Без остатка

      Я бы скрепила наши руки супер-клеем, чтобы ты никогда не отпустил меня.

      — Знаете, Ольга, наши встречи продолжаются без малого месяц, но я до сих пор ни разу не услышала развёрнутого описания произошедших событий, — женщина в педантично выглаженной блузке поправила съехавшие очки.       — О каких событиях речь? — я сглотнула.       — Поймите меня правильно, — собеседница шумно и нетерпеливо выпустила воздух, — Я ни в коем случае не давлю, но хочу, чтобы вы приняли во внимание моё беспокойство. Оказание психологической помощи возможно, если между врачом и пациентом устанавливаются доверие и искренность.       — Я предельно искренна, знаете ли.       Захотелось вдруг сорваться с места и покинуть злосчастный кабинет, где всё было похоже на декорации дешёвого реалити-шоу. Становилось душно.       — Вы пришли не для того, чтобы говорить о проблемах с поиском работы или частых мигренях. Расскажите о нём.       — О нём…       Я повторила слова психолога в трансе. Уже около месяца я умело обходила расставленные ловушки, переводя разговор в абстракцию и будничность. Сердце кольнуло, выражая яростный протест, виски загудели, и кровь намертво закупорила все клапаны. Но ведь я пришла действительно ради этого. Только ради этого. Я выдохнула последний раз.       — Думаю, всё началось два года назад, когда мне хватило ума выйти в красном пиджаке. Красный цвет — это вызов, а вызовы никто не любит.

***

      Первую половину сентября Питер ещё радует солнцем. Каким-то скудным и бледным, но всё-таки солнцем. Я всегда любила просыпаться от пробивающихся через шторы лучей, мирно прикуривать и подолгу выбирать одежду около раздолбанного шкафа, но это утро имело на меня другие планы.       — Управы на тебя нет, дрянь! Поднимай свою ленивую задницу и в школу. Вперёд и с песней! Если не сдашь ЕГЭ, пойдёшь дворником работать.       Мать со злостью подняла одну из разбросанных на полу футболок и зарядила прямо в мою сопящую голову. Чувство оказалось гораздо неприятнее, чем ожидалось, так что хриплый и язвительный ответ не заставил долго ждать.        — Лучше эскортницей… Буду отсасывать взрослым дядям, как ты, — своим желанием защитить собственные права я спровоцировала очередной бросок одежды в голову.       — И в комнате срач убери. Захожу каждый раз, как в свинарник.       — Так не заходи.        Я с остервенением привстала на локтях и бросила яростный взгляд в сторону сожительницы. Лямка майки безнадёжно поползла вниз, обнажая аккуратные плечи и острые выпирающие ключицы. Утро было испорчено окончательно, а привычный обряд пробуждения нарушен.       Мать лишь скользнула глазами по оголённой коже, сглотнула и вышла из комнаты. Эта фурия до невозможности желала моего исчезновения. Я нерационально занимала комнату, куда бы она могла водить бесчисленных ухажёров, или где могла устроить склад бутылок вина. Она мысленно пообещала себе выдержать последний год до моего совершеннолетия, а затем отослать на все четыре стороны.       Я была не особо против. Дома появлялась всё реже, никак не в силах расстаться со шкафом, доверху набитым самой яркой одеждой, какую я могла купить, украсть или сшить. Моя повседневная жизнь мирно протекала в школе, в незнакомых районах или в квартире тёти. До сих пор не знаю, как эта милейшая женщина могла приходиться родной сестрой злобной ведьме, сидящей за стенкой. Но о милейших женщинах позже.       Сигарета задымила, заполняя комнату завесой пара. Шлёпая босыми ногами по паркету, я прошлась по тёмным половицам коридора и выплыла на кухню, застав мать в привычном положении.       — Сейчас девять утра, а ты уже синяя, — я рассмотрела апатичное лицо матери с чёрными следами туши под глазами, а затем устремила всё внимание на открытую бутылку вина рядом.       — А ты на шлюху похожа, иди оденься нормально, — женщина скептично оглядела тонкий ночной топик, еле прикрывающий грудь, — И убери эту херню, дышать нечем. Совсем страх потеряла.       Я пожала плечами и стремительно закинула тлеющую сигарету в горлышко бутылки, решив немного взбодрить это сонное алкогольное царство напротив. Под громкие визги и крики матери, я залилась смехом и молниеносно преодолела расстояние до комнаты, предусмотрительно захлопывая за собой дверь.       Наставала самая лучшая часть дня — выбор одежды и измельчённый в порошок флуоксетин. А точнее, выбор одежды под флуоксетином. В википедии пишут, что это вещество, класса антидепрессантов, улучшает настроение, снижает напряжённость, тревожность и чувство страха. А ещё часто достаётся без рецепта таким удачливым как я.       Металлическая коробочка, пластмассовая карта, скрученная сотка, вдох, выдох, солнцезащитные очки. Хочу сегодня надеть тот красный пиджак, который пролежал без дела незаконное количество времени. Мини-юбка, высокие гольфы, почти прозрачный топик. Любой бы заболел простудой, нацепив такой прикид в разгар питерской осени, но только не человек под флуоксетином. Только не я.       — Опять прогуляешь школу, я тебя ремнём выпорю! И переоденься, наконец!       Крики матери остались за закрытой дверью и больше не имели никакого смысла. Пиджак пылал в лучах солнца бордовым огнём, и я пылала таким же изнутри. Страх придумал трус. Доброе утро, мир!

