Слабость от силы

И снова она тут. Взгляд скользнул по белой простыне и зацепился за два красных пятна. Они были небольшие и появились относительно недавно, из раны на губе которая снова треснула из-за действий Райли. Она специально кривила губы, чтобы измучить уже зажившую рану. Девушка понятия не имела зачем это делает, но так она могла отвлечься от плохих, гнусных мыслей, что атаковали уставший мозг. Райли не могла уснуть уже который день, все смотрела вперёд себя и время от времени мучила рану на губе заставляя ту истекать кровью. Мысли шумным роем истязали разум. Девушка не могла поверить, что именно подобное поведение Отто заставит ее потерять себя. Казалось бы, он толком ничего и не сделал, но Райли чувствовала себя ненужной, брошенной. Уж если судить недавние действиям Доктора Осьминога, он собирается заново собрать установку, иначе зачем ему такие деньги, верно? В палате стояла оглушительная тишина, которая не собиралась отвечать на поставленный вопрос. Каждый вдох был прекрасно слышен. Райли медленно опустилась на подушку и закрыла лицо руками. Глаза уже саднило даже от простых прикосновений, но ужасное чувство пустоты то и дело вызывало новый поток слез, которые просто стекали по лицу вниз на подушку и бесследно исчезали в белой наволочке. Не было даже звуков, Райли молчала. Когда-то давно, после битвы с Гоблином, девушка была готова продать душу за то, что бы снова начать говорить, но сейчас она не хотела даже видеть, ничего, особенно эти белые стены что с каждым днём сужались все сильнее и сильнее, превращаясь в бессмысленную коробку страданий и пыток. Руки непривычно сильно дрожали и взять что-то не представлялось возможным, а потому девушка регулярно пропускала прием пищи. Еда, та самая бесцветная, безвкусная каша, уже как второй час стояла на тумбе у койки, давно остывшая и от того ставшая ещё более мерзкой. Одна мысль о вязкой субстанции, что будет тянуться за ложкой и словно желе таять во рту вызывало приступ тошноты. На лице проступила гримаса отвращения. Если выбирать между самоубийством и поеданием подобной жижи, отчётливо вставал ответ о самоубийстве. Райли отвернулась от созерцания тарелки, что была точно такой же белой, как и все остальное. От этого тоже тошнило, но во всем идеальном есть трещина. Например в углу. Прямо под потолком красовалась яркое подтверждение данной теории, трещина, которая единственная смотрела своей темнотой на Райли. Оттуда тянуло холодом. Девушка несколько раз подходила к ней и проверяла, так ли это. И вправду. Холодный воздух, от которого шли мурашки, выходит именно из этой небольшой дыры, но Райли не жаловалась, наоборот, даже радовалась. Теплота определенно точно заставила бы ее раскинуть и измучиться сильнее. Взгляд скользнул по двери. Она открывалась редко, даже реже чем в тот раз. С утра приходил врач, осматривал и уходил, ни слова не сказав, после него, спустя полчаса появлялась медсестра, болтливое создание, которое трещало без остановки, но она все равно уходила и Райли оставалась на несколько долгих часов одна, потом снова приходила медсестра и снова пыталась разговорить Райли, не получив желаемого она ставила тарелку на тумбу и тихо скрипнув дверью исчезала в тишине дня, вечером повторялась схема утра, но в обратном порядке, с одним лишь исключением. Врач был другой и он то и дело сетовал на худобу Райли. Не было и минуты, во время которой не прозвучало возмущение по поводу состояния пациентки. Потом уходил и он. Его шаги были грузными и широкими, он всегда уходил расстроенный. Райли не особо волновали их слова и ещё больше раздражали, особенно утром, хорошо что врач приходящий в это время хранил трепетное молчание и уважал желание Райли оставаться в кромешной тишине. Девушка снова и снова ругала себя за то, что так сильно привязалась к Отто. Как глупо привязывать свою жизнь к человеку, который способен уйти, вот так просто, ни сказав ни слова исчезнуть в шумном, вечно бодрствующем городе. Даже не взглянув. Глупо все время ожидать, что один человек будем рядом "и в горе, и в радости". Хоть им и управляют эти механические манипуляторы, это совсем не оправдывало холодность по отношению к Райли. Не могли щупальца полностью взять контроль над Отто, чисто физиологически это было невозможно. Отвлекать, путать мысли, но уж точно не решать за Отто. Напрашивается вывод. Такой который Райли не хотелось произносить даже в мыслях. И скорее всего он был ложный, но такой логичный. Взгляд снова упал на дверь, а потом на часы. Медсестра задерживалась. Почему она себе такое позволяет? Фыркнув Райли села и подошла к двери. Шаги