, не понял?! Слезь с меня! Мне больно! Кабелина!! Протрезвей!— отчаянно ругался художник. Границу между злостью и бранью он вот-вот был готов пересечь, но резкое, жгучие и ужасно неприятное прикосновение к лицу заставило его замолчать и забыть на мгновение о том, о чем только что думал. Внезапно в голову пришло осознание: Чарли только что принял довольно тяжелую пощечину. Не побоюсь сказать, что тяжелую, ведь на щеке остался багровый след ладони. Чарли в свою очередь зажмурился от боли, что пришла через время более сильной волной, чем впервые. Боль была гудящей. Этот отвлекло внимание Чарльза, и Риккардо грубыми движениями перевернул раньше упомянутого на спину, а после и обездвижил. Он держал своей рукой обе руки парнишки над его головою, не позволяя им шевелится, и грубо сжимал в своей кисти. Ноги художника тот раздвинул и подпер его низ коленом. Если обобщать, то Батлер оставался в обездвиженном состоянии. Вскоре, когда Чарли распахнул глаза, первое, что бросилось ему в глаза, это грозный оскал на лице Де'Карли. Тяжелое и горячее дыхание придавало этому еще бóльшее ощущение безысходности жертвы. Блондинчик хотел было задаться вопросом, мол "какого черта?!", как вдруг со стороны шатена он услышал следующее: —А тебе не кажется, что ты слишком борзо себя ведешь? Слишком смел ты стал.— цедил сквозь зубы тот. В его словах не было ни нотки шуточного тона. Слишком опасное звучание речи Риккардо заставило задуматься художника об возможной угрозе его жизни. —Ты что творишь?! Ты в своем уме?!Отвали, идиот!— инстинкт самосохранения начал срабатывать. Защитной реакцией выступала агрессия, которая совсем скоро его и погубит. Чарли действительно был напряжен. Он никогда не замечал такого поведения за сожителем. Рикк же, услышав еще одно оскорбление в свой адрес, ударил художника по щеке еще раз. Да так что та раскраснелась до более малинового цвета. Было ощущение, что она сейчас изольется кровью. Тогда, смотря на измученное лицо Чарли, маньяк улыбнулся и сказал: —Ох, Батлер-Батлер... Много ты о себе возомнил.. Может грубая сила научит тебя манерам? — тут настала мелкая пауза, во время которой Чарли переварил только что услышанное. Он испытывал сильную тревогу. До конца ему не удалось понять. Что же такого собрался сделать Де'Карли? Избить? Пытать? Такого блондину явно не хотелось. Поэтому, чтобы постараться предотвратить насилие, он собирался заговорить мафию, но заметил за тем следующие действия: Риккардо, ненадолго отпустив руки Батлера, принялся стягивать с себя жилет. Ком в горле не давал что либо высказать, а осознание всего происходящего не позволяло вымолвить и слова ровно до тех пор, пока садист не снял жилет. Оцепеневший от страха Чарли молча, раскрыв рот от шока, смотрел в глаза маньяка, что расстегивал оставшиеся пуговицы рубахи. Как только Риккардо покончил с раннее описанным действием, душа Батлера словно покинула его тело, сердце начало биться в несколько раз быстрее, а разум твердил одно: "спасайся". Команда овладела над телом художника, он начал биться руками в грудь и живот маньяка, отчаянно и сильно, насколько он только мог. Слезы безостановочно начали лить из глаз, осталяя за собой теплые, мокрые и липкие дорожки. Блондин старался доставить хоть какую-то боль мафии, либо же донести просьбу об остановке. Все слабее и слабее становились удары, костяшки на руках уже изливались болью. Когда руки совсем занемогли, Батлер вновь перешел на попытку решения конфликта словами: —Нет!! Нет-нет-нет!! Подожди, Риккардо! Пожалуйста, прекрати это!!