lilium auratum circa

      Холодный ветер перебирал на воздухе её золотистые локоны. Девушка стояла и смотрела на руины, когда-то ещё процветающего подземного королевства. Вокруг неё было разрушено практически всё: в пасмурном небе застряли осколки зданий, от которых по сути ничего и не осталось, в воздухе чувствовался запах сырости, крови и пыли, а с неба, точно лёгкий-лёгкий дождик, падал пепел.       Везде были одни развалины, над которыми кружилась только одинокая стайка чёрных ворон.       Но тут девушка услышала некий шум позади себя и, оглядевшись, в её руках тотчас сверкнул бело-золотой меч, а сама она насторожилась. — Кто здесь? — громко произнесла она.       В её голосе были слышны нотки страха.       За её спиной были шаги. Обернувшись, перед ней предстала тёмная фигура. То был мужчина. — Кто ты, и что ты тут делаешь? — спросила она ещё раз, только на этот раз чуть громче. — Что тебе надо? — её окутал страх.       В ответ ей было лишь молчание.       Он был довольно высок и на вид серьёзен; одежда его была чёрной, на груди сверкала яркая синяя звезда, которую он невольно прикрыл сложенными руками. На плечи был накинут чёрный плащ, во внутренней стороне которого блистал непроглядный космос.       Его лицо наполовину скрывала тёмная маска, а взгляд холодных голубых глаз молодого человека падал на встречную.       Девушка подошла к незнакомцу, и, будучи довольно близкой к нему, она взмахнула мечом, чьё остриё едва ли не касалось шеи мужчины. — Кто ты такой? — спрашивает в третий раз девушка, процеживая каждое сказанное слово сквозь сжатые зубы.       Не покажет, она не покажет слабость. — Будь добра опустить меч. Пожалуйста.       Она удивляется сказанному, но всё же исполняет просьбу незнакомца, всё ещё настороженно смотря на него, будучи готовой атаковать в любой момент.       Девушка наблюдает крайне внимательно за его действиями. Она изо всех сил старается сохранять лицо.       Кто он такой? Как он мог оказаться здесь, в месте, где не выжил ни один человек? — Дайнслейф. — тихо произносит своё имя мужчина. — Что ты забыл в этом месте, Дайн? — недоверчиво произносит она, сжимая рукоять меча чуть сильнее. — А сама-то, что тут делаешь? Что ты забыла здесь? Я тебя никогда не видел прежде.       Прежде?       Вдали разнёсся крик ворон. И над ними повисло лёгкое молчание. — Как тебя зовут? — спрашивает Дайнслейф. — Люмин, — чётко произносит своё имя девушка. — Приятно познакомиться, Люмин, — обращается к ней он, протягивая руку, — я твой союзник, поверь, ты можешь мне доверять. Я всегда буду рядом.

***

— Скажи честно… — Люмин обратилась к другу и повернулась к нему; девушка стояла в нескольких шагах от него, в спину бил летний вечерний ветер, а легкий холодок прошёлся по её плечам, — тебя прокляла Богиня Времени?       Дайнслейф промолчал.       Звёздное небо немного затянули тёмные облака, а вдали были слышны крики неугомонных чаек, и вот тут Дайнслейф кивнул девушке в ответ. — Как это произошло? — Люмин положила ладонь на плечо Дайнслейфа и посмотрела в его грустные небесно-голубые глаза. В них сияли тёмные звёздочки. — Это… Довольно долгая история. — Не переживай, у нас много времени. Я тебя выслушаю.

