печать ненависти к жизни.

***

      Зимние дни радовали глаза красотой блестящего под солнечным дыханием снега, но леденящим душу холодом разочаровывали. В один из таких дней Юзуха повела Мицую и Хаккая на каток под предлогом развеяться и согреться. Однако, весь лёд тогда был освобождён, а люди стояли вокруг, наблюдая за единственной фигурой, плавно скользящей по катку. Это была девушка с волосами цвета вороньего пера, тёмной, беззвездной ночи. Её лёгкий свитер кофейного цвета, казалось, несколько мешает ей, но движения были так изящны и легки, что все эти представления разбивались о лёд под её белоснежными коньками. Она летела, нет, даже плыла по катку, размахивая руками, имитируя танец. Каждый взмах четко входил в такт музыки, звучащей из большой колонки, стоящей за бортиком, рядом с которой находился человек неприятной наружности. Хмурый, с такими же чёрными волосами, но сальными и короткими. Он со злостью глядел на катающуюся девушку, иногда выкрикивая что-то типа: «Руки выше! Что с твоей осанкой? Легче, ты должна парить надо льдом, а не ехать по нему, как мешок картошки!».       Компания подростков не могла оторвать взгляд от девушки. Музыка ускорялась, видимо, наступил припев. А значит, подошло время удивлять зрителей ещё больше. Девушка взлетает, крутясь вокруг себя, и и грациозно приземляется на одну ногу, красиво выводя свой прыжок в следующий. Три прыжка все видят словно замедленно, восхищённо охая и аплодируя. Лишь человек около колонки недоволен. А девица прыгает всё чаще, красиво останавливается, поднимая ногу и начиная закручиваться вокруг своей оси. Долго, переходя в разные позы, а после легко выходит из этого положения и продолжает свой танец. Она проносится мимо Мицуи, и парень наконец может взглянуть на её лицо. Её серые, туманные глаза, грустные до ужаса, что лишь прибавляло им особого очарования. Сухие сжатые губы, бледная кожа и только лёгкий румянец от жары после катания украшает её щеки. Ни тени улыбки на усталом лице. Кажется, она уже довольно долго тут катается. Новый взрыв музыки, и девушка снова подпрыгивает, но в этот раз по другому. Такаши невольно насчитывает пять оборотов вокруг себя. По толпе вокруг проносится восхищённый вздох, а после сразу же испуганный, потому что фигуристка падает с громким звуком, проезжаясь по льду. Однако, пара секунд, и она снова встает. Её брови сводятся к переносице, но девушка продолжает скользить. Её лицо покрыто болью, но саму фигуристку не сломить. Вскоре танец заканчивается, и люди снова выходят на лёд, чтобы продолжить своё развлечение. Кто-то подходит к девушке, передавая восхищение и говоря комплименты. После общения с ними, брюнетка подъезжает к тому неприятному мужчине. Мицуя продолжает поглядывать на неё и одновременно общаться с удивленной этим представлением Юзухой.       Кажется, все вокруг слышат ужасные хриплые крики того мужчины. Девушка стоит перед ним, за бортиком, понуро опустив голову. Плечи её редко содрогаются. Легко догадаться, что по её лицу текут горячие слёзы, которые она так отчаянно прячет. Люди, нагнетая, наблюдают за этой сценой. — С таким безответственным подходом к катанию ты никогда не сможешь выиграть даже в отборочных! Этот прыжок — твой главный козырь, Кацуми. — Но он получился лишь один раз и то случайно. Я его даже не докрутила. — подает она неожиданно резкий и громкий, но относительно спокойный голос. — Это ты сделал его моей главной фишкой. В этом нет моей вины. — Как ты себе позволяешь обвинять меня в твоей безалаберности? Ты бездарность!       Некоторые начинают яростно защищать фигуристку. Мужчина, ещё пуще разозлившись, бьёт девушке размашистую пощёчину и покидает каток, кидая её вещи на бортик. Девушка разворачивается, и Такаши хочется посмотреть на неё. Покрасневшие глаза и щека, но выглядит она решительно. Брюнетка разгоняется, и люди вокруг освобождают место. Она повторяет не получившийся тогда прыжок, повторно падая, но вставая непокорно, желая доказать, что может всё, стоит ей захотеть.

