Круг

Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины.

В одну из беззвездных ночей Фрэнк понимает, что, кажется, все-таки умер и попал в ад. Очень странный ад, в котором слепые черти бегают по крышам в красном трико и отличают правду от лжи по сердцебиению. По скромному мнению Фрэнка, он мог бы попасть в ад и посерьёзнее, но здесь никто не интересуется мнением Фрэнка. Слепой черт в красном трико вещает о спасении души, и Фрэнк стреляет ему в голову из винтовки, потому что эта шутка чертовски плоха даже для черта. Слепой черт падает с крыши, но не умирает. Как выяснилось, даже в таком нелепом аду, как этот, нельзя просто выйти из игры. Они все тут вроде как уже слишком мертвые, чтобы умереть. Слепой черт в красных то ли лосинах, то ли колготках снова возвращается к Фрэнку. Как и от правды, от него нельзя убежать, на то он и черт. Даром, что слепой. Фрэнк не отказывает себе в удовольствии выстрелить ещё раз. Черт на него не обижается. Только вздыхает — так тяжко, будто это он устал от Фрэнка, а не Фрэнк от него. Но Фрэнк не бегает за слепым чертом в красном трико. Это слепой черт в красном трико бегает за Фрэнком. «Мы можем покончить с этим, Фрэнк! — кричит он ему вдогонку. — Ты всего лишь должен раскаяться. Или хотя бы перестать стреля…» Фрэнк может быть и мертвый, но не обязан терпеть занудные увещевания слепых чертей. Он всю жизнь стрелял, к чему останавливаться сейчас? К тому же, возможность заткнуть Красного хотя бы на пару минут — слишком сильное искушение. Пуля врезается слепому черту точнехонько между глаз. Фрэнк удовлетворенно хмыкает и перебирается на другую крышу. Черт приходит в себя, но Фрэнк уже урвал себе фору. Ее вполне достаточно, чтобы не слышать душеспасительных выкриков обладателя красных колготок — самых модных колготок в местных адских трущобах. Фрэнк бежит сквозь дымную ночь, а слепой черт уже который круг бежит за ним. Очень хочется ему поговорить с Фрэнком о высоких материях. Это ничего. У Фрэнка полно запасных патронов.

***

В одну из беззвездных ночей Мэтт понимает, что, кажется, все-таки умер и попал в ад. Очень странный ад, в котором угрюмый мужик с черепом на груди бегает за ним по крышам с винтовкой наперевес. По скромному мнению Мэтта, ад этот какой-то совсем не ад в классическом понимании. Поблизости  нет ни котлов, ни мучающихся грешников, ни столпов огня. Не то чтобы Мэтт мог все это увидеть, но с остальными органами чувств у него все в норме, так что утверждать об отсутствии котлов и грешников он может вполне уверенно. Тем не менее, угрюмый мужик с черепом на груди неотвратимо следует за ним по пятам с винтовкой наперевес, и Мэтту остаётся только бежать, потому что стоит ему притормозить и воззвать к голосу разума, совести или одной из основных заповедей, он получает пулю в голову, а это не то чтобы очень приятно (совсем нет). Как Мэтт уже успел выяснить, угрюмый мужик с черепом на груди не любит задушевных разговоров, а еще он никогда не промахивается. Мэтт чертовски устал быть его живой мишенью, хотя вряд ли его действительно можно было назвать так — для живой мишени он был слишком мертвый, ведь только мертвец уже не может умереть. Мэтт не может — он может только отключиться или упасть с крыши, а потом ему приходится встать и продолжить бежать, потому что угрюмый мужик с винтовкой неотвратим, как наказание. Но Мэтт не теряет надежды наладить с ним контакт. Ему кажется, что если ему удастся заставить мужика дослушать до конца, тот непременно все поймёт. Мэтт вот уже, кажется, понял. Но мужик с черепом на груди не хочет его слушать. Он только вздыхает — так тяжко, будто это он устал от Мэтта, а не Мэтт от него. Но Мэтт не бегает за угрюмым мужиком с винтовкой. Это угрюмый мужик с винтовкой бегает за Мэттом. Тому приходится взывать к разуму прямо на бегу, но много ли умного можно сказать, запыхавшись? Мэтт не успевает донести мысль: угрюмый мужик явно не намерен оставить ему шанс высказаться, и это весьма усложняет просветительскую задачу. Сильнее усложняет её только пуля между глаз, но Мэтт, кажется, уже начинает к этому привыкать. Проблема только в том, что за то время, пока он лежит в отключке, угрюмый мужик с черепом на груди успевает сократить расстояние между ними, лишая Мэтта и без того маленькой форы. Приходится ускориться, а это весьма уменьшает возможность закончить хотя бы одно предложение. Мэтт бежит сквозь дымную ночь, а угрюмый мужик с винтовкой уже который круг бежит за ним. Очень нравится ему практиковаться в стрельбе по (относительно) живой мишени. Но это ничего. Мэтт не собирается сдаваться.

***

В одну из беззвездных ночей…