***

             Люмин отчаянно скрестила на груди руки: поиски, загадки, сражения и долгий-долгий путь её безумно утомили.       Она устала.       Безумно. Сильно. Устала.       «Может… Я уже вряд ли смогу… Найти брата?..»       Но тут тёплые руки ложатся ей на плечи. Люмин тяжко вздыхает и легонько сжимает ладони Дайнслейфа своими холодными руками, пока тот обнимает девушку со спины. С ним ей очень тепло. Уютно. Она словно находится дома.       В такие моменты они обычно… молчат.       Сами по себе, Дайнслейф и Люмин понимают друг-друга без слов: те им совсем не нужны. Они не помнят, как и когда стали понимать… но помнят одно — это было довольно давно.       Или может быть уже с самого начала их знакомства?       Шум моря успокаивал. Белая луна и звёзды отражались на спокойной морской глади. Запах соли; запах свободы. Люмин смотрела далеко в непроглядную даль.       «А может, он смотрит с другого конца берега сюда, на меня? Может быть он уже так близко, и просто я этого не вижу?»       Девушка кусает губы, и она почти готова заплакать от безысходности. Её руки слегка дрожат, ноги подкашиваются, дыхание становится сбивчивым, а по холодным щекам медленно стекают слёзы, но она сжимает ладони близкого человека ещё сильнее, стараясь успокоится. Держится, она всё ещё держится.

***

— Тысяча Ветров, говоришь… — произнесла имя неизвестной богини Люмин, поджав разбитые колени к груди. — Это она тебя прокляла? — Да, — отвечает ей Дайнслейф. — И в чём заключается это проклятие? Ты же вроде как… бессмертен? — предполагает девушка. — Бессмертен… — начинает Дайн, вздохнув, — ну, как «бессмертен»… Скорее проклят «бессмертием». — А это разве не одно и тоже? — Нет, это другое, — он скрещивает руки на груди, — я когда-то был обычным человеком…— Дайнслейф закусывает губы, — со своими мечтами, желаниями…       Ему тяжело это вспоминать.       Ведь он практически ничего не может вспомнить.       «Я тогда повстречал её. Она очаровывала меня светом золотых глаз, жизнью внутри неё…       И той самой улыбкой.       И я тогда влюбился. Она не знала этого.       И даже после моей смерти она не узнала, как сильно я её любил.» — Я был проклят, когда мою страну разрушили Боги… — Дайнслейф смотрит в золотые глаза Люмин с некой тоской, — и… я помню… что для меня было что-то очень важно, что-то, ради чего я был готов отдать всё… — Но ты этого не помнишь…       Дайнслейф вздохнул. Подняв голову, он бросил грустный взгляд на спутницу, которая всё так же тепло улыбалась. Она протянула тому руку, прошептав одно единственное: — Я всегда буду рядом с тобой, Дайн.

***

— Я очень рада тому, что тебя встретила, — Люмин очерчивает подбородок Дайнслейфа холодными пальцами и заправляет светлые пряди волос тому за ухо.       Они находятся неприлично близко друг к другу, и девушка кладёт голову тому на плечо, пока руки её скрещиваются у того за шеей. — Я тоже безумно рад, что ты появилась в моей жизни. Вокруг них поле белых цветов, на небе полная луна, вокруг которой мерцают яркие звёзды.       Улыбку Люмин в лунном свете Дайнслейф в тот момент запомнил «навсегда».       Но где-то он уже видел эти белые цветы.

***

      И вот слышен звон меча — точно звон колоколов. Люмин направляет клинок на Дайнслейфа.       Сзади девушки золотые ворота пристанища Пяти Верховных Богов. Вокруг них негласная тишина, а под ногами белые лилии.       Дайнслейф поднимает глаза.       Он не хочет чтобы это происходило снова.       Он видит огромное сожаление и боль в её взгляде… И ему до безумия больно.       Видимо, и это путешествие подошло к концу.       Снова.       Дайнслейф закрывает глаза.       Ему не привыкать.       Его путь всегда был пропитан болью, тоской и тьмой. Последняя же его окружала всегда. Та была его самой верной спутницей.       Он забывал то, что в другом сценарии он прекрасно знал. Дайнслейф терял то, что в конце иного сценария получал. И сейчас он не хочет снова просыпаться у статуи Ветряного Архонта, посыльного Богини Времени. Боги так жестоки. Боги не должны распоряжаться судьбой отродий человеческих.       Единственным его светом была девушка со светлыми пшеничными волосами, золотыми добрыми глазами и белыми цветами в волосах. Во всех сценариях жизни Дайнслейфа, светом была только она.       Люмин.       То, что Дайнслейф проживал снова и снова временную петлю Тысячи Ветров, он понимал не сразу. Это было на протяжении всего путешествия. В его памяти всплывали постепенно некоторые фрагменты его целей, мотивов, желаний, события, и они, предыдущие сценарии жизни, появлялись в его голове тоже. Яркие разбитые осколочки воспоминаний постепенно собирались в цельный витражный мозаичный узор, показывая ему, Дайнслейфу, цельную картину его прошлых жизней. Они помогали понять нынешние события.       Однако сейчас на глазах Люмин выступили слёзы.       Над землёй поднялся несильный ветер. В воздухе кружили белые лепестки, упавшие с цветущих деревьев, а он, ветер, поднял локоны Люмин. Всё точно как в первую встречу.       Она поднимает клинок и в миг пронзает грудь некогда бывшего возлюбленного. Да, именно.       Белые цветы под ногами Дайнслейфа заливаются его алой кровью. Он поднимает взгляд на любимую: всё такой же нежный тёплый взгляд провожает его с выступившими в уголках глаз слезами.       «Прости, что не смогла быть с тобой на протяжении твоего путешествия.»