***

      Планов и дел на день в голове созревало много, но в этот список точно не входило посещение общеобразовательного учреждения. Тем не менее, я не стала изменять приевшимся традициям и сделала крюк вдоль квартала, чтобы пройти мимо школы.       — Эй, аленький цветочек, давно ждёшь?       Низенькая и миниатюрная брюнетка, по совместительству моя единственная и понимающая подруга, показалась из-за ограды. Я расплылась в улыбке и поправила тёмные очки.       — Выглядишь так, будто на уроки не собираешься сегодня, — Катя взяла меня под руку и двинулась в сторону утверждённой всеми старшеклассниками «курилки», — Опять меня бросаешь в этом аду.       — Дел много, надо заскочить в театр и закончить костюмы, — я достала пачку и протянула подруге, — Завтра приду, обещаю.       — Завидую тебе, сучка, ты нашла своё призвание. А у меня подготовка к экзаменам сутками напролёт, и совсем не ясно, где окажусь через год, — Катя задумчиво опустилась на грязный поребрик, зажимая в пальцах сигарету.       — Если хочу поступить в театральный, мне тоже придётся готовиться. Не всю же жизнь костюмы в подсобке клеить, — я закинула голову назад и подставила разгорячённые щёки ветру.       — Погоди, ты что, опять под этой дрянью? — подруга вдруг вскочила и вплотную приблизилась к линзам очков, — Лола, ты же обещала.       Катя часто называла меня Лолой. Не помню, откуда пошло странное прозвище и исковерканное родное имя. То ли после совместного просмотра фильма «Лолита» и найденного сходства с главной героиней, то ли после пьянки, то ли из-за речевой оговорки, которая быстро приелась. Я не любила быть Лолой.       — Не парься, просто нервное утро. Протёрла струны души флуоксетином, мне так легче работается.       — Гадина ты, — констатировала девушка, — Ни себя, ни других не жалеешь. Такой талант и гениальность разрушаешь дурью. Идиотка.       Подруга быстро изменилась в лице и затушила сигарету, хотя на мои объятия ответила неизменно крепко и чувственно. Она понимала меня. Понимала и Олю, и Лолу — две личности, которые объединились в одном человеке. Но о личностях позже.       Наблюдая за одиноко вышагивающей к школе Катей, я прикусила губу. Выбеленные перекисью и оксидной пудрой волосы путались в отвратительные кудри. Даже постриженная под длинное каре я не могла совладать с врождёнными генами, но неоспоримо зрелищно смотрелась в сочетании с красным пиджаком и чёрными очками.       На небе сгущались тучи, а прогноз погоды кричал о скором ливне. Я выудила из кармана желанную металлическую коробочку и, вдохнув немного порошка, моментально забыла о неприятностях погоды. Пора ехать в театр. Обитель искусства.