***

      Примерно полчаса она непрерывно падает. Люди потихоньку расходятся. Лишь девушка остаётся, продолжая попытки выполнить свой прыжок. — Слушай, я могу чем-то помочь? — Мицуя устал смотреть на её страдания, подавая ей руку, когда она снова лежит на льду, уже даже не пытаясь встать.       Она опирается на его руку, поднимаясь и некоторое время смотрит на него, позволяя лучше изучить её черты. Под глазами синяки, шрам на брови, губы покусаны и на них видны кровоподтеки. Такаши продолжает держать её за руку, отмечая, какие они холодные и сухие. На них много мелких шрамиков, вероятно, от ударов о царапающийся лёд, и ладонь сжимает чужую чересчур сильно. — Если хочешь, можешь просто дождаться, когда у меня получится. — её голос хриплый и усталый. — Мы подождем! Я уверена, ты точно сможешь! — к ним подъехала Юзуха и притихший Хаккай. — Вы меня переоцениваете. — равнодушно отвечает она, отпуская чужую руку. — Я не всесильна. Девушка отъезжает на пару метров и добавляет: — Кацуми. Это моё имя. — Просто Кацуми? — усмехается Мицуя. — Тогда я Такаши. — А мы Юзуха и Хаккай! Кацуми хмыкает, не оборачиваясь, и снова разгоняется для прыжка.

***

— Кацуми, может отдохнешь? — несколько обеспокоенный блондин подъезжает к девушке, вновь помогая встать. — Если я так и не смогу это сделать, то отборочные мне не под силу. — она глядит в лиловые глаза напротив и разочарованно вздыхает. — Ты ведь чудесно катаешься! — хмурится парень. — Кстати, что за отборочные?       Завлекая разговором, Мицуя увёл её от катка и усадил на лавку. — У меня сейчас нет постоянного места тренировки, как видишь. — начинает она своим хриплым голосом. — А один достаточно известный в Японии тренер проводит отборочные соревнования раз в четыре года. В его команду попадают только трое избранных. Я должна подготовиться, потому что в моей программе.. — она замечает, как взгляд Такаши меняется с сочувствующего на непонимающий. — Программой в катании называют выступление. — быстро объясняет девушка. — Этот прыжок.. Дважды. А раз уж мне негде заниматься, ведь каждый день приходить на каток довольно затратно, я не смогу его осилить и не пройду. Отец будет в ярости. — Тот мужчина — твой отец? — обеспокоенно спрашивает Мицуя. — К сожалению, да.       Кацуми не понимала всего этого беспокойства: они знакомы максимум пятнадцать минут, так что это за акты заботы? Хотя, получать то, чего девушке так не хватало, было приятно. С самого детства её родня была холодна к ней — все знали, что она была рождена лишь для того, чтобы продолжить род Миядзаки, где всякий был фигуристом. — А с чего бы ему быть в ярости? — он неуверенно кладёт руку на чужое плечо, и кожа девушки под прикосновениями отчего-то покрылась мурашкамм. — Ты ведь правда великолепно катаешься. — А толку? Без тренера я не смогу попасть на соревнования. — она смотрит в липовые добрые глаза и невольно начинает говорить дальше. — Мои родители в молодости были фигуристами, но мама получила травму, и ей запретили выходить на лёд. Поэтому, чтобы продолжить свою карьеру, они родили и вырастили меня. Я встала на коньки, едва научившись ходить. Честно признаться, это сущий ад. Знать, что ты рождена лишь для славы твоей семьи. — Но эта слава будет не их, а твоя. — улыбается парень, продолжая глядеть прямо в глаза напротив. — Ведь на льду будешь ты. Ты катаешься так, что дыхание останавливается. Я правда чуть не задохнулся, а лишь потом опомнился, что нужно дышать. Просто, когда я наблюдал за тобой. Это выглядело, словно какое-то волшебство, безумие прямо в центре катка.       Кацуми несколько секунд смотрит, не отрываясь. Ей всегда говорили лишь о недочётах, которые оказывались в каждом её выступлении, а тут целая тирада неё катанию. Она чувствует, как щёки краснеют, но уже точно не от мороза. — Спасибо. — её голос надламывается, становясь мягким, и девушка неловко кашляет, отводя взгляд.       По руке проходится разряд тока.       Точно, она ведь совсем забыла об этих чёртовых часах.       Мицуя не перестаёт любоваться такой быстрой сменой эмоций на ранее спокойном лице. Обида, удивление, смущение, неловкость и сейчас, кажется, страх? В туманных глазах легко читалась каждая смена настроения брюнетки. — Ты чего так смотришь? — она возвращается в привычному тону и выражению лица. — У тебя глаза красивые.       По руке снова бьёт ток. — Да? — её щёки всё ещё красные. — Спасибо. — Кстати, насчёт катка. — Такаши неловко чешет затылок, отводя взгляд. — Мы с друзьями ещё в детстве заливали один. Он недалеко, если хочешь, завтра я отведу тебя туда.       На её лице читается глубокий мыслительный процесс. — Да, конечно. — чужие губы трогает подобие улыбки. — Было бы здорово. — Тогда, обменяемся номерами?       Этот вопрос заводит девушку в ступор на пару секунд. — А-ага, записывай. — заикается она, а голос вновь ломается.       Кашель повторяется.

***

Домой Кацуми шла с двоякими чувствами, глядя в экран телефона. Кроме контактов семьи, появился новый: «Такаши». И это почему-то радовало.