Иерусалимский переполох

Всю мою жизнь мне усердно привевали веру в бога. Как потомок хоть и не багатого, но достаточно древнего дворянского рода и подданный немецкой короны я был обязан: знать закон божий, жить по нему, и нести его другим. Мне его чуть ли не запихивал во все дыры. Каждый божий день после похода в церковную школу я был обязан по нескольку часов читать святое письмо, которое я начал ненавидеть всей душой. Чем больше я читал его тем больше убеждался в невероятном лицемерии бога и его последователей. Мне было непонятно почему грех нельзя оправдать, с какой стати за грехи родителей должен расплачиваться их ребенок страдая из-за врождённых дефектов, почему во всей библии прослеживается тенденция - чем больше ты страдаешь тем выше ты будешь оценён небесами. Но главное зачем этот всемогущий бог, который безгранично любит каждого человека создал такой жестокий мир. Мир в котором одни жевут не в чём себе не отказывая, а другие сводят концы с концами. Это называется любовь и милосердие? С врагами этого великого и милосердного бога боролись нещадно. Врагов господа внутри страны уничтожала инквизиция, а язычников что посмели посягнуть на Иерусалим крестоносцы. Когда я был ещё ребенком моя дорогая матушка розказывала мне истории о героических деяних великих крестоносцев, которые боролись против хитрых и коварных иудеев - еретиков обезображиных вседозволенностью и язычнецкой верой! Они воевали за великий город Иерусалим - святыню всех святынь, место которое поправу принадлежит христианам, святой город на который позарились мерзкие язычники! Покрайней мерее как то так она говорила. В то время я восхищался доблестью и силой крестоносцев, но чем больше я узнавал про христианскую церковь и ее методы, тем больше закрадывалась мыслей, про приукрашеность образа крестоносца. Подобно образу инквизитора. Доблестного бойца с грехом, который ради этой борьбы убивал, запытывал и сжигал людей. Людей которые отличались от него только обвинением в другом вероисповедании или вообще в колдовстве. Ещё много лет назад, меня хоть и несильно любящего бога, из-за бесконечных святых писаний, но всё же верующего, как тут неуверовать если про Бога твердят все, повели смотреть невероятное зрелище - казнь ужасной ведьмы. Страшной колдуньи, которая совершила непростительное - придала творца взамен на темную силу, после получения которой наслала на деревню ужасное проклятье. Я ожидал увидеть какую-то страшную горбатую старуху, больше похожую на монстра чем на человека, но ожидания обманчивы. На площади к казне через соженние готовили не страшную, животного вида бабку, а маленькую девочку моего возраста, около семи восьми лет. У нее были длинные шелковистые рыжие волосы и милое личико, которое почти не было видно за пиленой из слёз. Её держали два городских стражника. Мыжчины лет двадцати, сильные и мускулистые - то что надо для удержания "ужасной ведьмы". Но у этих двух защитников интересов господа была ещё одна проблема помимо ведьмы. Худая и измождённая женщина, которая слёзно умоляла отпустить ее дочь - очевидно невероятная грешница. Вскоре она доказала этот очевидный факт. Эта ужасная женщина, видимо в порыве ярости и безысходности пнула стражника в плечё. Но это не проблема для доблестного слуги господа нашего, он храбро выступил вперёд и мошщьным ударом свалил грешницу на землю. Сразу после этого появился священник, я думал он поможет бедной женщине, но чудо не случилось. Вместо того чтобы помочь батюшка начал читать нотации женщине, о том что она должна быть благодарна ибо они очищают ее семью от греха и темболее за милосердие церкви которая покарала только ведьму, а не всю ее семью, понимая как сложно принять, то что близкий человек стал пособником сатаны. После чего под лекующие возгласы толпы стражники понесли измучаную девочку к костру. Священник приказал привязать её после чего забрался на небольшой постомент и начал: "Мы, указанные епископ и судья в делах веры, указывая на то, что в настоящем процессе о вере порядок судопроизводства не был нарушен. Что подсудимая воистину виновна в предписано ей грихе. Что она мерская нечистивая ведьма - жена сатаны. Ужасное отродье, которое отреклись от господа нашего, за что и будет соженна. Приговор вступает в силу сиюминутно!". После каждого слова произнесённого священником девочка всхлипывала и начинала рыдать сильнее, что спровоцировало стражника, который сильно ударил ее что бы она наконец заткнулась. Когда приговор был окончательно вынесен: костер подожгли. От этого девочка стала неистово орать, от чего толпа стала снова ликовать и кидать в бедного ребёнка камни. Эти Прости Господи люди - мерзкий скот наслаждающийся зрелищем. Когда девочка стала кричать громче всего ее мать очнулась и выкрикнула - "Амелия! Нет!", но второй удар окончательно повалил ее на землю. Ещё несколько мучительных минут девочка кричала в огонии, после чего наконец умерла. Я никогда не забуду этот день. После него ко мне пришло окончательное осознание - бог не любит людей и не ненавид, ему просто пливать на них. Ведь высшая форма нелюбви это не ненависть а безразличие. После этого случая мне ещё долго снились кошмары о ужасной участи Амелии. В некоторых - самых ужасных из них я был на ее месте, воистину ужасная участь. С того дня я не разу по-настоящему не молился. До этого случая я лелеял мечту стать крестоносцем, ну что же, моя мечта свершилась, хоть все было не так как в маминых историях. Стал я крестоносцем не потому что так сильно любил бога что был готов умереть за веру в него и не из-за того что желал принести славу своему роду, я терпел сложные тренировки. Всё намного банальнее: я как третий сын получил мизерное наследство и просто не имел выбора кроме как пойти в крестоносцы, чтобы не умереть с голоду. Хуже тренировок Альбольда - рыцаря чьим оружиносцем я был, была только изнурительная дорога к святой земле. Многие месяцы на корабле без нормальной пищи, в затхлом трюме где из-за смрата и шума не то что спать, даже находится было почти невозможно. Ещё этот придурок Шварц - жизнерадостный идиот с бесконечным тупыми шутками и цитатами из библии. У него как будто эта присловвтая книга вместо мозгов, иначе я не могу объяснить его бесконечное желание к самопожертвованию и вечные упрёки к тем кто хоть чуть-чуть нагришил в его присутствии. Жалко я некогда не ценил этого долбанутого добряка.