Подозрение

«Я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж тайно посещает любовницу.» Из советского кинофильма

- А еще я не удивлюсь, если выяснится, что твой сосед, - брови Донован несколько раз многозначительно дергаются вверх-вниз, она явно подразумевает под этим словом другое. Следует небольшая пауза, - тайно, - еще одна пауза, - посещает курсы стилистов. На мгновение Шерлок теряет дар речи и ошарашенно замирает. На лице Донован появляется торжествующая улыбка, словно говорящая: «Что ты скажешь на это, Псих?». Салли удовлетворенно хмыкает и скрещивает руки на груди. Стряхнув оцепенение, Шерлок оглядывается. Джон стоит рядом с Лестрейдом и со смехом что-то ему рассказывает. Слов отсюда не разобрать, но тема определенно интересна обоим - скорее всего, что-нибудь о футболе или какая-то другая банальность, которой окружающие почему-то придают столько значения. Джон спокоен и расслаблен, насколько можно быть расслабленным на месте преступления, в спальне, пол которой обильно залит кровью, а на постели лежит обезглавленное тело. Шерлок уже хочет отвернуться и отпустить в адрес Донован очередную колкость (не спала всю ночь, колени сбиты, хотя с Андерсоном они расстались - видимо, не он один нуждается в уборке), но тут Джон бросает взгляд на большую фотографию хозяйки дома, чье тело, собственно, и стало причиной появления здесь полицейских. Та изображена в вечернем платье с какой-то жутко сложной и совершенно нелепой конструкцией из волос на голове. Так вот, Шерлок не может подобрать иного слова, чтобы описать этот взгляд, кроме как заинтересованный. Он неверяще моргает: неужели Джон действительно может?.. Или же все гораздо хуже? - напряженно прищуривается, но поздно. Джон уже опять смотрит на Лестрейда. Приложив невероятное усилие, Шерлок заставляет себя отвернуться. Донован все еще стоит рядом и разве что только не светится от удовольствия. - Даже если это так, - голос Шерлока полон небрежности, хотя внутри все словно окаменело, - это не твое дело. И да, кстати, Салли, не думаю, что твой приятель по достоинству оценит красное кружевное белье. Судя по тому журналу, что он сунул тебе в сумку, он предпочитает кожу. Донован вспыхивает, мгновенно растеряв всю свою надменность. - Я... Ты... Псих, - наконец, выпаливает она и, развернувшись на каблуках, вылетает из комнаты. Шерлок вновь оборачивается к Джону. Теперь тот смотрит на него, и в его взгляде читается явное неодобрение. Шерлок пожимает плечами, всем своим видом демонстрируя, будто понятия не имеет, отчего это Донован сорвалась с места. Джон привычно не верит. Нахмурившись, он открывает рот, чтобы попытаться пробудить в друге совесть или, хотя бы, заставить его извиниться (бессмысленно в обоих случаях. Совесть здесь не при чем, Шерлок просто сообщил факты, по сути, облегчив тем самым Донован жизнь - если ее новый любовник окажется недоволен, он ведь может ее и бросить, и тогда она не успокоится, пока не найдет себе нового. А извиняться за помощь вообще глупо), но тут как нельзя вовремя раздается голос Лестрейда. - Можешь что-нибудь добавить к сказанному? Шерлок отрицательно качает головой - данных пока слишком мало для более подробных выводов. Информацию, собранную на месте преступления, он откладывает в сторону, полностью сосредоточиваясь на мыслях о странном взгляде друга, и, бросив привычное «Пойдем, Джон», выходит из комнаты. * * * В такси они сидят, слегка соприкасаясь боками. Даже сквозь многочисленные слои одежды Шерлок чувствует исходящее от друга тепло. Почему-то осознание того, что Джон рядом, дарит ощущение покоя и безопасности. Немного поерзав с видом, будто просто пытается устроиться поудобнее, Шерлок придвигается чуть ближе. Теперь он отчетливо ощущает чужое тело, прижавшееся к его собственному. От этого мозг захлестывает волна эндорфинов. Удовлетворенно вздохнув, Шерлок закрывает глаза и