проблемы воспитания

      — Сатору, если ты сейчас лизнешь мой живот, я лишу тебя любимого органа, которым ты очень часто думаешь, — бурчит Сёко и трется носом о сгиб локтя Гето, у которого затекло всё, что можно и нельзя. Да, им очень жарко, но никого из этой тройки это не беспокоит, пока они все рядом и в безопасности, защищенные друг другом.       По спине Годжо стекают капельки пота, рубашка неприятно липнет к телу в районе поясницы, а нос утыкается в пупок девушки, у которой задрался нижний край майки, а сил, чтобы опустить его хотя бы для приличия, просто нет. Сугуру молчит, положив левую ногу на талию блондина и предоставив правую руку для головушки Иейри.       — Не собирался я тебя лизать, — недовольно ответил шаман, а потом усмехнулся, будто бы догнав двузначность произнесенных слов. — Ну если ты, конечно, не попросишь.       — Не сегодня.       — А что так? Настроения нет или «эти дни»?       Пятка Гето приземлилась аккурат рядом с промежностью Сатору, а спустя секунду потерлась на месте приземления, будто бы извиняясь за причиненные неудобства. Главное, чтобы Сатору Годжо понял, когда ему стоит закрыть рот и прикусить язык на n-ое количество времени, дабы дать всем отдохнуть, а не слушать юмористические питчи от великого и ужасного Сильнейшего.       — Да за что?       Не понял.       Сёко цокнула где-то над макушкой Годжо и что-то пробубнила Гето. Что-то, что блондин не услышал, поэтому пометил в голове галочкой пунктик «обидеться», ну так, на всякий случай.       А то мало ли, шушукаются за его спиной, — в данном случае над его головой, — может даже какую-то пакость придумывают, в общем, не прикольно, он не одобряет, ставит ноль из десяти и действительно затыкается, как хотели его друзья.       Но рот не закрывает.       Из принципа. И жарким тяжелым дыханием опаляет низ живота Сёко, на что она немного отодвигается и сгибает ногу в колене, устраивая её между разведенных ног Сатору. Первый выстрел холостой, второй — точно в цель без права на промах.       Сугуру наблюдает за всем этим со стороны, лениво приоткрыв один глаз. Отдохнуть у них не получится, даже если они будут очень сильно стараться, вылезая из кожи вон, пытаясь угомонить постоянно шалящего Годжо. Ладно, они уже к этому привыкли.       И жаловаться не собираются.       Потому что любят друг друга. Странной, какой-то даже наивной подростковой любовью, когда границы между дружбой и чем-то большим стираются, давая ей возможность скакать между ними, как сайгак в пустыне. Бешено и неуправляемо, готовая постоянно кого-то задеть.       — Да успокойтесь вы уже, — наконец подал голос «Мистер чёлка 2007», устав от возни. Годжо перестал двигать своей пятой точкой, стараясь избежать надвигающейся кары подруги, а Сёко ослабила хватку на руке Гето, оставив следы от ногтей, впившихся в кожу минутой ранее.       Ладно Годжо, от которого подобного и ждешь, но Иейри...       — Он первый начал, — в свое оправдание заявила девушка и притихла.       Затих и Сатору.       Подозрительно.       И в комнате стало слишком тихо, так тихо, что мерный стук минутной стрелки казался слишком громким, даже в какой-то степени оглушающим. Атмосфера стала неприятно давить, а температура, кажется, поднялась на несколько градусов выше, и жар уже исходил не только от тел, неудобно устроившихся на койке-полуторке, но и от всех предметов, находившихся в комнате.       Блондин уткнулся лбом в — пока ещё! — прохладный живот Сёко и прикрыл глаза.       Часы показывали четыре часа дня.       Отдыхать осталось чуть меньше часа.       — Яга ещё не писал? — сонно спросил Сугуру.       Иейри подумала, что за те несчастные минуты тишины он выспаться не успел, а сейчас засыпать просто нет смысла.       Просто потому что сделает хуже.       Сёко знает особенности его организма. И не только организма.       И не только Сугуру.       — Пока нет.       Внизу опять завозился Годжо, явно завозился с целью показать своё недовольство, и придвинулся ближе к телу подруги, устало ткнувшись в пупок носом. За последний час он только и делал, что пытался попасть носом в него.       — А почему Яга только ей пишет... или звонит?       — Потому что меня он любит, а вас нет.       — Ужасно. У учителя не должно быть любимчиков, потому что тогда он будет уже не учителем, а...       Сатору не договорил, почувствовав знакомую проклятую энергию.       — Кем? Кем он будет? Договаривай.       Яга Масамичи появился тогда, когда его вот вообще видеть не хотели и не особо желали.       — Прекрасным человеком, — пробухтел шаман, положил руку на бедро Сёко и придвинулся уже вплотную к ней, пытаясь спрятаться от мужчины, стоявшего в дверном проеме.       Но кто объяснит Годжо, что если он не видит человека, то это не значит, что человек не будет видеть его? Он прекрасен в своей наивности. Пускай и мнимой, напускной. Маской, за которой он прячется, пускай, если ему так удобно. Масамичи всё равно докопается до сути.       