Ночная исповедь

— Нет, мам, я не буду один, — дверь подъезда заскрипела и, стараясь уберечь себя от китового воя, я прошмыгнул в приоткрывшуюся щель. — Тоша, ты три года подряд говоришь одно и то же, а в итоге сидишь там как сыч — мама как обычно была щедра на присказки, пословицы, поговорки и остальную «химию», чем заставляла меня улыбаться. — В этом году все изменилось! Димка наконец-то не работает, и Матвиеныч обещал заскочить сразу после смены, так что один не останусь, — знаю, что врать маме не хорошо, но по-другому она от меня не отстанет и мне придётся выслушивать длинную речь о том, что я мог бы и приехать домой. Но я не хочу. Одному уже привычно справлять Новый год. Слышу, как за спиной раздаются шаги и рядом со мной появляется сосед. — Ладно, Тоша, я тебя поняла. Хорошо вам отдохнуть. Ждём к Рождеству. Люблю тебя, сынок — Я тоже вас люблю, — нажимаю одновременно на сброс вызова и кнопку лифта. Парень рядом со мной погружён в переписку. Я задерживаю на нем взгляд дольше положенного. — И тебе привет, — вздрагиваю от низкого голоса. — Извини, привет, — мы делаем шаг в лифт. Моя рука тянется к цифре 7, но мой попутчик нажимает кнопку быстрее меня и двери начинают со скрипом закрываться. Терпеть ненавижу эту развалюху, но я слишком устал за сегодняшний день и хочу скорее попасть домой, чтобы открыть наконец-то бутылку коньяка и проводить ужасный год. Ладно, он был не так уж и плох, не считая запар на учебе и не слишком приятную работу. Единственный ее плюс был только в цифрах, ежемесячно капающих на карточку. Проверяю мобильник. Сообщение Серёжи в общем чате, в котором он ругается на смену в праздник, его подхватывает Димка и вот уже вдвоём они осуждают своих начальников, обкладывая их, как кирпичами, матом. Усмехаюсь и чувствую, что Арсений поднимает на меня глаза. Я не раз встречался с парнем на общем балконе. Мы даже курили вместе. Он стрелял у меня сигарету, морщившись от ее дешевизны. Я тогда подумал, что он напыщенный гусь. Потом как-то перестал замечать его, остановив наше общение на уровне «Привет-пока». Да и он особо к дружбе не рвался. Пишу в чат о том, что опять пересекся с этим пижоном. Прерываю ругань парней, получаю в ответ шутливые комментарии в сторону соседа и начинаю улыбаться ещё больше. — Дама сердца? — поднимаю глаза. Мало чего понимаю и по моему взгляду собеседник это замечает, — Ты так улыбался, что я подумал… Договорить он не успевает. Лифт тормозит и нас отбрасывает к стенкам. Супер! Лучше не придумаешь. Именно это было моим новогодним желанием — застрять в лифте за пару часов до праздника, когда все уже давно ужратые в хлам и нас вытащат отсюда, дай Боже, к завтрашнему полудню. И с кем застрял-то! С этим гусем напыщенным. Да я с ним даже поговорить не смогу, вдруг у него от моей речи уши завянут. — Блять, приехали! — отзывается сосед и я, честно говоря, в ахуе от его лексикона. Я думал, что его графская натура таких выражений не то что не слышала, она верещит лишь от упоминания одного маленького хуя. Он поднимается на ноги и жмёт на кнопку вызова диспетчера, хотя, я думаю, заведомо знает, что хуй кто его услышит. Я подниматься не тороплюсь, в ногах правды нет, и удобнее устраиваюсь в развалюхе, на грязном полу. Сейчас как-то похер. Главное — комфорт жопы, а остальное — мелочи. Прикрываю глаза и пытаюсь собрать мозги в кучу, думать рационально. Арсений все так же остервенело жмёт на кнопку, которая оповещает его о своей работе тремя протяжными гудками, однако такой нужный сейчас нам обоим голос из динамиков не слышится. — Слушай, успокойся. Ты же умный