сосредоточивается, впитывая ощущения до последней капли. Донован ведь не может быть права, разве нет? С чего она вообще взяла, что Джон ходит на курсы стилистов? Да еще и тайно. Чушь какая. Но даже если это и так, к чему это скрывать? Это же не мастер-классы у серийного убийцы. Люди просто учатся делать прически, правильно подбирать одежду (кстати, не помешало бы. Все-таки эти свитера довольно жуткие) и, как сказала миссис Хадсон, сочетать цвета. Ничего особенного и предосудительного. Скука. Внезапно такси резко поворачивает и тормозит, Шерлок не удерживается на месте и валится на Джона. Секунду или две они буквально лежат друг на друге, и Шерлок отчетливо ощущает исходящий от друга запах: шампунь, чай, одеколон и едва уловимая нотка лака для волос. Но ведь Джон не пользуется никакими лаками. Поспешно отстранившись, Шерлок бормочет нечто вроде извинения. В груди тугим клубком сворачивается смущение, щедро приправленное совершенно незнакомыми чувствами. Тепло. Приязнь. Желание, прикрывшись случайностью, прикоснуться снова. И страх. Джон легко смеется в ответ. * * * За ночь и утро Шерлок разрабатывает план действий. Брошенная Донован фраза оказывается сорным семенем: упав на благодатную почву, оно выпускает побег, и тот быстро разрастается, широко раскинув ветви с ядовитыми цветками. Когда Джон, торопливо выпив чашку кофе, уходит на работу, Шерлок поднимается на третий этаж. Там на лестничную площадку выходит одна-единственная дверь - спальня Джона. Шерлок останавливается перед ней и с минуту неуверенно переминается с ноги на ногу. Войти? Или не стоит? Никогда прежде он не был в комнате Джона один. О, он бессчетное количество раз влетал в нее днем и ночью, когда ему требовалось проговорить свои мысли вслух или объявлялось интересное дело, но тогда там всегда был Джон. Почему-то кажется, что сейчас Шерлок собирается вторгнуться во что-то очень личное, запретное. Что, если Джон поймет, что он был здесь? Он обидится? Шерлок бы не обиделся. Честно. И все же он протягивает руку, кладет ее на дверную ручку. Та приятно холодит кожу. Щелкает замок, дверь отворяется, чуть скрипнув на петлях. Шерлок делает шаг внутрь, и на него обрушивается то, что он может охарактеризовать только как «запах Джона». От него кружится голова и подкашиваются ноги, но волшебство мгновения оказывается отравлено: поверх всего этого в воздухе чувствуется стойкий запах лака. Шерлок обыскивает комнату от пола до потолка, но не находит ровным счетом ничего такого, что можно было бы связать с деятельностью стилиста. Никаких признаков. Но откуда тогда этот запах? Шерлок чувствует, что обязан это выяснить. * * * Вечером Джон говорит, что хочет прогуляться. Сунув в карман бумажник, он надевает куртку и выходит. Шерлок все это время неподвижно лежит на диване, но, стоит за Джоном захлопнуться входной двери, как он моментально вскакивает и, подхватив пальто, пулей вылетает из квартиры. Джона он замечает в конце улицы. Тот, никуда не спеша и совершенно не таясь, идет вперед. Шерлок незаметно отправляется следом. Сперва Джон придерживается широких людных улиц. Время от времени он останавливается и принимается разглядывать витрины. Тогда Шерлок делает вид, что он – случайный прохожий и не имеет ко всему этому никакого отношения. Потом Джон сворачивает в какую-то подворотню. Шерлок настораживается, как взявшая след гончая. Он заглядывает за угол, но обнаруживает там лишь мокрый асфальт с отражающимися в лужах фонарями и вход в пивную. Из приоткрытых дверей доносится шум голосов и что-то джазовое. Быстро окинув подворотню взглядом, Шерлок ныряет внутрь. В баре практически не протолкнуться. Наверно, виной этому пятничный вечер. В воздухе вьется сигаретный дым, за музыкой слышатся смех и звон посуды. Над стойкой под самым потолком мерцает включенный телевизор, но слов из-за шума не разобрать. Впрочем, никто и не пытается. Для