Отвественность

      Юноша стоит с гордо поднятой головой. Сотни ясных взоров устремлены к нему и его братьям, потому что именно они создают новую эпоху.

***

      — Не могу больше! — внезапно взмолился Такемичи. Уже с трудом он разгибает ноги под весом штанги в руках и роняет на пол стекающие с подбородка капельки пота. Вакаса и Бенкей — наставники, тренера — стоят рядом и внимательно наблюдают за каждым движением мальчишки.       — Ну же, Такемучи, это только пятнадцатый раз! — Араши удивлённо вскидывает руки вперёд. — Ты же не слабак, давай. Ещё!       — …семнадцать… восемнадцать… девятнадцать… — ведёт отсчёт Имауши. —… двадцать, — не успевает тот сказать «всё», как Ханагаке сбрасывает с себя тяжёлую штангу.       Оперевшись ладонями о собственные колени, Мичи силится что-то сказать, но быстро отметает от себя эту идею — из груди его вырываются только рваные вдохи и выдохи. Мальчишка чувствует, как от Ваки в него прилетает полотенце.       — Загоняли мы тебя, да? — Кейзо хохочет. Подойдя к Такемичи, он хлопает его по плечу и протягивает заполненную водой бутылку. Ханагаке моментально хватает ту и, запрокинув голову так, что упало полотенце, пьёт большими, жадными глотками. — Попей водички и пошли дальше. День только начался.

***

      Ходить в зал Такемичи начал по собственному желанию и выбрал самое неудачное для того время — момент начала работы в мастерской у Шиничиро, спустя несколько месяцев жизни в его доме. О недостатке времени речи не идёт, ведь его хватало на всё и всегда, а вот энергия тратилась в непомерном объёме каждый день: до вечера Мичи находился в магазине, а остаток дня он тратил на тренировки. Стоит упомянуть, что, помимо занятий с Бенкеем и Вакасой, Ханагаке посещал ещё и уроки дедушки Мансаку по карате, где приходилось особенно нелегко.       Тело болело и ныло, но Такемичи от совмещения физической нагрузки и активного образа жизни отказываться не собирался. Наоборот — он только прибавлял себе дел. Иногда в зал заглядывали друзья, братья, и спортом они занимались уже вместе, что было куда веселее, чем тягать тяжести и бегать в одиночестве.       Мальчишка хотел стать сильнее, чтобы быть способным самостоятельно защитить себя, свою семью или кого-то, кто будет в этом нуждаться, как защитил его Шин. Но была ещё одна важная причина стать лучше…

***

      В один из дней, когда дом был более пустым, чем обычно, старший Сано собрал юношей вокруг себя. Все они расположились на диване: Изана сидел тихо и смирно, Майки находился в положении кверху ногами с протянутой вокруг торса Ханагаке рукой, а сам же Такемичи сжался и тревожным взглядом впился в Шина. Тот сидел на полу в позе лотоса и пребывал в абсолютном спокойствие; мягкая улыбка и лёгкий прищур осели на его лице, а на теле красовалась форма главы Чёрных Драконов. Парню явно уже следовало идти, но не было заметно, что его это как-то волнует. Каждый на диване глядел на старшего и не понимал, зачем он собрал их. Но вскоре, поёрзав, выпрямив спину и кашлянув, Шиничиро заговорил:       — Дети мои, — начал он со смешка и сложеных в жесте молитвы рук. — Не секрет для всех, что банды не вечны: главы уходят, группировки распадаются и так было всегда… Но я хочу продлить жизнь Чёрных Драконов, — он разомкнул ладони и развёл руки в стороны, лучезарно улыбнулся. — И передать их вам!       Сано знал, как с детства мечтали его братья унаследовать места глав группировки и просто не мог игнорировать это стремление. Он с самого зарождения Чёрных Драконов был уверен, что его заменят Майки с Изаной, что они станут лучшими правителями, но совершенно неожиданно в жизни Шиничиро появился Такемичи. Тогда Шин многое переосмыслил. Видя его, честного и справедливого мальчишку насквозь, он начал убеждаться, что именно этого человека будет не хватать его братьям в критических ситуациях, именно Ханагаке будет дополнять их обоих.       По окончании своей речи старший Сано объявил, что под его руководством группировка просуществует ещё три-два гола, но не более. Спустя этот временной промежуток парень передаст пост главы новому поколению. И если Манджиро не сомневался, что это произойдёт, а Изана был безмерно рад, то Мичи едва не потерял сознания от ужаса.