малый и должен понимать, что мы тут не на 15 минут точно. Время… — перевожу взгляд на мобильник, засекаю 23:17, одновременно отмечая про себя, что сеть решила благополучно съебаться, — когда все уже давно напились и горланят песни из Голубого огонька. Нас никто не слышит, друг мой. Так что прибереги нервы и присаживайся. В но… — В ногах правды нет, я знаю. — он обращает своё внимание на телефон, который все это время держал в руках, — Блять, сети нет. У тебя ловит? — мой отрицательный ответ делает его лицо еще мрачнее, — Меня ждут там наверху. Боже, второе свидание, а я уже так проебался. Лифт погружается в тишину. Необычный экземпляр этот Арсений. Он всегда вызывал у меня неподдельный интерес. Одет с иголочки, выглядит как ахуеть какая модель, вежливый и учтивый с бабульками-мегерами из нашего дома. Я поэтому и считаю, что наши с ним уровни социальные далековато друг от друга находятся. Полный дисконект, между нами океаны, как пел Элджей. Но сейчас вся ранее складывающаяся картинка рушится. Как будто скорлупа трескается, знаете. Вот этот самый Арсений, без капли жалости стягивает с себя пальто, подкладывает его под себя, опускаясь на задницу с тяжелым вздохом. Возможно он просто рубит столько денег, что меняет эти пальто по 10 раз в месяц. В голову закрадывается мысль. Быть может, это и есть мой шанс узнать его получше. Может он вообще приятнейший души человек. — У меня вопрос, — уж если мы волей суки судьбы оказались в замкнутом помещении, то почему бы не попиздеть, — А почему тебя ждут наверху, а сам ты…здесь? — Там проблемы были с таксистом, не проходила оплата, я подъезд открыл, его запустил, а сам остался разбираться. Как видишь, одна беда сменила другую. — Стой, — собираю мысли в кучку и перевариваю информацию. Либо Арсений сильно оговорился, либо… —Его запустил? — я сделал акцент на местоимении. Вот блять, он гей. Надо было сразу догадаться, Антон. Тебе даже Димка об этом говорил, когда первый раз увидел Арсения, выходящего из квартиры. «Весь такой лоснящийся. Сразу видно, педик. Нет, Шаст, ты не обижайся. Ты — гей, он — педик. Я вот как считаю, мужик должен оставаться мужиком, даже если он еб…» — Димка, конечно, посмеивался надо мной из-за моей ориентации, но давно ее принял. С Серёжей было сложнее. Потребовалось несколько разговоров тет-а-тет, моих долгих объяснений и рассказов про первые влюбленности, но и он принял. И обоим свои друзьям я безмерно благодарен за это. — Ну да, его. Антон, а ты что, гомофоб? — Ну, если геи могут быть гомофобами, то….Нет, конечно, нет, я просто шучу. Просто я думал, что такого мужчину как ты… Арсений пристально смотрит на меня, сощуривая глаза, и на его губах появляется ухмылка. Че я смешного сказал, я так и не понял, но монолог свой приостановил. — А какого мужчину, Антон? — из под очков на меня смотрели лисьи глаза. Всё понимаю, простецкое сравнение. Но он действительно напоминал мне лису. Такую, сказочную, которая уже построила в голове план по съедению Колобка. Вот и Арсений, кажется, что-то замышлял. — Ну, блин. Я фигурально. Ты типа весь такой из себя. Ну, ты же понимаешь, такой какой-то мужественный, — пизжу. Сам несколько минут назад думал о том, какой же он манерный, — Ну, короче, ты меня понял. Мужиком от тебя веет галантным и чувство такое, что для девушек ты как магнит. Или как липучка, для мух которая, ну ты знаешь, наверное. И вообще, экономим воздух, дружище. Молчим. Слился не очень филигранно, признаю, но его вопрос тоже хуйня какая-то. Арсений опять смеётся и опускает взгляд в телефон. В нём теплится надежда, что чудесным