— продолжал брыкаться парень. Он старался оставлять надежду, что его друг прорвется сквозь пелену опьянения и похоти. Что проснется в нем тот спокойный мафиозник, что по ночам помогал ему оценивать его необыкновенные, и порой даже странные картины. Тот самый Де'Карли, который заставлял смеяться блондина своими путанницами с краской и кофе. Тот, который с интересом наблюдал за ним во время творческих работ. Тот, кто мог наплевать на всё, придя с "работы", и завалиться на кровать, на которой вскоре произойдет необратимое. Под обеспокоенные слезы и немые возмущения Чарльза, Риккардо незадумываясь схватился за края кофты младшего, и принялся бесщадно стягивать её с его тела. Блондин старался усердно противиться этим действиям с еще большими слезами и вскриками, всеми силами хватался за малейший шанс, чтобы удержать свое одежду на себе. Риккардо выслушивал прощения Батлера, просьбы его остановится, наблюдал за попытками защититься, которые не обернуться успехом для блондина. Все это больше заводило шатена. С неким азартом и игривостью мафия игрался с жертвой, смеясь и улыбаясь. Для него это было всего навсего наказанием или игрой. Лишь бы он усвоил, что не стоит прирекаться с главой преступной организации. Художнику лишь оставалось взмолить о милости над ним. В перемешку с криками выступали девственные слезы на глазах. Не каждый день тебя пытаются обнажить и изнасиловать. Младший, а к слову Чарли 16 лет, все так же бил Де'Карли, не прекращая умолять о пощаде. Он резво защищался, все еще пытался уговорить друга, и старшему начало это конкретно надоедать. Больше не было ни терпения, ни желания церемониться с Батлером, он оставил кофту того, и, грубо и жадно стянув шорты с последнего, принялся до конца оголять себя. От непоправимого Де'Карли и Батлера отедляли лишь белые брюки шатена, что так стесняли его. Это больше всего пугало и заставило мучаться блондина: прямо сейчас его тронет 25-летний маньяк в местах, которые неприкосновенны для всех. Сил брыкаться почти не оставалось. И завидев, что его друг избавился от штанов, взмолил богу, хоть бы пережить эту ночь. ----- Все было затуманенно. Ничего не вспоминается. Крики боли. Удары. Слезы. Злость. Растрепаная и растерзанная кровать, а именно на ней и лежит шатен, который уже от сухих ощущений в горле пробуждатся ото сна. Стоило ему приподняться и сесть, оперевшись рукой в матрас, как вдруг по голове ударила резкая боль, такая противная и жужжащая, прям так и отдавалась звоном в голове. В горле очень сильно пересохло. Жажда воды была неимоверно сильной. Потерев свой лоб, дабы голова прошла, Риккардо начал осматриваться вокруг. Первым, что он подметил для себя, это то, что он был одет лишь наполовину. Штаны надеты. После взору предстала простыня, что была изодрана в клочья. Такое чувство, что здесь бешеный медведь разбушевался. Кто-то ворвался и посеял хаос. Бог его знает, что могло произойти за одну ночь. Окинув взглядом еще просторы кровати, он заметил одежду Батлера, которая была одиноко брошена на краю. Уже подозревалось что-то неладное. Возник первый вопрос: вещи здесь, а где сам Чарли? Решив окончательно понять, что здесь произошло, Де'Карли принялся вставать с кровати, но не успел он встать, как под ногой почувствовал что-то. Шатен посмотрел вниз и увидел под ногой кисть. В потрезвевшую голову пришло осознание того, что тот находится в комнате хозяина квартиры. Но где же он сам? В его комнате такой погром, а он не пойми где. Да и Рикк даже не в курсе, что вчера было с ним. Что? Где? Почему? Тогда, подскочив, последний ринулся осмотривать квартиру. Задача на сейчас: найти своего сожителя и допросить. Выйдя из комнаты, он направился прямо по коридору. Гробовая тишина сопровождала криминалиста в квартире. Свет солнца тускло светил из дверей, освещая незначительные части хола. С кухни доносилось приторное амбре.. Идя прямо, мафия взглянул вперед, и увидел, что входная дверь была снята с петель, вдоль которой тянулась неглубокая трещина. Но дверь та была поставлена наместо, словно закрытая, словно что-то таила за собой, что-то пугающее. Тревога усиливалась с каждой секундой. Но сильно не заостряясь на внутренних чувствах, Де'Карли