Еще одна минута славы

Крем увлажняющий. Тональный крем посветлее. Коричневыми румянами делаем нос и подбородок уже, скулы острее, а лоб выразительнее. Пудра еще на полтона светлее. Еще одни румяна. На этот раз бежево-розовые, пахнущие смесью каких-то цветов, мела и нафталина. Карандаш для губ. Карандаш для глаз. Карандаш для бровей. Карандаш для завещания хочется попросить мне. И это кажется самым полезным на фоне всех косметических приблуд, которые раскрашенная татушками и этими своими сладко-неприятно пахнущими красками достает девица из своего очень специального чемоданчика. Она считается очень крутой и услуги ее стоят дорого, а это мне сейчас как раз и надо, но какое же это мучение - сидеть несколько часов и терпеть ее касания, и бесконечное щебетание в стиле "ах, мы сейчас сделаем натуральное сияние, супернатуральный румянец, гипернатуральный цвет глаз". Ага, после не помню какого слоя кремов, пудр и прочих порошков, которые она сыплет на меня щедрее, чем мелкий пушер на богатого наркомана, я приобрету очень натуральный вид. Прямо как дорогая рыба на прилавке магазина в маленьком городе, где она служит больше украшением, чем является популярным товаром. В лицо светят прожектора, но, к сожалению это не интервью к предстоящему шоу, а за лампочками нет фотографов, иначе бы я уже отмучился - журналисты уже привыкли к моим крайне коротким и туманным ответам. Нет, это еще подготовка, а мне уже повеситься хочется. И это еще без парадного костюма, который положен мне по славе. Да, слава пришла ко мне не только после упорной работы, но и демонстрации себя вот в таком виде. Хорошо, хоть после грима мне себя не узнать, а, тем более, тем, кто знаком был со мной в том самом детстве, которое называют беззаботным и счастливым. *** - Ди-и-и-и-и-м! Ты колготки мои не видел? Алечка забегает в комнату и резко останавливается, как птица, в полете не заметившая стекло. - Ой, ты уже собираешься? Мычу, потому что раскрашенный младенец в юбке вцепилась в меня обеими руками и что-то вырисовывает в районе рта. - А что так рано? Мычу, а Алечка подскочила и смотрит с восхищением. Хорошо хоть не на меня, а в бездонный чемоданчик. - Ой, а можно мне... - Нельзя! - рявкает разрисованный тиран и продолжает свою имиджбилдинговую деятельность. - Дим, а колготки...? Тут вгляд моей милой жены падает чуть ниже и она вопит от возмущения, как сирена той яхты, на которой она умудрилась устроить пожар этим летом. - Ты зачем взял мои колготки? Ты же их порвешь! Это же от Пако Нино! Он же их прислал в единократном варианте! Больше таких в мире нет! Перерыв в чужих художествах не становится для меня спасением, но радует возможность хотя бы переключить внимание, потому что я уже почти поджарился как мясо в тесте. - Дорогая, но прислал он их мне. И тут еще одна радостная новость - вместо очередного жалостливого или возмущенного вопля модницы я слышу голос визажистки, мгновенно остужающий начинающийся скандал: - Ну, пожалуй, я все. Не забудьте акцент. Она протягивает мне пышное бордовое боа и инстинктивно прикрываю пах, затянутый эластичной крупной черной сеткой, больше похожей на модный шоппер, чем на одежду. Хотя... сетка богато украшена крупными блестками и перетянута узкими ремешками, так что моим поклонникам сразу будет ясно, что креатива впереди будет еще много.