образом сеть появится, он позвонит своему ненаглядному, он нас вызволит и они полетят на своих крыльях любви ебаться в квартиру моего лифтового соседа. Антон, почему ты сейчас сидишь и думаешь о том, как твой сосед трахает своего паренька? Потому что у самого звенит в штанах от желания? Ебаться тебе нужно, дружок. — Давай хотя бы пообщаемся? Мы уже год живем рядом и ни разу толком не разговаривали. Только недавно здороваться научились. А тут нужно держаться вместе, сцепкой, в окружении бабусек. — Ну давай поболтаем. Я вот про тебя знаю, что ты куришь и вкусы других людей осуждаешь. — ну да, решил его подъебнуть. Ситуация бредовая была, но как-то не люблю я, когда мои предпочтения так нагло говнят. Тогда я построил свое мнение о соседе и оно было не очень-то приятным, но мне в нем комфортно было вариться. У меня была отговорка, почему мы не можем подружиться. Пусть и такая банальная. Я перестал узнавать его с того случая, желая сохранить этот его образ с маленьким пятном в виде его едкого комментария на том балконе. — Что, чьи я вкусы осуждал? — напоминаю ему про случай на балконе, когда он так задел мою душу. — А что ты куришь, прости? — демонстрирую ему пачку Филипп Морисса, доставая ее из кармана пуховика, — А, тогда понятно. Куришь хуйню за 120 рублей и радуешься. И дуешься, когда их дерьмом называют. Но они ж по факту дерьмо. Лучше уж потратиться и купить сигареты подороже, чем травиться херней, которая убьёт тебя в разы быстрее. — Слушай, не у всех деньги из карманов валятся. — взрываюсь. Кого он из себя строит. Подороже, блять. А если у меня выбора, как такового, нет. Если моя зависимость не даёт мне бросить, но и возможности курить сигареты дороже у меня нет. Если честно, просто жаба меня душит. Покупать яд за 120 рублей или тратить на такой же яд в два раза больше? Ну вот и я о том же. — Да ты не так меня понял. Просто, они же по сути своей не очень и кнопка там стоит чтобы вкус дерьмового табака не так сильно чувствовался. Вот выберемся отсюда я тебя своим Парламентом угощу, может распробуешь. — надеюсь мне кажется, что сейчас Арсений самодовольно улыбается и так пристально смотрит мне глаза как будто чего-то ожидает. Во мне, почему-то, возникает желание ударить его по лицу, чтобы больше он не ухмылялся, но я держусь, потому что понимаю, что такое тесное помещение — не место для споров и драк. — Забились. Так о чем ты хотел поговорить? Попробуем узнать друг друга «поближе», — нахер я нарисовал эти кавычки в воздухе я и сам не понял. — Давно ты живешь в этом доме? — Как в универ поступил. Это получается лет пять назад. Квартира не дорогая для съема, да и от метро пять минут ходьбы, — Арсений слушает внимательно и это приятно. Я говорю совсем простые вещи, которые, кажется, его действительно интересуют. — А что делает птица такого полёта как ты в таком районе как наш? Его губы трогает улыбка и я ловлю себя на мысли, что она чертовски красивая. — Какого полёта? Я вроде бы никаким образом свой достаток или социальное положение не выдаю. Корону на улице не ношу, на портшезе меня из квартиры никто не выносит. Или у меня на лбу написано — лучший работник месяца. — Да нет, просто эти все твои манеры, шмотки дорогущие, то, что слово портшез ты знаешь, да даже сигареты ты куришь ахуеть какие. Вот я и подумал, что же ты тут можешь делать? Типа, не соответствует твой статус району этому. Да, я думаю стереотипами, но кто из вас такого не делал. Как говорится, киньте в меня камень, кто без греха. Арсений на самом деле смотрелся на нашем Московском отшибе, как белая ворона. Очень часто