желающих ознакомиться с последними новостями имеется бегущая внизу экрана строка с субтитрами. Джон сидит за крошечным столиком в углу. Напротив обнаруживается Лестрейд. Между ними стоят две большие кружки с пивом, исходит паром горка креветок в стеклянном блюде. В руках инспектор держит газету и, тыкая в нее пальцем так, что бумага вот-вот порвется, что-то оживленно доказывает. Джон время от времени качает головой. Чертыхнувшись, Шерлок разворачивается и уходит. Он чувствует себя так, будто ему пообещали подарок, а потом обманули. * * * Теперь, если они не заняты расследованием, Джон довольно часто уходит по вечерам. Когда он возвращается, от него нередко пахнет лаком и хорошим парфюмом, а пару раз Шерлок замечает на его лице блестки, какие остаются, если коснуться кожи помадой, а затем стереть оставшийся след бумажной салфеткой. Всякий раз Шерлок стискивает зубы и заставляет себя оставаться дома. Но в голове все равно непрестанно звучит торжествующий голос Донован. Вскоре Шерлок понимает, что боится. Страх иррационален, его следует немедленно уничтожить. Для этого необходимо докопаться до его причин. Шерлок целый час неподвижно лежит на диване, размышляя, а когда понимает, становится только хуже. Вывод очевиден. Судя по частому отсутствию Джона и таинственности, с которой все это происходит, он завел очередной роман. Но теперь дело крайне серьезно, раз Джон тщательно скрывает его от Шерлока. Скрипнув зубами, Шерлок переворачивается на бок, подтягивает колени к животу и утыкается лицом в диванную подушку. Он боится, что однажды Джон уйдет к какой-нибудь Мэри и останется у нее навсегда. Его Джон. Стоит об этом подумать, как по позвоночнику проносится волна озноба. Шерлок невольно ежится, сворачиваясь в еще более плотный клубок. * * * Эту ночь Шерлок проводит без сна. Просто лежит в постели и таращится в темный потолок, прислушиваясь к малейшему шороху. В голове по кругу ходят одни и те же мысли. Джон ведь не может уйти от него? Взять и предпочесть ему какую-то неведомую девицу? Хотя, почему нет? Единственным достоинством Шерлока является его блестящий разум, и он же его главный недостаток. Шерлок слишком многое замечает и никогда не утруждается тем, чтобы держать свои наблюдения при себе. Возможно, в какой-то момент чаша терпения друга переполнилась, и тот решил, что с него хватит. Но Шерлок не может позволить Джону уйти. Он просто не представляет, как будет жить, когда снова останется один. Пустая квартира, бесконечные часы, заполненные одиночеством. Холод. Он обязан что-нибудь предпринять. Впрочем, вариантов остается не так уж много. Несмотря на все свои аналитические способности, Шерлок до сих пор не выяснил, куда ходит Джон. Он уже несколько раз обыскивал его комнату, изучил вдоль и поперек телефон и почту, пока друг был в душе, но ничего не нашел. Не помогла и слежка. Джон либо приходил в очередной паб, где весь вечер просиживал в компании Лестрейда или Стемфорда, либо отрывался от наблюдения с таким изяществом, что Шерлок даже начал сомневаться в собственных талантах. Может, Джон знает, что Шерлок следит за ним, и ведет какую-то свою игру, правил которой Шерлок пока так и не понял? Но зачем ему это? Он на что-то обиделся? Выяснять, на что именно, бессмысленно: люди постоянно обижаются на сущие пустяки. Шерлок горько усмехается пустоте. У него осталось только два пути: обратиться к Майкрофту или спросить самого Джона. Первый вариант неприемлем по определению, а второй… Впервые в жизни Шерлок оценивает допустимость своего поступка. Он не имеет права на ошибку: если он сделает что-то не так, Джон может уйти сразу же, и тогда Шерлок потеряет то немногое время, которое, возможно, ему осталось. В окно льется слабенький серый рассвет, когда внизу наконец-то хлопает входная дверь. * * * - Шерлок! Шерлок, ты меня вообще слышишь? Заставляя вздрогнуть, на запястье смыкаются