скрипучим эхом половиц отзывались в комнате и Райли поджав губы мысленно ругалась на них. Что, здание не столь старое, но такое ненадёжное, кто же его строил? Бездари. Дверь открылась на удивление тихо. Коридор тоже молчал. В будние дни, тут просто не протолкнуться, особенно в часы посещения. Приемный покой, словно живой всегда гудел и шумел. Люди громкой оравой ходили из палаты в палату и разговаривали с пациентами о жизни и других неважных вещах. Их гулкий смех раздавался в каждом углу и ни один из них даже и не подумал бы, что эти звуки тошнотворно, противны одному из пациентов. Но сейчас было тихо, и Райли блаженно прикрыв глаза коротко улыбнулась. В голове мелькнула безумная мысль, за которую Райли мгновенно ухватилась. Если никто к ней не пришел, значит ли что она может куда-то уйти? Нет, сбежать девушка не хотела, но из палаты ее обычно не выпускали, а тут... Контроль ослаб и можно навестить старого знакомого. Шаркающие звуки эхом отдавались в тишине. Больничные тапочки были велики Райли, но девушка уже привыкла. Она не так часто поднимается с койки, но достаточно чтобы свыкнуться с мыслью, что с одеждой тут явно проблемы. Хотя наверное глупо ожидать от больницы точного подбора одежды по размеру, особенно тем, кто не может сам двигаться. Ну, как было сказано раньше, Райли это особо не волновало. Пройдя ещё два коридора, Райли остановилась напротив нужной двери, даже если кто-то поднимет ее посреди ночи и спросит где находится Норман Осборн, Райли сможет объяснить, и даже показать палату в которой лежит Зелёный Гоблин, или всего лишь его оболочка. Из-за стены было слышен писк аппаратов поддерживающих жизнь и считывающих состояние ученого. Он так и не очнулся после того ранения, и Райли всё думала, что он и не очнется. Былой гнев исчез вместе с отвращением. Райли хотела снова с ним поговорить. Услышать его голос и смех. Кажется целая вечность прошла с того момента как они общались вместе в последний раз, нормально, без разных заскоков и способностей. Утерев непрошеную слезу Райли вошла в палату. Норман выглядел безжизненным и худым, прямо как Райли, разница была лишь в том, что девушка всё ещё в сознании и может самостоятельно передвигаться, а Норман нет. Взяв стул, что всегда находился в углу комнаты Райли подставила его к койке и плюхнулась не боясь упасть или промахнуться. Хотя казалось что с ее нынешним телосложением это попросту невозможно. Мужчина никак не отреагировал на приход бывшей коллеги и близкой знакомой. Его глаза все так же бегали под веками, а ресницы дрожали, словно от чьего-то неровного дыхания. Это все, не считая аппаратов, что говорило о том, что мужчина всё ещё жив. Если смотреть только на лицо, появлялось ощущение, что Норман просто спит, но все мы прекрасно знаем - это не так. Райли тяжко вздохнула и переведя взгляд на руку мужчины тихо произнесла. - Ты просто не представляешь, как сильно мне тебя не хватает. Этот мир стал таким, тесным и не интересным. Все в моей жизни куда-то пропали, отчасти из-за меня и из-за самих себя. Я не видела Питера все эти дни, потому что сама не хочу, и тетю Мэй отталкиваю. Джефф... И его. Все потому что Отто ушел. Я так привыкла что он рядом, всегда помогает и утешает, а сейчас... Сейчас именно он предал меня. А может я его? Наверное все же стоило тогда остановить его на выходе с больницы. Как я вообще могу говорить о спасении людей, если в самый ответственный момент просто оказалась бесполезной.- по щеке прокатилась слеза и Райли громко всхлипнула резко вытерла ее.- И в банке, я ничего не сделала, а должна была! Надумала себе, что могу изменять мир и людей, являясь супергероем, а оказалось, что даже самого просто сделать не могу. Так... Так глупа и безответственна. Губы сильно дрожали, сдерживаться было уже невозможно, и потому Райли опустив голову на руку Нормана отчаянно разрыдалась. Внутри что-то с невероятной силой разрывалось на мелкие куски мучительно медленно. Каждая клеточка тянулась между кусками и натягиваясь до предела, как струна, а потом лопалась с оглушительным воем. Тело содрогалось в ответ на боль. Дрожь была столь сильной, что казалось вот-вот Райли упадет на пол. Ладонь Нормана всё ещё была в руках Райли. Пальцы дрогнули и Райли замерла. Взгляд скользнул к лицу Нормана и слезы покатились с новой силой. Он смотрел на нее своими серо-голубыми глазами, прерывисто дыша. Он не мог сказать ни слова, но Райли это было не нужно. Она подскочила с места и выскочив в коридор побежала к дежурному врачу. Сердце билось оглушительно быстро и ничего не было слышно, кроме его стука. Очнулся. Он очнулся!