он привлекал внимание соседей своим видом. Зависть, безусловно, играла в смотрящих ему вслед. Он всегда выглядел опрятно, стильно, весь его образ был наполнен изяществом. Я часто становился свидетелем и непосредственным участником глазения, а Арсений как будто не замечал всех неоднозначиных взглядов в свою сторону. Плыл себе с батоном в руках домой и очень часто витал где-то в облаках. Именно поэтому его образ, выстроенный у меня в голове, разнится с реальным характером Арсения. Или он хамелеон и мастерски подстраивается под ситуацию. — С чего ты взял, что шмотки дорогущие? Чтобы одеваться стильно, Антон, миллионы не нужны. Чувство стиля — твой главный помощник. Знаешь, сколько стоит пальто, на котором я сейчас сижу? — он утыкается в меня взглядом, выжидая. Выдаю сумму в семь тысяч рублей и вижу, как успевшая зацепить меня улыбка снова появляется на губах собеседника. — Я купил его по скидке, на распродаже за две с половиной тысячи. Понимаешь, к чему я клоню? Нужно уметь выкручиваться, находить что-то, что поможет тебе создавать образ, создавать себя, позиционировать себя перед людьми. Это даже не к одежде относится. Ты ещё сказал, что я манерный. Это не правда. Я просто держусь на людях так, чтобы потом ко мне вопросов не было, да и лицом в грязь я очень не хочу ударить. А так, когда ты держишься отстранённо, к тебе как-то и лезть никто не хочет. — я начинаю понимать о чем он говорит. Арсений уже не так неприятен для меня и слушать его оказывается просто и интересно. — Так что этот район по мне. Да и не бывает подходящих и неподходящих мест. Вообще, Антон, перефразируя мысль одну, человек место определяет, а не наоборот. — Красиво ты говоришь, Арсений. И время как-то незаметно летит. Я, если что, обидеть тебя не хотел своими словами. Я иногда сначала говорю, потом думаю. Черта характера моя, друзья за это часто ругают. — Понимаю. Сам иногда бываю таким же. Стало быть, моя очередь вопрос задавать. Ты, значится, гей? И как близкие твои на это реагируют? Если слишком личный вопрос, то можешь послать меня нахуй и не отвечать. — Лифт — то самое место, где я всегда мечтал обсудить свою ориентацию! Арсений посмеивается. Возможно, мы больше никогда не заговорим, возможно, он унесёт с собой мои истории в могилу, а возможно уже завтра я увижу его на скамейке рядом с бабушками-сплетницами в таком же цветастом платке, обсуждающим, что я гей. Но этот атмосферный приглушенный свет… Я чувствовал себя на исповеди. И я готов покаяться. — На самом деле для меня ориентация — тема достаточно легкая в обсуждении. Родители узнали, когда я был в 10 классе. Ругани не было, просто они как будто впали в спячку на пару недель, понимаешь? Разговаривали сухо, отстранённо, я себя таким беспомощным и лишним почувствовал. Природу свою возненавидел, думал, что все это себе сам внушил. А потом родаки оттаивать начали. Сначала мать разговаривать начала активнее, делами интересоваться, аккуратно пыталась разузнать, когда я понял, что девочки мне не нравятся. Отец, конечно, так до конца и не принял, но не осуждает. Просто молчит или в комнату другую уходит, когда мать про личную жизнь разговор заводит. С друзьями полегче было. Я в школе мало с кем общался, девчонки липли, но я им затирал, что у меня уже есть дама сердца, но она не местная. Вроде как прокатывало. А потом решился все-таки двум лучшим друзьям рассказать. Подумал, если друзья настоящие, то наплевать им, кто мне нравится, а кто нет. Димка, один из товарищей, достаточно быстро все принял, но посмеивался потом долго, а вот со вторым, Серегой, посложнее было, но