выбор Сердца

Некоторые хорошие вещи начинаются с чего-то очень плохого. И ты никогда не знаешь, когда после очередного болезненного падения тебе не придется через силу вставать самостоятельно, потому что в этот раз тебе протянут руку помощи. Никогда не знаешь, когда примешь эту самую руку, чтобы больше никогда не отпускать. Гарри правда любил свою работу. Она стоила того, чтобы год как проклятому готовиться к вступительным экзаменам по предметам, которые Гарри совершенно не знал из-за лени и всего того, без прикрас, пиздеца, что происходил с ним в школьные годы. Но с помощью Гермионы и искреннего желания Гарри победил чертово зельеварение и травологию, поступив на магозоолога. Эта профессия стоила и того, чтобы три года пахать в университете, не отвлекаясь ни на личную жизнь, ни на предлагаемые друзьями и одногруппниками развлечения. Гарри был лучшим на потоке. Сразу после учебы Гарри год проработал в государственной клинике, по большей части ассистируя. За это время он набрался опыта, попривык и окончательно убедился, что это всё для него. Он нашёл своё место. Гарри не любил разбрасываться деньгами, хоть их у него и было действительно много, но денег на открытие своей собственной клиники не пожалел. Он хотел сделать это место лучшим для животных и их по-настоящему ответственных и заботливых хозяев. Благодаря известности и репутации Гарри, он довольно быстро смог набрать лучшую команду магозоологов, нашел поставщиков и сделал рекламу, которая не очень и понадобилась — клиентов было достаточно и без нее. Гарри жил работой. Своих питомцев у него не было: человек, загружающий себя таким количеством работы, не мог уделять достаточно внимания своему маленькому другу. Отношений тоже не было: после своей глупой школьной влюбленности в Малфоя, после провальных отношений с Чжоу и Джинни, Гарри больше не хотел пытаться, да и не нравился ему никто. Несмотря на его отчужденность, многие парни и девушки, даже из его персонала и коллег, сами проявляли инициативу и звали Гарри на свидания, предлагали познакомиться поближе. Гарри неизменно вежливо улыбался и говорил, что женат на работе. На вопросы обеспокоенных его одиночеством друзей и семьи Гарри утверждал, что и так счастлив и доволен жизнью. Но часто, когда он лежал после долгой смены в холодной постели в огромном пустом поместье, от остроты собственного одиночества у Гарри сдавливало грудь. За шесть лет работы Гарри видел действительно многое. Он брался за самые запущенные случаи, порой совершая, казалось бы, невозможное. Сложно было назвать животных, с которыми Гарри не работал, — порой он помогал даже магическим заповедникам. Он и его команда делала все возможное ради питомцев и их любящих хозяев, а также у них был отдел, что помогал найти хозяев для животных, которых прежде не особо баловала судьба, но которым повезло выжить и попасть в клинику Гарри. Однако Гарри не был всесилен. Он как никто другой знал, что такое смерть. Он сталкивался с ней лицом к лицу и целых два раза пожал ее холодную костлявую руку. Поэтому он прекрасно знал, что смерть неравный противник: даже если ты вдруг победишь в одном бою, она все равно выиграет войну. И это то, что Гарри искренне ненавидел в своей работе. То, как часто ему приходилось сталкиваться со смертью, вопреки всем его стараниям. Наблюдать последние минуты жизни животного. Видеть, как они уходят: неожиданно и резко или с пониманием в печальных, умных глазах. Наблюдать за их мучениями, в силах лишь немного облегчить их, без возможности помочь, при этом не провожая их в последний путь. Наблюдать за слезами безутешных хозяев, что от отчаяния и бессилия соглашались отправить самого близкого друга, почти члена семьи бежать по радуге. К этому невозможно было привыкнуть. Не для Гарри. Каждую смерть он переживал всем своим сердцем, с трудом сдерживая слезы и пытаясь утешить хозяев питомцев. Это было невероятно тяжело для него, потому его медперсонал старался брать подобные операции на себя: все они видели, как Гарри переживает, и все они искренне любили и уважали своего босса и коллегу. Гарри ценил это, но совсем переложить подобную ответственность на остальных не мог. Это была, казалось бы, обычная смена. Гарри как всегда пришел