ты лучше, чем интернет

      Вечереет заметно быстро, и Антон, допивая очередную кружку чая размером с ведро, грустно смотрит в окно, подперев рукой подбородок. Из-за стены доносится голос, успевший за долгий, он не спорит, срок стать родным, но в последнее время кроме голоса он мельком видит лишь пробегающее из кабинета в кухню и обратно тело, которое целует его утром и на ночь, забывая, вероятно, о том, что на этом потребности не заканчиваются.       Шастун сидит в кухне с остывшими уже остатками чая, грустно смотря в окно. Арсений за стеной смеётся, говоря с кем-то по телефону, а когда голос затихает, мобильный Антона разражается уведомлением о новой публикации. На фото красуется его мужчина, участвовавший в фотосессии в комбинезоне. Антон как сейчас помнит, сколько слюней было спущено на эту вещь, и сейчас шумно сглатывает, когда вспоминает, что Попова давненько видит только в одежде.       — «Тебя я вижу без одежды, кхм-кхм», — печатает Шастун смс Арсению, а тот, вероятно не успев убрать телефон, кричит из комнаты, не удосужившись даже подойти:       — Кот, у меня эфир сейчас будет, давай потом.       Антон злится. Ситуация начинает напрягать не сразу, но когда он оказывается нетраханным с недельным стажем, становится не по себе.       — Заебал со своим инстаграмом, — крик мужчина не сдерживает, плюнув, точно ядом.       — Тох, ну не злись, — Арсений тут же оказывается в кухне и, со спины Антона обнимая, укладывает подбородок ему на плечо.       — Не буду. Если согласишься поиграть, — уголки губ летят вверх, когда Шаст вспоминает о небольшом подарке, спрятанном на «всякий случай» разнообразия ради. И тут же уныло усмехается: не думал он, что так скоро этот случай настанет.       — Если это не помешает эфиру, то я «за».       Настроение из стадии «унылое говно» сразу переходит в стадию «игривое говно», и Антон мчится в спальню к своей тумбочке. Четыре упаковки презервативов так и остаются закрытыми, мужчина даже грустинку ловит. А рядом покоится красивая коробочка, абсолютно не выдающая своего назначения.       — Штаны снимай, с трусами, и раком, живо.       Попов сглатывает, чуть дёрнувшись: пугается резкого присутствия и голоса почти у самого уха, вновь отвлёкшись на соц.сети. А Антон пытается стереть досаду с лица, зачем-то внушая себе, что видимо стал партнёру менее интересен, чем все эти его фотографии, эфиры и прочая дрянь.       — Шаст, ты чё удумал?       — Повторить?       Повторять не приходится. Арс решает с мужчиной не спорить, тут же делая то, что было велено. И где-то внизу живота узел сворачивается, заставляя чуть нахмуриться, будто бы от новых или давно не испытываемых ощущений.       — Расслабься.       Голос звучит властно, что не может не распалять пыл внутри уже обоих. Антон злится невероятно, потому что ненавидит что-то выпрашивать, а Арсений находится в томительном ожидании, неосознанно прогибаясь в пояснице, когда ощущает чужую ладонь на ягодицах.       А потом удар. Второй. Третий.       Больно, Шастун сил не жалеет. И стыдно становится за невнимание проявленное. И игру хочется завершить, всего себя отдавая, мол «я всё понял, дебилом был, отстань, умоляю». Но Арсений молчит. Лишь губу закусывает, мычит что-то нечленораздельное, но ни слова не говорит.       И вдруг чувствует холод. Колечко мышц невольно сжимается, а удар снова прилетает неожиданно.       — Если не расслабишься – я на сухую начну, ты же потом жалеть будешь.       И это работает лучше всего, что могло бы быть. Попов выдыхает, глаза закрывая, и чуть не скулит, когда чувствует внутри.       — Пиздец, от одного пальца. Попов, ты скотина! — Антон злой. Злой и бесится, что Арсению хватает минимума, чтобы сжимать подушку от нахлынувших эмоций. Когда такое было последний раз? Лет пять назад?       — Анто-о-он, — мужчина чувствует, что пальцев стало больше. И не на один. — Заканчивай нахуй. У меня эфир.       — Секунда.       И в ход идёт заветное сокровище. Он обильно смазывает вибропробку, изредка поглаживая собственный член: неудивительно, реакция пошла незамедлительная. После редких для ещё молодого организма передёргиваний в комнате или ванной, пока Попов пялится в свои инстаграмы, член вновь стал вставать по малейшим пустякам, будто Антон — снова пубертатный подросток.       Когда пробка достаточно смазана, Шастун приставляет её к анусу, и Арсений под его руками вздрагивает. Антон нагибается, оставляя короткий поцелуй на ягодице, а потом резким движением вставляет игрушку. Арс протяжно скулит, руку тянет назад, чтобы вытащить всё к хренам собачьим, но Антон не разрешает и пару раз хлопает по заднице, раздавая вибрации по чужому телу, заставляя пару раз даже всхлипнуть. Безжалостно натягивает трусы, штаны, выпрямляет мужчину и чуть ли не пинком под зад выгоняет из комнаты под жалостные визги.       — Повеселимся.