направился дальше по коридору, прямиком к двери на кухню. Приближаясь, он услышал чье-то дыхание, причем довольно таки тяжелое. Наконец добравшись до входа, мафия осмелился и высунулся в дверной проем. Увидел Чарли. Последний же, почувствовав чужой взгляд на спине, обернулся и встретился глазами с шатеном. Де'Карли был рад видеть его живым, ведь он стоит перед ним. Но когда пригдяделся то развидел еле как дышащего человека, которого будто на цепи держали года 4. Перед ним стоял нездоровый бледный доходяга, с очень красными натертыми мешками(?) под глазами. На щеке красовалось багровое пятно во всю его площадь, в некоторых местах которого были ссадины. Шея была усеяна розово-багряными синячками. Его руки держали чашку с чем-то горячим. Они дрожали, но явно не от температуры фарфора. Запястья художника же повергли маньяка в еще больший ужас: на них виднелись малиновые следы огромных рук, местами даже синяки просачивались. На самом Батлере была надета футболка, длинная, чуть ниже бедер, а также шорты, ниже колен. Как только Риккардо хотел было что-то спросить, но его перебила фраза Батлера, добавляющая новую зацепку к пути восстановления событий этой ночи: —Не волнуйся, Риккардо. Я не сдам тебя полиции. Я смыл все "улики",— блондин легонько улыбнулся и зажмурился, словно "все хорошо". Шатен поспешил задать свой вопрос, но его вновь накрыл тот ужасный звон в голове, невыносимая боль проникала через черепную коробку, просачиваясь в клетки мозга. Все трещит по швам. Де'Карли словно выпал из реальности, ведь перед глазами вновь темнеет. Снова эта уже пульсирующая боль накатывает более сильными волнами, заставляя похмельное лицо вспоминать события сегодняшней ночи. Будто кто-то хочет, чтобы шатен вспомнил пережитое сегодня. Хочет, чтобы мучительно и медленно кусочки пазла памяти собирались в голове. Сколько времени прошло? Секунда? Минута? Час? Или уже день? А может и вовсе неделя? Нет.. Прошла минута от силы, а Риккардо все еще постепенно вспоминает. Коль уж голова так мучается, значит что-то колоссальное случилось с ними обоими. Тогда Рикк вспоминал находки в комнате, бесщадно разбросанные вещи парней и буквально растерзанную на кусочки кровать, а после и состояние и поведение Батлера. Наконец, сопоставив все факты, все, что могло и не могло произойти, про какие же улики говорил Чарли и что на его шее, руках и щеке. И вот, пазл сложился. Картина полностью от а до я смоделировалась в подсознании криминалиста. Вспомнившееся было совсем не приятное. Даже мягко сказано. Все выходило за рамки разумного, намного ужаснее, чем он себе мог представить. Сразу после, как только головная боль более менее притаилась, по взгляду маньяка читался сущий ужас. Эти глаза полные человеческой жалости и сострадания. Косящийся, то-ли печальный, то-ли растерянный взгляд, направлялся на выпотрошенного морально художника. Оба чувства испытывались по отношению к нему и только. Здесь больше некому сочувствовать. Сострадание так и сочилось из сердца мафии, что так горько ныло внутри. Прямо сейчас перед ним стоит его жертва, жертва изнасилования. И она с ужасно давящей наигранностью улыбается и молчит. В то время, как сердце билось в жути и боли за блондина, душа заставляла Де'Карли пропитываться ненавистью к самому себе. Он был неимоверно разгневан на себя: желание разорвать себя на куски терзало грешную душу. Те слезы, что испытал художник, слезы, которыми он захлебывался, тресясь будто от тремора; те крики, что вырывались из его уст каждую секунду; те мольбы, мольбы о пощаде, чтобы Де'Карли остановился. Пощечины, дарованные мафией как команда "молчать". Красные следы от рук Риккардо на запястьях Батлера, которые шатен мог в минуту своей рукой и сломать как веточку. Изорванная на ниточки блондином простыня, во время пыток в агонии, боли и беспомощности, поглощающей его. Все это человек