раньше всех, долго разгребал бумаги, поздоровался с улыбчивой Мэддисон и попросил ее напомнить Луису про поставки зелья от блох, помог Луи подтвердить диагноз, поставленный лысеющему клубкопуху, забыл про обед, выписал лечение джарви, что мучился от насморка (но упорно продолжал между чихами называть Гарри придурком), проверил запасы зелий, забыл про ужин и помог увеличить испуганную грозой ишаку. Все, кроме их уборщицы Катрины и задержавшегося Луи, уже разошлись по домам. Клиника работала и в ночную смену: вот-вот должны были прийти другие работники. Гарри задержался, сидя в операционной и помечая в блокноте, какие зелья стоит дозаказать. Он устал и был голоден, но просто ненавидел бросать дела незаконченными. Лучше он посидит лишние полчаса, но пойдет домой с чувством полного удовлетворения. Стоило Гарри довольно выдохнуть, захлопнуть блокнот и слегка тряхнуть головой, прогоняя усталость, как в дверь робко постучали. — Войдите! — выкрикнул Гарри, ожидая увидеть кого-нибудь из тех, кто пришел работать в ночную смену. Дверь тут же открылась, заставляя Гарри замереть в изумлении. Драко Малфой прикрыл за собой дверь и неуверенно топтался у входа, держа в руках худого, явно старого книззла, выглядевшего болезненно. Драко выглядел ненамного лучше: все его лицо было покрыто розоватыми пятнами, глаза и вовсе были красными, отчего обычно серая радужка выглядела ярко-голубой. Уголки губ Драко были слегка опущены, подбородок дрожал, а лоб едва заметно хмурился. — Поттер, — глухо сказал он, бережно прижимая питомца к груди. — Можешь сейчас принять нас? Пожалуйста. — Я… Да, конечно, — слегка растерянно сказал Гарри, застегивая халат. — Вы на осмотр? Драко подошел поближе, остановившись у ветеринарного стола. Книззл все так же покорно лежал в его объятиях, едва заметно жмурясь с закрытыми глазами и иногда дергая правым ухом. Он был очень пушистым и рыжим, похожим на Живоглота Гермионы. Драко тяжело сглотнул и на мгновение его подбородок сморщился перед тем, как он произнес. — Харту плохо. Но мы не на осмотр, мы… Я пришел, чтобы ты помог нам… попрощаться. Гарри почувствовал, как сердце с силой ударило в ребра и провалилось куда-то вниз; почувствовал, как похолодели руки и стало пусто в груди. — Что с ним? — с трудом выдавил он, подходя ближе к Драко и глядя на Харта, что выглядел совершенно измученным. — У него последняя стадия рака желудка, ему очень больно. Я обошел всех, кого можно. У вас тоже был пару дней назад, нас приняла Ханна Аббот. Никто не может помочь. Мне сказали больше не мучить его, но я не… я… — голос Драко дрожал и буквально звенел от слез, которыми уже заполнились его глаза. — Я не мог, но сегодня у него не получалось даже пить, и я… Блять, — Драко громко всхлипнул, пытаясь держать глаза широко открытыми, но крупные слезы все равно сорвались вниз, тут же теряясь в рыжей шерстке Харта. — Я пришел, пока еще могу заставить себя это сделать, — задыхаясь, закончил он, пока слезы бесконтрольно катились по бледным щекам. Драко не обращал на них никакого внимания. Его нежный взгляд не отрывался от мордочки Харта, пока дрожащие пальцы поглаживали мягкую шерстку. Гарри с трудом проглотил ком в горле, чувствуя, что и сам вот-вот заплачет. — Пожалуйста, помоги, — едва заметно подвывая, попросил Драко, уставившись на Гарри большими, полными боли и слез глазами. Он прижимал Харта к груди, как самую большую драгоценность. На это невозможно было смотреть. — Конечно. Присядь с ним сюда. Я сейчас найду зелье, вы пока можете… попрощаться, — Гарри указал на диванчик возле стола. Драко аккуратно присел на него, склонив лицо к мордочке Харта и что-то шепча. Гарри неторопливо подошел к полкам и на несколько мгновений поднял лицо, глядя на потолок и отчаянно пытаясь загнать слезы обратно. Не получалось. Специально долго роясь в полках, Гарри нашел искомый пузырек: Радужные сны. Одна капелька этого зелья и ваш пушистый друг без боли и страха уснет, чтобы бежать навстречу радуге. — Можно я не буду отпускать его? Он может остаться у меня на руках? — низким от слез голосом спросил Драко. Он выглядел так, что становилось ясно: даже если бы Гарри сказал положить Харта на стол, то тот не позволил бы. — Да. Ты можешь обнимать