***

      — Всем привет, ребята! Как и обещал, провожу эфир на аккаунте «уберитерыбу».       Антон, находясь в соседней комнате, заходит в прямой эфир и специально закрывает дверь, чтобы голос не дублировался. Арсений держится молодцом, по крайней мере изо всех сил пытается. Щёки горят румянцем, и это видно даже за наложенным для отвода глаз фильтром. Голос, на удивление, не дрожит, руки тоже, поэтому Антон кидает телефон на кровать, параллельно стягивая с себя низ одежды, оставаясь только в футболке.       Игра началась.       Сначала Шастун читает комментарии и хихикает, натыкаясь на что-то, вроде:       «Арс, ты не заболел? Ты весь красный!»       «Арсений, что случилось? Как ты себя чувствуешь?»       А потом свободная от телефона рука тянется за маленьким пультиком, который сейчас в этих руках станет чем-то вроде волшебной палочки. Полувставший Антонов член дёргается от одной только мысли, и уголки губ взлетают вверх. Ну, погнали.       Антон не медлит, сразу херача третью скорость из пяти возможных, и ладонью проводит по своему члену, довольно закусывая нижнюю губу.       — По поводу футболок: я… ахгм… — Арсений вдруг вскидывает брови, и камера резко дёргается влево, демонстрируя нежно-кремовый комод.       Шастун не сдерживает усмешку, но обхватывает твёрдый орган ладонью, предварительно проведя по ней мокрым, от скопившейся слюны, языком вдоль. Зрелище впечатляет похлеще любой порнухи, а это Попов ещё одетый.       Камера вновь возвращается на прежнее место, но рука трястись не перестаёт, поэтому мужчина ставит телефон на стол, найдя какую-то опору, и елозит задницей по стулу, ища менее дразнящую позу. Но вдруг вскрикивает и подскакивает со стула, когда скорость увеличивается до пятой. Антон пару раз проводит по стволу и шире раздвигает ноги, полностью понимая Попова в эту секунду: удачно сел, и пробка ударила по простате, пройдясь вибрацией. Счастливчик.       — Блин, ногой ударился, жуть как больно, — Арс почти плачет и краснеет одновременно, зрители тут же начинают строчить слезливые комментарии, а Шастун откровенно ржёт, надрачивая уже вставший окончательно член и отсчитывая секунды до завершения эфира. — Предлагаю перенести эфир на день-два, потому что я действительно приболел. Да и нога эта блин! — говорит уже кое-как, язык заплетается, а испарину на лбу видно даже в не самом лучшем качестве эфира.       Попов даже не прощается. Эфир резко прерывается, и Антон вскидывает голову, когда дверь распахивается. На пороге стоит Арсений, кнопка всё ещё хуярит на пятой скорости, и удивительно, как он вообще сюда дошёл. Дальше не проходит, так и стоит, до побелевших костяшек схватившись за косяк, и сжимает стояк, а на серых спортивках виднеется мокрое пятнышко. Антон только улыбается и выключает пробку:       — Что, моя радость? Пришёл жаловаться?       — Трахни меня.