***

      Уже упомянутые «неприятности погоды» пропали только из моей головы, но точно не отступили в реальности. Пятнадцать минут от метро до театра казались пустяком, пока сверху не обрушился ливень, желая устроить всемирный потоп. Я ощущала себя погрязшей в болоте — относительно тёплая погода вкупе с всепоглощающим водным вихрем. Пиджак окрасился в буро-коричневый оттенок и стал весить на несколько тонн больше, превратившись в настоящую губку. Волосы сосульками струились, тянулись вниз и липли к лицу.       Абстрагированная от внешнего мира я вслушивалась в тихое жужжание старых наушников и рассматривала асфальт под ногами. Оставался один несчастный пешеходный переход, который отделял меня от любимого склада и сухой подсобки. Шаг был стремительным и твёрдым. Но недостаточно стремительным, чтобы избежать встречи с жестокой судьбой, и недостаточно твёрдым, чтобы эту встречу выдержать. Моей судьбой оказалась чёрная БМВ Х5.       Правое бедро пронзило болью, и только усилием воли удалось остаться на ногах. Я невольно упёрлась руками в сырой бампер, рефлекторно и поздно защищаясь от опасности.       — Ты с ума сошла под машины кидаться?! Жить надоело? — звонкий, но низкий голос раздался откуда-то сбоку.       Я с трудом подняла гудящую голову, щурясь от проливного дождя. С водительской стороны, опустив окно, выглядывал мужчина, с остервенением рассматривая мой красный пиджак. Именно, в пиджаке всё дело. Пиджак ему не понравился, поэтому он решил сбить его владелицу.       — Надоело.       Мой ответ прозвучал гораздо менее пафосно, чем я спланировала у себя в мыслях. Последний раз обводя взглядом водителя, я вдруг заметила еле проступающую эмоцию страха и беспокойства. Аристократичные тонкие губы сжимались в полоску, а огромные голубые глаза хаотично осматривали мою фигуру. Он молча и терпеливо дожидался, пока я отлипну от бампера и дойду до конца перехода.       Такое чувство, будто мы уже встречались. В другой жизни.

***

      Царство разврата, смешанное с высокими материями искусства, поэзии и сцены. За это я любила закулисье театра. Большая часть зрителей не догадывается, насколько огромен муравьиный рой работников и актёров за ширмами и декорациями. Здесь кипит конкуренция, жестокость, чопорность и богемность. О милых посиделках в кружевных чепчиках за повторением сценария можете забыть. Это не про театр. Как только заглянете за кулисы, вам, вероятнее всего, перережут глотку.       — Наша Лолита явилась! Душа моя, ты похожа на канализационную крыску, — белокурая администраторша залилась стеклянным смехом.       — Иди в жопу, Крис, — я аккуратно сбросила промокший до нитки пиджак, — Займись делом и найди мне фен.       — Если ты про наркоту, ничем не могу помочь! — девушка снова захохотала.       Наверное, я выглядела настолько угрожающе плохо, что от одного взгляда на чересчур энергичную работницу, её смех затих, и девушка испарилась за тёмными ширмами.       Первой остановкой стал туалет. Во-первых, на юбке стали проступать бордовые следы от пораненного бедра. Во-вторых, потёкшие тушь и подводка требовали срочной реабилитации. В-третьих, ужасно хотелось занюхать и с чистой головой поразмышлять над человеческой смертностью (меня, в конце концов, чуть не сбили на машине). Этих доводов оказалось достаточно, чтобы еще на десять минут отложить предстоящую работу.       — Боже, Оля, у тебя всё в порядке?       — Что произошло?       Две очень молодые и попавшие сюда по блату актрисы замерли у зеркала, в ступоре осматривая явившегося призрака. Я плохо запоминала имена, в особенности тех людей, которые мне не симпатизировали.       — Очень надеюсь, что в перерыве между совместными походами в туалет и съёмкой сторис вы успели занести мне свои мерки. Иначе отправлю на сцену голыми, хоть кассовые сборы поднимем, — я проследовала к раковинам и выкрутила кран с горячей водой.       — Ой, точно, мерки… — две эфирные феечки залепетали в один голос и принялись собирать разбросанную косметику.       — На раз собрались, на два… — я повторила уже более настойчиво, выжидая их ухода.       Звук струящейся воды наполнил уборную. Руки краснели от сильного напора и приятно покалывали. Я несколько раз ополоснула лицо и вернула чёрные очки на законное место, на переносицу. Волосы были беспощадно взбиты руками под электросушилкой.       Перед глазами стояли лишь чёрная машина, капли дождя на глянцевом бампере и тусклый свет фар. Обеспокоенный голос бесконечно спрашивал, зачем я бросаюсь под машины и не надоело ли мне жить. Наверное, этот человек испугался гораздо больше меня. Представляю, какого это — сбить человека. Травма на всю жизнь, да ещё и в тюрьме сидеть из-за такой дуры. Если вдруг увижу водителя снова, обязательно извинюсь. И за красный пиджак извинюсь.