его, — Гарри присел рядом — ближе, чем, как ему казалось, когда-либо мог сидеть с Драко Малфоем. Драко Малфоем, что, забывшись в своем горе, сам придвинулся еще ближе, соприкасаясь с Гарри коленями и руками. — Ему не будет больно, — сказал Гарри глухо. — Это главное, — тяжело выдохнул Драко, гладя Харта по голове и опущенным ушам. Харт открыл ярко-зеленые глаза, уставившись умным, полным понимания взглядом на своего хозяина. Он положил лапу на руку Драко, лежавшую на его пушистой груди, и медленно моргнул. Драко издал громкий звук, похожий на всхлип, и Гарри будто против воли приобнял его за плечи, чувствуя, как ком в горле все ширится и уплотняется. Драко придвинулся еще ближе, ища поддержки в этом полуобъятии. — Я люблю тебя, — со всей искренностью и болью выдавил Драко, роняя слезы на пушистый живот. Харт еще пару раз медленно моргнул, оставляя глаза закрытыми. Драко вновь громко всхлипнул и повернул голову, глядя на Гарри красными, полными слез глазами. — Давай. Пожалуйста, пока я не передумал. Гарри кивнул и убрал руку с плеча Драко, чтобы открыть зелье, набрать капельку в пипетку, замечая, что впервые за долгие годы у него дрожат руки. Драко для удобства развернулся к Гарри, дрожа всем телом. Гарри с тяжелым сердцем погладил Харта по голове и при помощи пипетки дал несопротивляющемуся любимцу зелье. Плач Драко превратился в рыдания в тот момент, когда замедлившееся дыхание Харта насовсем утихло. Он встал на путь к облакам. Гарри не смог сдержать слез, и они хлынули из его глаз в два ручья, когда Гарри притянул Драко к себе, крепко обнимая и бездумно гладя того по голове. Драко зарыдал еще громче, крепко прижимая к себе тельце пушистого друга и пряча мокрое лицо в плече Гарри, пытаясь быть ближе. Драко выбрал кремацию. Спустя два долгих часа они с Гарри вышли из клиники. Ночной Лондон пах прошедшим дождем и летом. Драко сжимал в дрожащих руках черную урну с прахом и шмыгал носом. Он все еще не мог перестать плакать, и глаза Гарри наполнялись слезами, стоило ему взглянуть на Драко. Настолько несчастным Гарри видел его лишь единожды, и тогда это не закончилось ничем хорошим. В тот раз он был рядом, но в то же время настолько далеко от Драко, что ни о какой поддержке и речи быть не могло. Но в этот раз все было иначе. Пускай он и видел Драко всего пару раз в год вот уже последние десять лет — тот работал целителем в Мунго. Гарри сейчас был рядом, на расстоянии протянутой руки. Он мог и безумно хотел, нет, не помочь — поддержать. Ведь эту боль невозможно забрать, лишь время может сгладить ее остроту. Но, когда рядом есть люди, готовые разделить эту потерю с тобой, однозначно становится немного легче. — Можно я составлю тебе компанию на сегодняшнюю ночь? Все равно вряд ли мы уснем, — неуверенно предложил Гарри, надеясь, что Малфой не взбрыкнет и не пошлет его куда подальше. Вопреки опасениям Гарри, Драко лишь поднял на него усталый, печальный взгляд и сказал: — Спасибо. В квартире Драко, что располагалась на окраине Косого, они всю ночь просидели на полу в темной гостиной, опираясь спинами о диван, соприкасаясь плечами и медленно цедя виски. Низким голосом Драко рассказал про то, как семь лет назад нашел Харта на улице: избитого, грязного, испуганного и худого. Рассказал, как увидел его глаза и понял, что это его книззл, что он заберет его домой. Рассказал, как быстро они зажили душа в душу, каким умным был Харт и как быстро оправился от тяжелой уличной жизни. Рассказал, как тот любил засыпать с Драко на соседней подушке, но на утро всегда лежал у него под боком; как он охотился на солнечных зайчиков; как любил беситься и нападать на Драко из-за углов, но никогда не портил мебель и обои; как тот сам по себе научился ходить в унитаз, полностью игнорируя лоток. Рассказал, как в один момент заметил, что Харт меньше ест, выглядит не очень здоровым и похудевшим. Как, когда Харт выплевывал комок шерсти, вместе с ним вышла и кровь. Как Драко побежал в ближайшую клинику, где его сразили новостью: рак, жить осталось недолго, да и не жизнь это — сплошные мучения. Как обошел все клиники, не хотя верить, не в силах принять. Как Харт увядал у него на глазах, а Драко ничего не мог с этим сделать. Как в этот самый последний