***

      Тогда юноши начали усердную подготовку. Ханагаке занимался в зале, ибо явно проигрывал в физической подготовке, а братьям повезло — толком тем и не надо было ничего делать, ибо их уже сейчас можно было пускать прямо на поле боя и вышли бы они абсолютными победителями. Помимо того, что Такемичи не раз видел, как те вступали с кем-то в довольно-таки непродолжительные из-за неравенства сил перепалки, так ещё и доводилось ему наблюдать за их драками друг с другом. Это хоть и случалось редко, но могло длиться бесконечность. Если кто-то не разнимал мальчишек, чем обычно занимались все члены семьи (лучше всего справлялся Вакаса. Довольно быстро и с особым энтузиазмом он укладывал обоих на лопатки), то дом был разнесён в щепки, словно от прошедшего урагана. Каждый влезший в бойню становился так или иначе её участником и тоже получал. Не слабо доставалось даже такой груде мышц, как Бенкей, а вот Мичи не трогали. Но если Изане всё-таки вздумывалось наподдать и пытавшемуся вразумить этих двоих Такемичи, то Майки налетал на него вновь и драка продолжалась.       Шиничиро быстро придумал способ наказания: всю неделю после подобных инцидентов он не боялся тратить времени и тащил братьев за капюшоны до школы, а потом, с видом милой мамочки, махал им в след и желал удачи, выкрикивая имена. Окружающие были в шоке, а одноклассники посмеивались, зато драться эти оба перестали совсем. Перед довольным Мичи они с натянутым дружелюбием решали все конфликты, а после и вовсе о них забывали.

***

      С началом школьного года отношения Такемичи и младшего Сано начали набирать новые обороты. Манджиро, доселе не желающий посещать своё учебное заведение, каждое утро хвостиком плёлся за Ханагаке, который даже перевёлся в его школу. Считая, что мальчишка его не замечает, Майки ходил тише воды и ниже травы, но стоило Мичи однажды заговорить с ним в дороге, как Сано принялся в привычной для себя манере болтать без умолку и хвататься за чужую ладонь. Обоим начинала нравится дорога до школы.       Случалось, когда после изнурительного дня в школе Манджиро отбирал у уставшего и счастливого Такемичи тяжёлый портфель и нёс до самого дома. Но ответ «спасибо» уже не звучал как то, что нужно было слышать Майки в благодарность за всё, что он делает для Ханагаке. Хотелось произнести что-то большее, что могло бы отразить чувства Мичи. Мальчишка стал частенько об этом задумываться и пришёл к выводу, что ему необходимо сказать Сано кое-что очень важное.       — Люблю тебя, — как-то по дороге со школы озвучил Такемичи, густо покраснев.

***

      И из толпы глядела на Такемучи его семья — парень это чувствовал. Эти родные лица слишкои ярко выделялись на фоне других, ибо Ханагаке не терял их даже переферийным зрением. Именно сейчас Мичи прокручивал в голове моменты прошедшего и сердце его наполнялось теплом — слишком много добрых воспоминаний появилось за последнии пару лет. Перешитая по размеру подкаченного тела форма ТоСвы казалась парню как никогда удобной. Рядом улыбались Майки и Изана, стоял неподалёку и Шиничиро. Он много говорил, а люди слушали и слушали братья, слушали внимательно и вдумчиво. Слова старшего Сано были наполнены безмерной благодарностью к друзьям, все из которых представали сейчас перед ним. Объявил глава Чёрных Драконов о том, что складывает полномочия и передаёт их своим братьям. Толпа ликовала: они давно знали этих мальчишек и слишком доверяли своему предводителю, чтобы остаться недовольными его выбору. Братья радостно, с гордостью переглянулись.       Стартовала новая глава для Чёрных Драконов, для Такемучи, для всех, кого он знал. Это было началом чего-то нового и неизведанного, но почему-то Ханагаке знал, что всё у них будет хорошо.