Чай? Кофе? Или шалость Комаэды?

- И ты согласился? - - Как видишь, Хината-кун. - взявшись за край своего платья, счастливчик стал кружиться самым неряшливым образом, демонстрируя всё, что только можно было бы продемонстрировать. Брюнет лишь стыдливо отвёл взгляд в сторону. - Но что конкретно заставило тебя согласиться на это? - этого вопроса было вполне достаточно, чтобы Комаэда впал в мгновенный ступор и перестал кружиться вокруг своей оси. Теперь же он оценивающе глядел на стену, размышляя над толковым и правдоподобным ответом. - Знаешь, а у Миоды-сан действительно есть талант. Я впервые вижу настолько настойчивого человека, как она... - - Это мне ни о чём не говорит, Нагито. Говори по существу и на доступном мне языке, пожалуйста.- внеся ясность и как будто весь на иголках, Хаджиме проследовал в другую часть кладовой, плюхнувшись всем весом на какую-то коробку. - Ну а если без формальностей, то Миода-сан подумала, что вся проблема заключается лишь в моей низкой самооценке. Поэтому на протяжении пятнадцати минут она твердила мне о том, что я не бесполезный мусор, а очень даже очаровательный мальчик с большими перспективами... Мгх, ну разве не забавно? - и снова этот взгляд: туманный, пугающий и немного безумный. В этот раз Хината чувствовал себя иначе. Не то равнодушие, которое было минуту назад, а самое настоящее беспокойство с животным страхом в глазах. Такой же спектр чувств был у него и при их первой встрече. - Настолько талантливый человек, как Миода-сан пытается убедить такое отродье, как я в обратном... Уверен, она надеялась, что я поверю в эту сладкую и в не правдоподобную ложь... - физиономия Комаэды изменилась до неузнаваемости. Когда-то приветливая улыбка исказилась смеющийся гримасой. Плотно открытые глаза, будто бы налились кровью, от чего они становились ещё более пугающими. Зрачки то и дело метались из стороны в сторону в поисках невиданного для человеческого взора. Сам же парень извивался и трясся, словно осиновый лист на ветру. Тем не менее, Хината выглядел ничуть лучше. Весь бледный и всем видом растерянный, брюнет смутным взглядом глядел в никуда. Да другой возможности ему и не представлялось вовсе. Смуглое тело напрочь окаменело - чувство страха давало о себе знать. Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди, набирая темп с каждой пройденной секундой. Он с жадностью глотал воздух, пытаясь наполнить лёгкие до краёв. Минута за минутой могла перерасти в часы ожидания, если бы осознание не заполонило разум Хинаты. Несомненно, Комаэда имел различные заморочки и комплексы на своём счету, но в одном резервник был уверен точно: Нагито слишком упертый, чтобы признать собственную беспомощность. Эта мысль стала толчком и началом всего механизма. Превозмогая нарочитую во всём теле дрожь, Хаджиме находит в себе силы встать и просмотреть в лицо безрассудству. Медленными, но уверенными движениями он всё ближе подходит к неугомонному однокласснику. Настолько близко, что Комаэда даже не замечает нависшей фигуры над ним. Не растерявшись, Хината заключает того в крепкие "дружеские" объятья. Ощущение у счастливчика были такие, словно его оледеневшую плоть заботливо окутывают покрывалом. Загорелые ручонки были приятнее, чем шерстяное одеяла зимой, и теплее любого чая, существовавшего на всём белом свете. По крайней мере, таковыми являлись ассоциации, зародившиеся в больном рассудке Комаэды. Тем не менее, их удовлетворяли события, происходящие в данный момент. Стоило Нагито уткнуться в плечико стоящего рядом с ним парня, как все его помешательство сошло на нет. Везунчик довольствовался тем, что имел. Ему нравилось находится в властных руках брюнета, чувствовать, как из-за сбивчивого дыхания развиваются отдельные прядки волос, будто по повиновению лёгкого ветерка весною. Даже находясь рядом, он испытывал некую отраду. В отличии от первого, Хаджиме испытывал целый спектр эмоций. Начиная со смущения и заканчивая чувством стыда. Он мог бы сделать нечто большее. Поддержать и утешить столькими словами, перечислить множество ласкательных обращений в адрес Комаэды, без сомнения назвать все достоинства и характерные только ему черты. Однако, воодушевляющие речи не были ему подвластны. Будь он прямолинейным, как Нанами, или таким же красноречивым, как Комаэда - все замыслы стали бы явью. " Ты такой милый, когда не знаешь, как лучше поступить в той или иной ситуации, совершая столь наивные попытки импровизации..." - везунчик усмехнулся собственной мысли, а отстранившись, сказал: - Спасибо, Хината-кун. - после произнесенных слов, парни покинули тихую и пыльную кладовую уже совсем другими людьми. Хаджиме самодовольно ухмылялся самому себе, уверенно шагая впереди, а позади идущий напевал странноватую мелодию, позабыв и о фестивале, и обо всём на свете.