испытывал на протяжении двух с половиной часов, неоднократно прося остановится. Сейчас же этот же парень стоит перед ним и улыбается, говорит, что покрыл мафиозника за изнасилование несовершеннолетнего. Внутри все кипело. Все сжималось от угнетения совести и жажды хорошенько отхерачить самого себя. Чтобы понять, что такое насилие, и больше так не делать. С подобными мыслями Де'Карли стоял в проеме, стиснув зубы. Тишина. Всё молчит: ни свиста чайника, ни тиканья часов, ни чириканья за окном. Лишь редкие тяжелые вздохи и прерывистое дыхание со стороны мафии. Чарли же, ни слова больше не сказав, с опаской наблюдал за движениями сожителя. Риккардо поймал на себе эти бегающие глаза художника, которые безмятежно копошатся по объекту. Подобное поведение его друга заставило удостовериться шатена в своем зверском поведении. Все еще переживая вспомнившееся, он все сильнее скрипел зубами. В порыве сильной агрессии к себе, отчаяния и раскаяния, Де'Карли в спешке двинулся на прямую к Батлеру. Но вот, он останавливается условно в 5 шагах от цели, как видит, что блондин спеша ставит чашку на столик и отворачивается, закрываясь еле живой рукой. Словно зашуганный кролик, который пытается себя спрятать от проблем и угрозы. Реакция его поразила, хотя именно такого он и ожидал. Сейчас Де'Карли больше всего боялся напугать сожителя еще сильнее и вновь причинить ему моральную травму. Поэтому, уже тихими и спокойными шагами он приближался к блондину. Мафия остановился очень близко по отношению к Чарли. Он осознавал, насколько неисправимую ошибку совершил. Его грехи грызли его сердце и плоть изнутри, заставляли его духовно страдать. От безысходности упав на колени, Риккардо медленно потянул свою руку к Чарли, взял его тонкую изстерзанную руку за худые пальчики и опустил ближе к себе. Остеригаясь напугать измученного художника, он осторожно взял второй рукой свободную руку и сделал с ней то же самое. Мафиозник оказался в сидячем положении на коленях перед художником, склонил голову, и держал его руки. Чарли, непонимая всего, растеряно взглянул на шатена. Суженные от поражения зрачки дергаясь пристально смотрели за действиями Де'Карли. Последний же аккуратно, не торопясь, перехватил руки художника за запястья, стараясь не причинять боли, прося поддаваться своему движению, и положил их на свою голову, зарывая их в волосах. Чарли все еще не понимал, что делает его садист. У него не было сил отталкивать от себя Рикка сейчас. Да и оукам было мягко, с души слег небольшой осадок опаски и тревоги. Умиротворяюще и пацифично, расслабляюще и...приятно? Риккардо поникал с каждой секундой все больше и больше. По его поведению можно было увидеть расстеряность и отчаяние. С досадой вздохнул, ощущая холодные руки блондина, и сказал: —Я прекрасно понимаю, что такое не прощается, но все же.. Никогда бы не подумал на себя, что смогу сотворить такое с тобой... Ты столько пережил этой ночью, что не пожелаешь даже самому главному врагу..— выговаривал все это мафия с заметным волнением в голосе. Боялся реакции.—Я никогда прежде не вел себя настолько зверски.. Никогда, слышишь..? Никогда.. Прошу, прости мое уродское и хамское поведение.. Прости меня за исколеченное тело, прости меня за твою неприкосновенность.. Будучи еще ребенком, ты лишился детства по моей вине, из-за моей тупой похоти. Против твоей воли. Без капли наслаждения.. —все это кровожадный маньяк продолжал говорить дрожащим голосом. Местами даже где-то приходилось слышать рваные вдохи, словно был готов разрыдаться. Как без мамы плачут дети. Он продолжал держать бледные руки Батлера, но уже не просто в волосах. Он нежно и мягко касался ладоней художника, обжигая своими горячими губами и дыханием холодную кожу рук. Чарли в свою очередь испытывал небольшую тревогу от такой нежности от самого мафиозника. Зато особое внимание приходилось на исповедь