день Харт сразу лег спать Драко под бок, во сне порой содрогаясь от боли и придвигаясь поближе. Гарри не прятал слез и под конец рассказа вновь крепко обнял Драко, чувствуя не менее крепкие ответные объятия, дрожащую под ладонями спину и слыша всхлипы у уха. Впервые настолько остро Гарри переживал чужое горе. Нет, не чужое. Горе Драко Малфоя. Гарри ушел под утро, взял отгул на работе и до вечера забылся тревожным сном в одиночестве дома на Гриммо. Засыпая, он почувствовал, что это одиночество почти невозможно выносить. И понял, что пора что-то менять. В пятницу вечером Гарри не стал задерживаться в клинике и без предупреждения завалился к Драко на работу, заранее спросив его расписание у Парвати, что тоже трудилась в Мунго. Малфой выглядел лучше, чем в их последнюю встречу, но в разы хуже, чем до нее. Он удивился приходу Гарри: тот зашел прямо в кабинет, ведь Драко, видимо, решил задержаться на работе, что можно было понять — ему больше не к кому было спешить домой. Гарри пригласил его к себе на ужин, робея и иррационально сильно боясь отказа. Драко согласился. И с этого все началось. Симпатия к Драко мгновенно зародилась в Гарри — возможно, и его старая школьная влюбленность тоже сыграла свою роль. Драко сильно изменился за эти годы. Стал добрее, умнее, более толерантным и искренним. Внешне он тоже заметно похорошел: пропала зализанная прическа, излишняя худоба и резкость черт лица. Пропала надменность во взгляде и презрение в линии губ. Он был открытым и саркастичным с Гарри, с ним было легко и весело говорить и даже молчать. На следующую встречу Драко сам позвал Гарри — предложил на выходных сходить в кино. С тех пор вечера, а порой и ночи Гарри заполнились Драко. Они всегда находили, что поделать и о чем поговорить. Гарри больше не задерживался на работе и порой считал часы до ее окончания. Драко вытеснил собой его одиночество, прогнал прочь мрачные мысли, принеся вместе с собой первую за столько лет влюбленность и такое необходимое человеческое тепло. — Одному в квартире так пусто, — сказал как-то Драко. Было начало зимы, они с Гарри наполняли кормушки птичьим кормом и прикрепляли новые, которые соорудили вчера. Было воскресенье и они, замерзшие и голодные, плотно поужинали и уселись у камина с фирменным какао Гарри в руках. — Не представляю, каково жить одному в таком огромном поместье. — Хреново, — коротко признался Гарри. Ложиться спать в полном одиночестве равнодушных стен было самой ненавистной частью дней и ночей Гарри. — Ты никогда не думал завести питомца? С Хартом никогда не было одиноко, а после его ухода… Невыносимо находиться одному в квартире. Вообще туда возвращаться не хочется, — сказал Драко, слегка погрустнев. — Думал, но… Решил, что один не потяну. Ему много внимания надо, а я всего себя отдавал клинике. Не было подушки безопасности на случай, если мне придется задержаться или еще что произойдет, а зверушка из-за этого мучиться не должна. — А семью завести ты не думал? — спросил Драко, повернув лицо к Гарри и глядя на него большими серыми глазами. В полумраке они таинственно блестели, и лишь сейчас Гарри заметил, как близко друг к другу они сидят. Сил сдерживаться не было. Еще осенью Гарри понял, что втрескался по уши. Любовь ударила его со скоростью и силой бронепоезда, и так же неминуемо. У Гарри не было шансов против Драко. А когда тот метнул быстрый темный взгляд ниже, на губы Гарри, сдерживаться больше и не казалось нужным. Гарри крепко поцеловал Драко, одной рукой обняв его за шею, а вторую положив на острую коленку. Когда Драко приоткрыл губы, обнимая Гарри за талию, и с готовностью ответил на поцелуй, Гарри наконец почувствовал, что все на своих местах. — Честно, я очень рад, что вместо семьи ты решил завести меня, — усмехнулся Драко в припухшие губы Гарри, когда они наконец смогли оторваться от друг дружки, соприкасаясь лбами. — Справедливости ради скажу, что это ты меня завел, — со всей серьезностью сказал Гарри и так широко улыбнулся, что заболели скулы. Драко закатил глаза, снял с Гарри очки и вновь притянул его за шею, чтобы прижаться к улыбчивым губам поцелуем. Совсем скоро они станут жить вместе на Гриммо. Гарри перестанет понимать, как раньше он засыпал, не обнимая