он тоже свыкся со временем. Да и вообще, друзья у меня крутые, только с шутками своими иногда заебывают. Вот так вот. А у тебя как родня отреагировала? — Родители не знают, да и я говорить не хочу об этом. Мы мало общаемся на эту тему и меня это устраивает. У меня родители понимающие, не в своё не лезут. А друзья… Ты знаешь, достаточно спокойно, только теперь спать со мной в одной кровати боятся. Смеюсь. Когда я признался Диме, он был у меня на ночевке. Застал я его врасплох, чтобы не сбежал. Так он сел на стул и сдвинуться боялся. Я думал, что он все, остолбенел. Как в этой легенде, где девушка с иконой застыла. А нет, отмер, сказал мне, что спиной больше не повернётся и это он не ножа боится. И спать, кстати, на полу лёг. Хотя я ему говорил, что приставать не буду! — Слушай, — неожиданно даже для самого себя мысли приводят меня к бутылке в рюкзаке. — У меня с собой бутылка хорошего коньяка, мне на работе подогнали, и парочка лимонов. Может разопьем? Правда, лимоны нечем резать, ну ничего, так будем грызть. — Да ты подготовился, Антон. — наклоняется ко мне и щурит глаза. — Скажи честно, ты все подстроил? Хочешь напоить меня и изнасиловать? Ты аккуратнее, я сильный, если что и нос сломать могу. Правда, никогда такого не делал, но все бывает впервые. Почему-то я начинаю хохотать. Такой забавный этот Арсений. Становится даже немного неуютно от тех мыслей, которые раньше были у меня на счёт соседа. Почему я вдруг решил построить своё мнение по одному лишь диалогу? Почему так долго ошибался в нем? Сейчас он кажется мне дружелюбным юморным парнем. — А план был надёжен как швейцарские часы. Ну что ж, — я поднимаю голову и кричу в потолок. — Мужики, вынимайте нас, он трахаться не хочет. Теперь смеётся Арсений. И у него такой заразительный смех, и лучики-морщинки вокруг глаз безумно притягательные. Он сам весь будто светится. И мир ярче, почему-то, становится. Или может недостаток кислорода так на меня влияет, а не Арсений. — Ладно, доставай своё зелье. С ним и вопросов прибавится, думаю, и беседа оживится. Достаю из рюкзака коньяк и пакет с лимонами. Распечатываю бутылку и делаю большой глоток, отнимаю горлышко от губ и сразу вгрызаюсь в цитрус. Сок течёт по подбородку, а я морщусь то ли от крепости напитка, то ли от кислоты. Передаю «скипетр» и «державу» Арсению. Он повторяет за мной процедуры и отставляет бутылку, оставляя лимон в руках. — Раз уж мы ввели алкоголь, то давай поменяем игру. «Я никогда не». Правила знаешь? — Тебе 17? Ты с вписки ехал? Из каких закромов своего сознания ты эту игру достал? Мы таким на первом курсе промышляли. — Ну так играем или нет? Я притих. Сложностей эта игра не приносила, я всегда открыт миру. Но взгляд Арсения меня чертовски настораживал. Было в нем что-то взрывоопасное и эта игра могла поджечь фитиль. — Хорошо, давай. Начнёшь? — Я никогда не ломал человеку нос. Сука, первый удар и уже ранение. Тянусь пальцами к бутылке и оплетаю ими горлышко. Кольца стучат по прохладному стеклу, а жидкость пощипывает горло. Неплохой коньяк, нужно запомнить. Прижимаюсь губами к лимону и слизываю выступающий сок. У Арсения заметно дергается кадык. Интересно… — Этот хуй, я извиняюсь, сам нарвался. Доебался до сестры Димкиной. Она ему отказала, а он слух про неё пустил, что юбку часто задирает. Ну мы зацепились с ним, слово за слово, я и ударил его головой в носяру. Крови былоооо, ууу! Футболку мою любимую заляпал тогда. Пришлось выкинуть. Я тогда легким сотрясением отделался, таким героем себя чувствовал. Вот. — Арсений заметно ухмыляется, видимо, представляя себе в