грешника. Мимолетная тишина. Риккардо собирался с мыслями, старался предугадать исход разговора. Либо сейчас, либо сразу в окно. Его распирает гнев и жалость, злость и сострадание. В конце концов, не сдержав обиды на самого себя, громко проговорил: —Чарли, я сделаю все, что ты пожелаешь! Молю тебя, прости мою испорченную шкуру! Я никогда больше не трону тебя! Клянусь жизнью! Я компенсирую все, что испортил тогда! Да хоть исчезну, ты лишь скажи! — Риккардо упал в ноги своей жертвы, и, уже перейдя на скупые мужские слезы, каялся, как только мог. Чарли выслушал все предложение мафии, он стоял перед выбором между простить и прогнать.. Разумеется ответ был очевидным, ведь... Да что ведь? Мальчик чертовски напуган своим соседом, который был ему другом. Но именно этого от него он никак не смел ожидать. Словно нож в спину, который сейчас вытащили, но рану вот не залатали. Пока в процессе лечения. Само по себе довериться мафии уже угроза, необратимый поворот жизни. Но Чарли никогда не видел в Де'Карли как таковой опасности, исключительно до этого момента. Сыграв на своих нервах, миллионы раз обдумав все, что было услышанно им, сопоставил все "за" и все "против", заранее помолился чтоб все было хорошо, он осторожно приблизил свою руку к унылой макушке друга: —Я..я привык к твоему прибывнию в моей квартире, поэтому не хочу, чтобы у тебя возникали проблемы из-за меня. Но хочу тебя попросить лишь об одном,— Чарли замолчал в надежде, что Риккардо взглянет на него, что тот осмелится посмотреть в его синие потухшие глаза. Так оно и сбылось: заинтригованный маньяк посмотрел в полуживые очи художника, ожидая ответа.—Пожалуйста, останься человеком и будь рядом, не пропадай из моей жизни,— Батлер нежно улыбнулся, слегка зажмурив глаза. Он надеялся что будет услышанным, ведь ему вправду не хочется лишаться друга(?). Спустя несколько лет он наконец нашел того самого человека, который может жить вместе с ним в тесной квартирке, который будет слушать его детский лепет, который сможет быть с ним, не взирая на его причудливый характер. Риккардо еще не осознавал, насколько дорог этому художнику. Он продолжал смотреть на спокойную, но в то же не до конца полную доверием улыбку. Его накрыло бурей эмоций, что сейчас бушует в нем, заставляя испытывать самые разные ощущения. От некой радости, что у него все еще есть шанс встать на путь исправления, до все еще бушующей ненависти за свое преступление. Чарли протянул руку перед Рикком, предлагая встать тому. Он же не стал отказываться, и, после, как поднялся на ноги, он ощутил легкое скование движений. Оно было на удивление нежным, таким мягким, таким родным, таким... Можно еще много синонимов подбирать. Шатен понял, что его обняли, прижимая ближе. —Спасибо, Риккардо, что по крайней мере слушал меня. Тем не менее, чтобы совсем не огорчать собеседника, Рикк решился на отчаянный поступок: в ответ он нежно прихватил Чарли за талию и обвил руками, но так, чтобы не заставлять аппонента испытывать дискомфорт. Как можно нежнее.. Минут 5 они просто стояли и обнимали друг друга. Так не хотелось прерывать этот момент.. Ничего не мешало им вокруг. Лишних звуков отсутствие наполняло кухню некой греющей сердце и глаза атмосферой. Посреди комнаты стояли два молодых парня, которые трогательно и медленно восстанавливали связь между друг другом. Чтобы впредь больше не испытывать такого стресса, чтобы вновь не прибывать в состоянии жертвы и садиста. Чтоб в этом доме царила гармония между, казалось бы, совсем несовместимыми персонами, что на данный момент уже спокойно болтают, залечивая друг друг раны материально и духовно. В глазах собеседника каждый находил повод видеть хрупким напротив стоящего, и каждый из них дорожил этим моментом. Ничего не может быть большим поводом доверия друг к другу, чем раскрыть себя перед ним.. —{Разделим это горе на двоих...