Драко руками и ногами; как вставал по утрам без поцелуев в веки и хриплого «доброе утро»; как ужинал в одиночестве, не выслушивая ежедневно замечания по поводу своих манер; как вообще дышал, без возможности целовать Драко, делить с ним один кислород на двоих. А сегодня, спустя два года с того мрачного, тяжелого дня, который свел их, Гарри спешил домой, держа за пазухой того, кого, как ему всегда казалось, не хватало в их семейной идиллии. Впервые за долгое время Гарри задержался на работе и сказал Драко не ждать его и идти домой. Устав после сложной операции, благо, закончившейся удачно, Гарри захотелось прогуляться, хотя обычно за ним заходил Драко и вместе они аппарировали прямо к дому. На улице недавно прошел дождь и было на удивление прохладно для начала лета. Гарри порадовался, что с утра накинул джинсовку на футболку. За несколько метров до окраины Косого, где Гарри планировал аппарировать в маггловский Лондон, он услышал странный писк, раздающийся из ближайшей подворотни. Не раздумывая и не медля, он двинулся на шум. Гарри не пришлось искать долго: источник писка нашелся рядом с мусорным баком. Маленький книззл, еще совсем котенок, сидел у стены, прикрыв лапки хвостами и жалобно мяукая. Он был грязным и оттого казался серым, хотя Гарри явно видел, что на самом деле котенок белоснежный. Малыш поднял голову и громко мяукнул, глядя на Гарри огромными зелеными глазами. Гарри даже не думал о том, что делать с находкой. Он вспомнил рассказ Драко, и понял: это их книззл. Он сам выбрал их. Малыш не вырывался и не сбегал, покорно обмякнув в руках Гарри, что спрятал его за пазуху. Книззленыш лишь время от времени жалобно пищал, будто напоминая о своем присутствии. Путь до дома в памяти Гарри уложился в жалкие секунды: вот он выходит из подворотни, а вот уже открывает дверь дома на Гриммо, с порога крича: — Драко! — Ну наконец! Ужин уже почти остыл! — тут же раздался крик из кухни. Драко появился в дверном проеме, что-то пытаясь оттереть от руки и не глядя на Гарри. — Ты сегодня совсем поздно, я… — резко замолчал он, подняв взгляд и во все глаза уставившись на малыша, которого Гарри держал на руках. Он медленно приблизился, неосознанно протягивая руки. — Гарри? — Решил пройтись до дальней точки аппарации, услышал его мяуканье из подворотни, увидел и понял, что он наш. Это наш книззл, Драко, — сказал Гарри, на безмолвную просьбу Драко передавая пищащего малыша ему в руки. Драко бережно приподнял книззла, повернув его мордочкой к себе и поглаживая пальцем за ухом. Малыш тут же замолчал, покорно обмякнув в руках нового хозяина. — Наш, — сдавленным голосом подтвердил Драко, и Гарри оторвал взгляд от малыша, глядя на парня. Драко тихо плакал, глядя в такие знакомые зеленые глаза. Он прижал книззленка к груди, чувствуя, как тот тихо мурчит. — Я люблю тебя, — сказал он, теперь уже глядя на Гарри. От того, насколько искренне Драко сказал это, как горели его глаза, счастье теплом окатило Гарри изнутри. Он подошел и нежно поцеловал Драко, положив руку на его руки, обнимающие их нового любимца. — Как его назовем? — спросил Драко, наслаждаясь объятиями возлюбленного. — Черныш? — внезапно для самого себя предложил Гарри. Драко насмешливо уставился на него. — Дорогой, он белый. — Я знаю, я просто… Не знаю, — выдохнул он, чувствуя, как от смеха подрагивают плечи Драко. — Что ж, значит, Черныш, — с улыбкой согласился Драко, приподнимая Черныша и глядя ему в глаза. — Если ты не будешь сильно злиться во время умывания, я сделаю тебе очень-очень вкусный ужин. — Ты в любом случае сделаешь. — Заткнись и не мешай мне воспитывать нашего книззла. Гарри счастливо улыбнулся, глядя на то, как его любимый мужчина, серьезно разговаривая с Чернышом, несет того в ванну. — Ты тоже будешь мыть его, Поттер, не думай, что можешь улизнуть, — раздалось из ванной. Гарри поспешил на помощь Драко. Он даже не догадывался о том, что Драко тихо радуется тому, что щенок лабрадора, которого он подарит Гарри на день рождения, будет примерного того же возраста, что и Черныш, так что им будет проще подружиться. Но это потом, а пока их ждет долгий и довольно выматывающий вечер в компании Черныша. Драко не мог вспомнить, был ли когда-либо еще так счастлив.