теплые пальцы. Шерлок поднимает голову, утыкается взглядом в склоненное прямо над ним лицо друга и озадаченно моргает. Оказывается, на улице уже сгустилась тьма. - Скажи, что происходит? – Джон не делает ни малейших попыток выпустить его руку, словно телесный контакт способен помочь ему добиться от Шерлока ответа. - Ты о чем? - С тобой что-то не так. Я это вижу. Во взгляде Джона не чувствуется ни отстраненности, ни холода, ни обиды. Только тревога. Кажется, он искренне переживает. - Ничего, - Шерлок отводит взгляд. Как бы там ни было, рассказывать он ничего не собирается, потому что тогда в лучшем случае будет походить на параноика. Развести такой сыр-бор из-за одной, брошенной Салли Донован фразы. Вот уж глупость. - Ну-ка не ври мне, - Джон предельно серьезен и, кажется, отступать не намерен. – Я прекрасно вижу, что последнюю пару недель ты сам не свой. Это из-за того душителя? Шерлок мотает головой. Мгновение он колеблется, а потом внутри словно что-то ломается, и он обнаруживает, что не в силах удержать рвущиеся с губ слова. - Ты уйдешь, - шепчет он. - Что? – Джон непонимающе нахмуривается. - Джон, пожалуйста, - Шерлок перестает бороться с собой, дает речи течь свободно, и от этого сразу становится легче. Словно гора сваливается с плеч от того, что наконец-то можно выплеснуть мысли, столько времени не дававшие ему покоя. – Я знаю, со мной нелегко. У меня невыносимый характер. Но, Джон, пожалуйста. Я постараюсь сдерживаться. Перестану постоянно дергать тебя, срывать твои свидания. Больше никаких внутренних органов в холодильнике, обещаю. Только не уходи. Теперь на лице Джона откровенная растерянность. - Шерлок, подожди. С чего ты взял, что я собираюсь куда-либо уходить? Шерлок вздыхает: если уж говорить правду, то всю до конца, а там уж будь что будет. - От тебя часто пахнет лаком и женскими духами. Салли Донован сказала, что ты можешь тайком ходить на курсы стилиста, но ведь это глупости, так? А значит, остается только один вариант. Отбрось все невероятное, и то, что останется, будет правдой, помнишь? – Шерлок горько усмехается. – У тебя роман, и на этот раз все серьезно. Я пытался найти доказательства, даже следил за тобой, но ничего не вышло. Совсем ничего. Последние слова звучат еле слышным шепотом. Шерлок зажмуривается и съеживается, готовый, что пальцы на запястье вот-вот разомкнуться, и Джон, оскорбленный таким наглым вмешательством в его жизнь, поднимется к себе в комнату, соберет вещи и немедленно уйдет, чтобы никогда больше не возвращаться. В гостиной повисает тишина, густая и вязкая. А потом Джон смеется. - Господи, Шерлок, как тебе только пришла в голову такая чушь? Облегчение захлестывает сильнее цунами; кажется, еще немного, и его выдернет из кресла и унесет в открытое море. Шерлок распахивает глаза и неверяще уставляется на Джона. Тот сидит на полу, так и не выпустив его руки, и хохочет. - Я же сказал. Запах лака… - Это я уже слышал. Но почему ты просто не спросил меня? В ответ Шерлок пожимает плечами. На его взгляд все предельно ясно. - Никого у меня сейчас нет, - теперь Джон просто улыбается. - Это все Гарри. Она пошла учиться на стилиста, но ей нужна была модель для практики. Вот и попросила помочь. Я пытался тебе сказать, что буду иногда отсутствовать по вечерам, но тогда подвернулось это ограбление, и ты не стал меня слушать. А потом я решил, что не стоит беспокоить тебя из-за такой мелочи. Вот и все. - Все? Этот вопрос звучит совершенно по-детски, но Шерлоку необходимо знать наверняка. - Ну конечно, все. Видимо, испытываемое облегчение и счастье настолько явно отражаются на его лице, что Джон выпускает запястье, встает на колени и тянется навстречу. А мгновение спустя его руки смыкаются в объятии. - Шерлок, поверь, я никуда не уйду. Ни за что. Просто поверь мне, - твердо произносит он, и это самое прекрасное, что Шерлок слышал в своей жизни.