голове картину нашей недодраки. От его ухмылки уголок моих губ тоже ползёт вверх. — Так, я никогда не был заграницей. Поэтому я и не хотел играть. Точнее, это была одна из причин. С фантазией у меня полный пизденс. Меня никогда в Правду или действие играть не зовут, потому что знают, что мои задания останавливаются на уровне трёх притопов, двух прихлопов. — Вопросы у тебя школьные, Антон. — он делает глоток. — Я был в Чехии, Германии, Франции. Родители любят активный отдых. Столько всего за свою жизнь увидел, могу весь Земной шар обойти, если пройденные в музеях километры сложить. Вообще, в Баварии больше всего понравилось. — Из-за колбасок. — я не удержался. Простит меня Арсений, шутка вылетела раньше, чем я успел закрыть рот. — Засчитано, мой друг. Колбаски — это, конечно, хорошо, но там замок такой стоит. Название у него сложное, язык сломаешь, но я когда его увидел, подумал, что в сказку попал. Выберемся, я тебе фотки покажу. Почему-то эта фраза привела меня в восторг, а сердце забилось в учащённом ритме. Он не сказал ничего такого, но во мне заискрилась надежда, что после этой ночи в лифте мы перестанем ограничиваться общением «Привет-пока» и станем спрашивать хотя бы о делах друг друга. Арсений начинает мне нравится. — Так, учись, студент, какие вопросы задавать надо. Я никогда не спал с девушкой. — Да блять, Арсений, ты меня споить собрался? В конце 9 класса это было. Я понимал тогда, что на девчонок особо не засматриваюсь, отстраняюсь от них и не мог понять почему. Точнее я догадывался, но блять, принять это не мог. Девчонка была на класс старше меня, мы на пьянке какой-то познакомились, меня туда приятель затащил. Ну, мы с ней слово за слово, и я уже не помню, как мы с ней вместе с ванной закрылись и потрахались. Я после того случая в ориентацию свою уверовал. А у тебя как получилось, что ни одной женщины не было? — Никогда не тянуло. Я в довольно юном возрасте свыкся с этим. Когда одноклассники во всю отношения заводили, а мне это не интересно было. Точнее как, интересно, но не с теми людьми. — он так просто говорил об этом, что невероятно располагало к себе. Он был открыт со мной, я был открыт с ним и это безумно меня радовало. — Хорошо, Арсений-я-не-сплю-с-женщинами, продолжим. Дай мне секунду на подумать. — я перебирал в голове все вопросы, которые слышал ранее. Все пошлые задания крутились в моей голове пчелиным роем и я не мог выцепить ни одной мысли. — Так, ладно. Я никогда не делал минет. Вижу, как загорелись его глаза. Слышу, как он выдыхает воздух хмыкая. Кажется, я попал в нужную точку. Вектор следующих вопросов определился сам собой. — Очень много раз, Антон. Взаимно, между прочим. И я очень удивлён, что ты никогда этого не делал. — Да не приходилось как-то. — он видит мое смущение. От его глаз не удаётся утаить, ни одну эмоцию, возникающую на моем лице. Стараюсь не смотреть ему в глаза и, кажется, он все понимает. — Ты никогда не спал с мужчиной. — это даже не вопрос. Он констатирует факт и у меня начинают пылать уши и щеки. Слава ЖКХ за такой тусклый свет. Так Арсений не увидит, что я сейчас краснее Себастьяна из Русалочки. Я этого не стыжусь. Считаю нормальным в моем положении. Трудно найти себе пару, если все дни проводишь на работе или в универе, а по выходным, если повезёт, рубишься в приставку с друзьями. — Ладно, продолжаем. Меня никогда не отвергали парни. Сука, он как будто смотрит мне в душу, вынимает оттуда все, что его интересует и мне показывает, мол, смотри как умею. — Да тут особо рассказывать нечего. Хотя, может я поэтому до сих пор один. Я тогда