Полуденный сон

Люмин чувствует, как её рука сильно сжата её супругом. Сяо идёт, низко опустив голову и недовольно бормоча слышимый его супругой сотни раз текст. –А если с ней что-то случится? Если Гань Юй не сможет уследить за ней? А если она упадёт? А если?!. –Сяо, успокойся, – девушка похлопала Адепта по плечу рукой с кольцом. – С Хори всё будет в порядке. И Гань Юй всегда ответственно относится к своей работе. –Она не общалась с людьми столько лет… откуда она знает, как ухаживать за ребёнком? – парень повернулся к жене, и та закатила глаза. –Рядом будет Верр Голдет, она позаботиться, чтобы с Хори ничего не случилось. Расслабься. Сяо вздыхает и медленно кивает, хотя Люмин видит, как он хочет рвануть обратно в гостиницу, забрать дочь и потащить её с собой на их свидание. Девушка слегка улыбается, вспоминая, как несколько недель Сяо даже боялся подходить к комнате ребёнка, оставляя Люмин заботиться о маленьком комочке. Постепенно Адепт был убеждён женой, что его карма никак не повлияет на ребёнка, а сама малышка будет только рада видеть отца. Вскоре Сяо начал крутиться позади Люмин, наблюдая, как она заботится об их дочери. Хори часто протягивала ручки вперёд, и девушка поднимала её, подносила чуть ближе к тут же начавшему отступать Сяо и ворковала: «Смотри, это папа. Папа любит тебя, но он пока не может подержать тебя на ручках, так что не пытайся свалиться из моих, хорошо?» Когда Адепт впервые взял ребёнка на руки, тому был год. Хори довольно смеялась, тут же начав дёргать отца за длинные пряди волос. Люмин обеспокоенно поглядывала на застывшего мужа, боясь, что он не сможет выдержать этого, но вскоре убедилась, что всё будет хорошо. Сяо застыл, глядя на то, как его ребёнок мило бормочет, дёргает его за волосы и элементы одежды, и плакал, не в силах сдержать эмоции. Тогда он со всей осторожностью прижал Хори к себе, и девочка тут же переключилась на волосы сзади и маску, висевшую сбоку. С тех пор Адепт пообещал себе, что не позволит никому обидеть своего ребёнка. Он постоянно был около Люмин и Хори, едва заметно для чужого глаза дрожа от возбуждения. Папа-Сяо всегда протягивал руки к своей дочери, когда та хотела «увидеть мир с высоты короткого Адепта», обнимал её, читал сказки и учил пользоваться оружием. (За последнее Люмин его чуть не убила). Не прошло много времени, как Сяо, который в начале отношений утверждал приглашающей его поспать вместе Люмин, что Адептам не нужен сон, с удовольствием засыпал в кровати, обнимая одной рукой дочь, а другой прижимая к себе жену. (Если бы Моракс увидел его таким, Сяо пришлось бы спешно уходить, чтобы не потонуть в смущении от слов отца-Архонта). И вот теперь Адепт и путешественница собрались на свидание-пикник. Хори нужно было с кем-то оставить, и этим кем-то стала Гань Юй, которую заставили взять небольшой отпуск. В поисках занятия она прибыла в гостиницу Ваншу, и там Люмин уже вручила девочку Адепту с рогами. –Мама и папа куда-то уходят? – спросила Хори, выглядывая из-за ноги смущённой Гань Юй. Её светлые волосы с некоторым количеством магически выглядящих зелёных прядей покачивались при каждом движении, несобранные в привычный пучок на голове. –Да, милая, – Люмин присела и погладила девочку по голове. – Я и Сяо сходим на небольшое свидание и вернёмся к вечеру. Слушайся Гань Юй и Верр Голдет, хорошо? Хори кивнула, а затем поцеловала мать в щеку. Она грустно посмотрела на Адепта, и тот, краснея, присел, чтобы тоже заслужить поцелуй. Не была бы здесь его «коллега», он тут же заключил бы ребёнка в объятия, и они ушли бы из гостиницы только минут через сорок. Но сейчас здесь была Гань Юй, поэтому Сяо позволил себе только небольшое объятие и поцелуй. Адепт поднялся, с любовью посмотрел в золотые кошачьи глаза дочери и сказал ей не подвергать себя