      ***

      С судьбой шутки плохи, а с обещаниями, данными самой себе в туалете, тем более. Я это ощутила на собственной шкуре.       Моё рабочее место походило на зарисовку или кадр из фильма про модный дом или про империю какого-нибудь великого бренда. Или мне хотелось так думать. На столе возвышалась швейная машинка, а вокруг пестрили ткани, кружева, фатин, шёлк, пайетки, заготовки новых костюмов и остатки старых. Вдоль каждой стены в ряд стояли коробки, набитые реквизитом и любым мусором, который мог однажды пригодиться на сцене. Передвижные вешалки и манекены загромождали две трети подсобки, оставляя мне небольшой уголок с краю. Пол был измазан клеем и краской, а обои утыканы эскизами, списками и схемами.       Это были мои полноправные владения, моя крепость и приют. Я могла проводить по 6-7 часов, работая без остановки над новыми задумками и заказами руководства. Пусть в театре меня не любили как человека и личность, но зато уважали и боготворили талант. Этого было вполне достаточно.       Но вернёмся к шуткам с судьбой и обещаниям в туалете. Я сказала, что ощутила это на собственной шкуре, и ничуть не приукрасила.       Ровно через полчаса после начала моего погружения в мир иной, в мир красок и творчества в дверь постучали.       — А, это вы… — я быстро взглянула на уже приевшихся «туалетных» молодых актрис, — Погодите, вы успели размножиться?       — Мы за костюмами… — где-то десяток почти одинаковых девиц столпились у входа в костюмерную, не решаясь войти внутрь.       — Заходите, я же не кусаюсь. Ваши костюмы на третьем стеллаже, на бирках подписаны фамилии, разбирайте и меряйте прямо здесь, чтобы я успела подправить, — я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.       Выводок стажирующихся будущих звёзд сцены протиснулся в двери и с тихим шуршанием начал разбирать одежду, видимо, боясь потревожить сумасшедшую в красном пиджаке. Никто не любит красные пиджаки… Я невольно начала прислушиваться к обсуждениям, кипящим среди девушек.       — Сегодня приедет Арсений…       — Если мои сиськи не станут больше, я убью себя. Специально попросила верх на размер меньше…       — А зачем он здесь?..       — Ну он же актёр, это его работа…       — Я думала он только в телеке снимается…       — Думаешь, я могу ему понравиться? Он секси…       — Приехал выбирать себе спутницу, я уверена…       Мой интерес к этой загадочной персоне подогревался всё сильнее. Не всякий мужчина мог вызвать такой ажиотаж среди этих ходячих завышенных самооценок в чёрных трико. Я слегка повернула голову и постаралась выдавить наиболее дружелюбную интонацию.       — Девочки, что за Арсений?       Голоса стихли, шёпот исчез. Я на миг подумала, что мне послышалось и привиделось, и вовсе никаких молодых актрис тут нет. Но спустя несколько секунд вперёд вышла полноватая девушка с огненно-рыжими волосами.       — Сегодня мастер-класс от актёра шоу «Импровизация» Арсения Попова. Он снимается на ТНТ, но по образованию актёр, — девушка замялась, подбирая слова, — Арсений, вроде как, сотрудничает с нашим театром и захотел более активно поучаствовать в его жизни изнутри.       — Он из Питера? — я задумчиво положила в рот прядь волос, чем вызвала неодобрительный шорох со стороны юных дарований.       — Да.       — Интересно… — я продолжала пожёвывать прядь, — Никогда его не видела.       — Потому что из-за очков уже со зрением плохо…       Последняя реплика прозвучала из глубины каморки и растворилась в гробовом молчании. Я неспешно обернулась, готовясь дать свой привычный язвительный отпор, но вдруг осеклась. Перед глазами снова пеленой встала чёрная машина, а бедро заныло.       — Если вам всё подошло, то прошу меня оставить. Время — деньги, время — ваши новые наряды.       Змеиный рой снова закопошился и массово двинулся к выходу, оставляя после себя опьяняющий запах десятка различных духов.       Посмотреть бы на этого Арсения.