только в универ поступил, Диман меня со своим одногруппником познакомил. Егор его звали. Красивый, как черт. Ну я и запал на него, он, кстати, тоже как будто знаки внимания мне оказывал. То в кино позовёт, то вдвоём по парку ночью шарахаемся, то на крыше на звёзды смотрим. Я и решил первый шаг сделать, а он… Он сказал, цитирую, что он не пидор и от меня ему только дружба нужна. Ну, ты, наверняка, понимаешь, что после этого и дружба вся сошла на нет. Я после этого боялся как-то чувства свои показать, но, как ни странно, менее открытым к миру не стал. Разглядываю бутылку в руках, она пустая на 1/3, а я на столько же пьяный. Надо было поесть перед выходом с работы, тогда бы сейчас меня так не везло. — Мне год назад тоже парень отказал. Сказал, что со мной прикольно спать, но для отношений он меня не рассматривает. Я тогда так запил, из дома почти не выходил, а потом обстановку решил сменить и из Питера сюда переехал. И налаживаться все стало. Повисла пауза. Нам обоим хотелось помолчать. Как будто мы дошли до той черты разговора, на которой либо нужно остановиться, либо стоит перешагнуть ее и открывать друг друга с немыслимой ранее стороны. Я решаю проверить ещё раз наличие сети и замечаю, что время неумолимо близится к полуночи. Остаётся всего 7 минут до боя курантов. Разворачиваю экран телефона к Арсению. — Кажется, нам придётся здесь отмечать Новый год. Благо выпить и закусить у нас есть. Никогда я не думал, что такими злоключениями мой год закончится. — Да чего ты? Тепло, есть где сидеть, свет тоже мало мальский присутствует, да и компания приятная. Не праздник, а сказка. Улыбаюсь его словам и ненадолго прикрываю глаза, привалившись затылком к стенке. Меня немного клонит в сон, все-таки восьмичасовая смена даёт о себе знать. Я уже мечтаю о своём диване. Представляю, как рухну на него и просплю до конца выходных. Из мыслей меня выдергивает шёпот Арсения. — С Новым годом! — я заснул. Прикольно. Продираю глаза. Они открываются с трудом. Смотрю на лучезарного Арсения, перевожу взгляд на его глаза, спускаюсь к носу, а потом начинаю бесстыже пялится на его губы. Ужасно хочу поцеловать его. Мысль возникла внезапно. Как молния ударила мне в голову и я не успел остановить тело. И вот мои губы сминают губы Арсения. С Новым счастьем, блять. Я как будто в тумане. Я даже не чувствую, отвечает мне сосед или нет. Мне хватает ума и сил отстраниться и заглянуть ему в глаза. Они бешеные, он в ахуе от моих действий, а его зрачки бегают по моему лицу. Я открываю рот, чтобы начать извиняться за эту хуйню, но не успеваю даже выдохнуть. Теперь очередь Арсения прижимать меня к стенке. Он сплетает свой язык с моим, а его руки стискивают бока. Я издаю еле слышный стон и чувствую себя ебаной лужей. Что он творит со мной? Он успел так быстро задурманить мне голову, я так просто поддался его шарму или может это я затянул его в свои сети? Не, хуйня, это точно его рук дело. Арсений вздрагивает и я бьюсь головой об стенку, тихонько ойкая. За дверьми лифта слышится шуршание. — Эй, там кто-то есть? Вы застряли? Арсений отстраняется от меня и вскакивает на ноги. Я медлю пару мгновений, а после повторяю за ним. — Да, помогите нам. Не получается вызвать лифтеров, может вы позвоните, у нас здесь сеть не ловит. Человек за дверью убеждает нас, что уже набрал номер и отдаляется от лифта. Внутри меня начинает зарождаться мысль, что я не хочу выбираться из этого короба. Как будто это замкнутое помещение крутануло мою жизнь на 180 градусов. Как можно за такой короткий срок так поменять мнение о человеке? Можно ли влюбиться