опасности. Хори кивнула, немного отходя за ногу Гань Юй, как только путешественница и Адепт начали идти к выходу. Девочка махала им всё время, когда они уходили, и чуть дольше. Сяо вёл себя вполне нормально и обычно, но чем дальше супруги отходили от гостиницы, тем сильнее Адепт становился беспокойным. Он нервно оглядывался на высокое здание, постоянно спрашивал Люмин, всё ли будет в порядке, оставила ли она Гань Юй чёткие инструкции, не должно ли у Верр Голдет появиться важных дел и всё в таком духе. (В какой-то момент Люмин просто хотелось его ударить, но она прекрасно понимала чувства Адепта, что столько лет был одинок, страдая и гния изнутри, а потом резко обрёл любящего партнёра и милую и выглядевшую столь слабой дочь). Как только рука Сяо расслабляется, настаёт очередь Люмин сжать руку партнёра. Она ведёт его прочь, на небольшую полянку неподалёку от гостиницы. (Дальше Адепт отказался уходить). На месте пикника были монстры, и парень уже начал натягивать маску, но хиличурлы, словно чувствуя, как сейчас их будут с огромной агрессией избивать, быстро ретировались прочь. Люмин с довольным лицом разложила плед, села, а затем похлопала по своим коленям. Сяо покраснел, что-то пробормотал про глупых людей и их действиях, но всё же лёг. Тело Адепта тут же расслабилось, он закрыл глаза и слегка улыбнулся, наслаждаясь тем, как руки его жены перебирают пряди его волос. Люмин массировала кожу головы, поедая попутно приготовленные ей закуски. Иногда она подносила ложку ко рту Сяо, и её супруг открывал тот, проглатывая порцию миндального тофу. Не прошло много времени, как Адепт стал мурлыкать от счастья, положив одну руку на бедро девушки, а другой обняв её сзади. Супруги наслаждались лёгким ветерком, тёплым солнцем и тишиной, установленной между ними. Сяо продолжал издавать довольные звуки, иногда оставляя маленькие поцелуи на коже Люмин, просто поворачивая голову. Девушка смущённо пищала, но Адепт был слишком далеко, чтобы обращать внимания на то, что его действия выходят за обычные границы. Сяо на самом деле был просто маленьким мальчиком, которого нужно хорошенько обнять. И Люмин делала это каждый день. Когда миндальный тофу закончился, девушка вздохнула, так как совсем позабыла даже его попробовать. Тогда Адепт резко вскочил, бледнея. Он извинился и предложил сходить за ещё одной порцией, но Люмин покачала головой и резко прижала его к себе, чтобы поцеловать. Щёки Сяо резко покраснели, но он не пытался отступить, как в первые месяцы. Он огляделся, а затем обхватил щёки жены ладонями, прижимая её к себе и вкладывая в поцелуй всю любовь, что могла родиться в его проклятом сердце. Когда они оторвались друг от друга, Люмин задумчиво облизнула губы и с хихиканьем произнесла: –Мне вполне хватит такой пробы миндального тофу. Сяо покраснел и уткнулся ей в плечо, позволяя гладить себя по голове и смеяться над собой, сколько душе Люмин будет угодно. Они провели день, обнимаясь в разных позах и целуясь. Девушка рассказывала о своих приключениях, в которые уходила в этом месяце, но большую часть времени двое просто молчали. Они не виделись так уж и часто, чтобы портить нежные объятия бессмысленными разговорами. Обычно Сяо был маленькой ложкой, купаясь в любви Люмин, которую она умела, в отличие от Адепта, дарить легко и просто, но сегодня всё пошло по немного другому сценарию. Оба лежали на боку, Сяо обнимал путешественницу за талию, прижимаясь щекой к её макушке. Рука Адепта иногда слегка гладила живот девушки, и Люмин хихикала, вспоминая панику супруга, когда тот узнал, что она беременна. Тогда Сяо сначала отдалился от путешественницы, а затем она нашла его недалеко от гостиницы Ваншу, сидящим на мёртвом враге, судорожно сжимающем страницы книги по уходу за беременными женщинами. Как и в случае с рождением