***

      Перед Дайнслейфом поле в миг распустившихся лилий. Белые цветы окружали его, куда бы тот не повернулся и не огляделся.       Неужели?..       Он долго не понимал, где находился.       Тёмное небо, усыпанное звёздами, разрезают две яркие кометы. Дайнслейф не сразу замечает их, а когда всё же обращает свой взор в их строну, ненароком оглядывается вокруг себя и с облегчением выдыхает хриплое и тяжёлое: «Всё?..»       Это и есть?..       Но в этот миг в груди Дайнслейфа появляется огромная рана: во рту появляется противный металлический привкус, а из груди льётся кровь. Красная-красная. Страшно.       Его ноги подкашиваются, и он падает на землю белых цветов, которые приобретают красный оттенок, превращаясь в бордовый кровавый ликорис.       Смерть?..       Перед ним появляется силуэт девушки. Она с сожалением смотрит на него, шепча одно единственное: — Прости меня.       Девушка заносит меч за голову и…       Единственное, что окружало Дайнслейфа дальше, была лишь кромешная пустота.

***

— Люмин, я давно уже мёртв, — произносит Дайнслейф. — Что? — девушка резко поворачивается.       Тишину, повисшую между ними, нарушают лишь морской прибой и белые чайки, пролетающие над морем. — Я не помню себя. Я не помню своих целей, желаний, не помню ничего, — Дайнслейф смотрит на уходящие за горизонт солнце, — я решил рассказать тебе это сейчас, пока мы плохо друг-друга знаем, чтобы потом между нами не возникало недопониманий… — он улыбнулся, — и потому что, я чувствую, что ты будешь со мной до конца. — Я буду с тобой до конца… до конца… — тело Люмин пробирает сильной дрожью, она опускается на колени перед его мёртвым телом, пока каждая белая лилия вокруг неё превращается в красный ликорис. — Прости меня, прости меня, прости… Прости… Прости меня, — руки её дрожат, она опирается всем телом на меч, который она вонзила в грудь мертвеца. — Я помню тебя. Ты любила белые лилии, — с улыбкой произносит Дайнслейф, — они тебе как раз к лицу. — Я ненавижу белые лилии. Я их ненавижу, — едва ли не задыхаясь в собственных слезах, шепчет себе под нос девушка, когда на мёртвом поле не остаётся ни одной белой лилии. — Жить? — Да, тебе бы хотелось жить? — Не сказал бы. Я не живу сейчас, я существую, — Дайнслейф говорит, тихо, спокойно, — я проклятый бессмертием мертвец. — Ты не хотел умирать, я знаю… — произносит слова Люмин, срываясь в конце на крик.       Который никто не услышал.

***

      Сейчас они держатся за руки.       Сейчас они вместе зашли по колено в теплое море.       А небо горит тёплыми цветами, шум моря такой… родной, такой успокаивающий. Белые лилии в её волосах светятся золотом солнца. — Извини. — За что? — смеётся Люмин. — Извини.       История повторяется.