в кого-то за 40 минут? Сейчас я хочу верить, что можно и это не алкоголь, играющий в крови, говорит за меня. Оставшееся время Арсений, как зверь, караулит свою добычу, кружа рядом с выходом. Нас вызволяют через 15 минут, за которые я успеваю осушить бутылку до половины и доесть лимон. Мелкими они нынче растут. С Арсением за это время мы перебрасываемся парой фраз. Нам обоим неловко и я чувствую это. И безумно боюсь, что магия лифта спадёт, когда двери его откроются. Мы говорим друг другу «До скорой встречи», а я думаю, что мы прощаемся навсегда. Закрываю за собой дверь квартиры, стаскиваю ботинки с ног и сажусь на стул прямо в коридоре. Зависаю, пытаюсь собрать в кучу глаза и мысли. Засосаться с Арсением было самой безрассудной, но самой манящей мыслью, когда либо возникавшей в моей голове. Никогда не думал, что буду вспоминать простое касание губ в таких подробностях и красках. У него губы мягкие, но чувствуются трещинки. Наверное, часто облизывает их на улице. Вкус у них цитрусовый с нотками горечи коньяка, но языком я почувствовал его личный, он выбивался из общей картины. Он был похож на мёд, смешанный с молотым кофе. Такого я никогда не пробовал, но уверен, что теперь это мое любимое сочетание. Рука сама потянулась к губам и пальцы стали ощупывать их. Они тихонько пульсировали, выстукивая то ли его имя, то ли то, что я мудозвон. Скорее второе. Я горько усмехнулся и стянул с себя куртку. Поставил на тумбочку опустошенную больше чем на половину бутылку коньяка и кинул рядом пакетик с двумя лимонами. Символично. Ещё горбушки чёрного хлеба не хватает. Зашёл в ванную и ополоснул лицо прохладной водой, стараясь привести себя в чувства и отогнать роящиеся мысли. Но перед глазами стоял Арсений и он крутился, как на карусели. Это точно от алкоголя. Я прошёл мимо тумбы, захватил бутылку и опустился на диван в гостиной. Рука тянется к пульту и я уже нажимаю на кнопку включения телека, когда в дверь звонят. Первой мыслью вспыхивает радость, что пацаны пораньше освободились и наконец-то решили отметить со мной Новый год. Будет с кем обсудить этот легендарный денёк. Поднимаюсь, держа коньяк в руках, открываю дверь и сжимаю горлышко сильнее, чтобы не выронить бутылку. На пороге стоит Арсений. Внешний вид его почти не поменялся, разве что сейчас он в смешных тапках акулах и рубашка на на нем расстегнута на верхние пуговицы, а рукава закатаны по локоть. Выглядит он чертовки манящим. — Ты чего здесь? — все, что я могу сейчас из себя выдавить. Я безумно рад его видеть. — Мы не закончили играть. — он аккуратно забирает алкоголь из моих рук. — Я никогда не западал на своего соседа после часа сидения с ним в лифте. После чего он делает глоток и в ожидании смотрит на меня. А мои губы сами растягиваются в улыбке и я не могу их контролировать. Обхватываю руку Арсения, в которой он держит бутылку, и отпиваю коньяк. Вижу, как поджег фитилёк внутри него. Он, кстати, снял очки и теперь я могу насладиться цветом его глаз. Они ледяные, как первый мороз. Когда выходишь из дома и все вокруг белое и искрящееся. Так и Арсений. Меня охватывает мысль, что весь он сейчас искрится и я перенимаю его эмоции. — Зайдёшь? Обещаю, приставать не буду. — Тогда нет. Я вообще-то только за этим и пришёл. — он разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за запястье. Он улыбается и делает шаг в мою квартиру и, кажется, в мою жизнь. Сейчас, когда я езжу на этом лифте, я каждый раз говорю ему спасибо и больше никогда не называю развалюхой. Для меня теперь это маленькая исповедальня, в которой моя жизнь поменяла вектор.