дочери, пусть это и произошло позже, Сяо не сразу влился в эту «новую жизнь», но спустя некоторое время снова стал спать с Люмин, на этот раз обнимая её чуть более защищённо и иногда с любовью поглаживая живот. Когда девушка, как думал Адепт, спала, он разговаривал с их ребёнком, всегда заканчивая монологи тем, как он сильно уже любит его. (Люмин едва сдерживалась, чтобы не заплакать или не засмеяться). День был тёплым, хорошим, спокойным. Сяо всегда был начеку, но это не помешало ему заснуть рядом со своей женой. Спустя время и несколько тихих ворчаний во сне супруги оказались на спинах, их руки переплетены, головы рядышком, ноги переплетены в безумстве. Если будет какая-то проблема, Сяо тут же проснётся и уничтожит её. А пока… а пока он будет отдыхать рядом со своей любимой и единственной, невесомо сжимая её левую руку. *+* Гань Юй с небольшой улыбкой наблюдала, как Хори стоит на коробках, глядя куда-то вперёд. Она рассматривала кружащих птиц, которые садились неподалёку от гостиницы. Девочка оставила книжки-раскраски, чтобы полюбоваться природой и обеспокоенными чем-то животными. К счастью, никакой опасности не было. Их просто спугнули люди. Хори подтянулась на руках, чуть не сев на перила, и Гань Юй пришлось спешно подхватить и прижать её к себе. –Т-тебе не стоит так близко подходить к краю, иначе ты можешь упасть. –Папа сказал, что всегда поймает меня, если я упаду, – девочка невинно хлопает ресницами, кладя свои руки на руки Адепта, обнимающие её за талию и прижимающие ближе. –Но давай всё же не испытывать судьбу… Сяо будет очень зол, если с тобой что-то случится. Давай лучше вернёмся к раскраскам. –Я хочу погулять, тётя Гань Юй. Раскрашивать без ворчащего папы не весело. Он всегда заходит за поля и раздражается. Адепт выдыхает, опуская ребёнка. Девочка тут же спешит собрать принадлежности. Секретарь Цисин успевает только моргнуть, как Хори уже готова выступать. Её лёгкое платьице развивается на ветру, а на голове шляпка от солнца, камешки на цветке-украшении блестят в свете солнца. Ребёнок просяще смотрит на Адепта. Гань Юй приходится признать поражение, так как объективно никто не выстоит против этих глазок. Девушка подходит к Хори, подаёт ей руку. Девочка встаёт на носки, чтобы дотянуться, хватается маленькой лапкой, а затем полукровки вместе идут на выход, проходят мимо Верр Голдет, которая требует им сообщить, куда направляются люди. –Сяо велел мне позаботиться о его дочери. Хори должна вскоре есть и отправиться спать. Надолго ли вы? –Даже и не знаю… – Гань Юй опускает взгляд на девочку. – Куда ты бы хотела прогуляться? –На полянку. Я сделаю для мамы и папы венки! –Мы будем недалеко от гостиницы, – подытоживает Адепт, поднимая глаза на женщину. Владелица гостиницы кивает и просит их не задерживаться, чтобы обед не остыл. Хори слегка подпрыгивает, крепко держа руку Гань Юй, когда полукровки покидают здание. Они отправляются искать цветочки, и девушка внимательно следит за происходящим вокруг, готовая вызвать лук. Но, как и Сяо, Адепт зря волновалась. Вокруг не было ни души… во всяком случае способной навредить ей, ребёнку или простым прохожим. Хори присела около небольшого скопления цветов и начала их внимательно изучать. У Гань Юй потекли слюнки, но она сдержалась. Ребёнок оглянулась на Адепта, и та спешно вытерла рот, сглатывая. Хори пожала плечами и начала собирать цветочки. Как только всё было готово, она взяла несколько штук и переложила в другую руку, а остальной букетик протянула Адепту. –Тётя Гань Юй, ты выглядишь голодной. Держи. Теперь секретарь понимала, почему Сяо так сильно защищает этого ребёнка. Итак, Гань Юй сидела рядом с Хори, поедая цветы, пока девочка собирала букетик, из которого она потом будет доставать красивые растения и вплетать их в венок. Она также сплела небольшой браслет для Адепта, взяв с неё обещание, что она его не съест. (Гань Юй была немного обижена, но так как эти слова были ожидаемы, тем более от ребёнка, гнев не захватил даже один процент её существа). Когда три венка были готовы, а один водружён на голову Хори внимательной и идеально поправившей его Гань Юй, девочка вдруг грустно вздохнула и сказала, что без небесных сил цветы могут и не дожить до того момента, как она передаст их родителям. А если и доживут, они будут уже некрасивыми. Адепт на эти слова предложила их слегка подморозить, показывая на свой Глаз Бога. Глаза Хори засияли ещё сильнее, если такое вообще было возможно, и девочка кивнула, протягивая венки. Теперь маленькие произведения искусства были покрыты лёгким инеем, делая их ещё более великолепными. –Поскорей бы папа и мама увидели их… – прошептала с большой улыбкой Хори… и внезапно подняла голову. Девочка несколько секунд смотрела в небо, а затем вскочила. Её лёгкое платьице поднялось, открывая светлые шортики. Полукровка взглянула в сторону, начала к чему-то прислушиваться, а затем так уверенно сказала: «Там папа и мама», – что Гань Юй даже не попыталась её остановить… по крайней мере несколько секунд. Потом, конечно же, Адепт побежала за девочкой, но маленькие и короткие ножки, к её искреннему удивлению, были слишком быстры. Хори стремительно отдалялась от Гань Юй, пусть и не пропадала из её поля зрения. Но Адепт всё равно чувствовала, как копьё Сяо пролетает около её уха… пока не задевая. Гань Юй быстро бежала, вытянув руки вперёд, умоляя девочку остановиться. Но она продолжала куда-то целенаправленно бежать. И только ближе к полянке около небольшого озерца Адепт поняла, куда спешил ребёнок. Хори действительно смогла понять, где её родители. Говорят, бессмертные так или иначе связаны с тем, что их породило. Похоже, эта маленькая девочка всегда знала, где найти Сяо или Люмин. Гань Юй пыталась сказать ей не бежать и не кричать, так как она может разбудить явно заснувших взрослых, но внезапно полукровка сама остановилась. Хори с интересом оглядела заснувших бессмертных. Она хихикнула, прошептав: «Мама и папа так любят друг друга. Хочу найти так существо, которое будет любить меня столь же сильно, как мама любит папу, а папа – маму», – а затем медленно и тихо прошла к ним. Её походка была как у хищника: неслышной, мягкой, лёгкой. Девочка взяла венки и осторожно поместила их на головы родителей, немного закрывая им глаза. Она повернулась к Гань Юй и спросила: –Мы можем остаться здесь на некоторое время? Секретарь Цисин кивнула. Они сидели поодаль, пока Хори не подобралась ближе к бессмертным. Она оглядела их мирные лица, а затем протиснулась между двумя телами. Люмин слегка нахмурилась и застонала, а Сяо молча обнял обеих важных для него существ женского пола. Хори хихикнула и махнула Гань Юй, мол, со мной всё в порядке. Адепт, неловко прижимающая руки к груди, улыбнулась и кивнула. Девочка стала лежать вместе с родителями. Вскоре, однако, и её захватил сон. Она медленно закрыла глаза и легла на плечо матери, хватаясь ручкой за одежду отца. Она тихо посапывала, пытаясь скрыться от солнца в платье Люмин. Гань Юй приложила руку к сердцу и широко улыбнулась. Даже её сердце наполнилось теплом. Девушка могла только догадываться, что в такие моменты чувствует маленькая семья. Гань Юй отошла подальше, села под дерево и достала книгу, ручку, занимая себя работой. Она оставила Адепта, бессмертную и полукровку одних, следя, однако, чтобы никто не тревожил их сон. Маленькая семья прижалась друг к другу, ища знакомого тепла и утешения. Каждый касался другого, обнимал, притягивал ближе, даже во сне просил быть рядом. И они все будут рядом. Всегда будут. Потому что они любят друг друга. Сильно, чисто, вечно. Как и подобает Адептам.