Гето закашлялся, пытаясь скрыть смешок, но руку из-под головы девушки не убрал. Если честно, то никто уже и не вспомнит, как общение этой троицы превратилось в какое-то непотребство (слова Гакуганджи Ёшинобу, на минуточку). Но Яга, их учитель, наставник и человек, который сможет прописать люлей и не получить в ответ, смотрит на это всё, кажется, сквозь пальцы, словно и не замечая в этом чего-то постыдного.       А может просто понимает, что шаманам и так тяжело живется, а загонять их в какие-то рамки уже просто не имеет смысла. Пусть хоть оргию в классе устраивают, но так, чтобы он не видел. Всё-таки совесть иметь надо, а не друг друга.       Вот они и имеют.       И совесть, и друг друга. По очереди.       — Пора? — поинтересовалась Сёко, поворачивая голову в сторону учителя. Шея неприятно заныла, а Гето облегченно выдохнул, когда смог почувствовать пальцы правой руки.       Шаман между ними снова протестующе завозился, сжимая бедра девушки сильнее и не давая подняться с койки. Яга сделал вид, что не заметил.       — Ещё нет, — мужчина посмотрел на наручные часы, затем на Годжо, спрятавшегося за Сёко, и криво улыбнулся. — Можете отдыхать пока.       — Хорошо, наберите нас тогда, — попросил Гето и успел убрать руку до того, как на неё приземлится подруга. Лимит исчерпан. Разминка пальцев только начинается, чтобы до задания восстановить отток крови. Не дай бог рука онемеет в самый неподходящий момент. Сатору до конца жизни стебаться будет.       Масамичи на прощание кинул что-то по типу «обязательно» и исчез также тихо, как и появился. Короче, эффектный мужчина и методика воспитания у него интересная. Но его воспитанники не рекомендуют.       — Он ушёл?       — Сатору, а ещё громче не мог?       — Конечно мог!       — В тебе никто не сомневался. — Сёко упала на единственную подушку и попыталась развернуться на кровати, чтобы лечь на спину. Сугуру послушно отодвинулся на край, отдавая полноправное господство на койке девушке, а Сатору положил голову на живот, забираясь рукой под её майку.       — Не смей, — пробормотал над ухом блондина шаман.       Запретный плод сладок.       Для Годжо уж точно.       Он лег на живот, сгребая за талию Сёко и приподнимая майку чуть ли не до кружева лифчика. Он был красным, это подарок Гето на восемнадцатилетие.       — А что так? Ревнуешь?       — Времени мало, — заявил Сугуру и схватил за запястье друга. — Не успеете.       — Ты сомневаешься в моих способностях?       Иейри засмеялась, прикрывая рот рукой и боясь смотреть на застывшего рядом Гето. От него исходило ни то недовольство, ни то недоумение, но что-то неладное чувствовалось уж точно. Сатору вырвал руку из его цепкой хватки и потянулся к ребрам девушки, дабы в тысячный раз пересчитать их.       Вот только он каждый недочет, каждую неровность наизусть помнит, с закрытыми глазами безошибочно найдет.       — Сугуру прав.       — Да вы сговорились сегодня?       Раздражение Годжо чувствовалось так, что его буквально можно было резать, так тяжело оно давило на всех. У Сатору и так энергия мощная, сильная, показывающая всем свое превосходство, а когда шаман испытывал такие негативные эмоции, то проще было отойти от него на безопасное расстояние, радиус которого не метрами измерялся, а километрами.       Он в последний раз обиженно надул губы и снова опустился на голый живот, в отместку сильно давя подбородком на нежную кожу. Сёко молчала.       — И что делать будем тогда? — спустя минуту молчания осведомился Сильнейший и длинными пальцами начал рисовать только ему понятные узоры на коже девушки. — Спать — не вариант, что-то продуктивное — у меня желания нет, а всё остальное вы запретили.       Друзья переглянулись. Действительно, всё остальное они запретили. А что прячется под этим словосочетанием знать не особо хотелось, но догадки были.       — Ну, — протянул Годжо. — Предложения есть?       — А чего ты хочешь? — Сёко приподнялась на локтях и вопросительно изогнула бровь; подушка была украдена в ту же минуту проворной рукой Гето. — Примерно.       — Много чего.       — Конкретнее.       Сугуру не вмешивался, а втихую взбивал подушку, на которую у него были очень большие планы.       — Но вы же это запретили.       — Сатору!       — У нас осталось около получаса, не тяни кота за яйца, а говори уже.       Гето кивнул головой в знак согласия и взбитую подушку подложил под голову, обещая себе, что поднимется с неё только по приказу Яги. А если кто-то посягнет на его заслуженный отдых длиною в двадцать с лишним минут, то он, не стесняясь, пошлет его туда, где так часто бывает Сёко.       В шутку, конечно.       И любя.       — Знаешь что... — противно начал Годжо, подозрительно улыбаясь.       — Двадцать восемь минут.       — Иейри...       — О, уже двадцать семь. Всё меньше и меньше.       — Не начинай.       — Ты сам начал. Извини, но в жопу заглядывать не буду и в душу лезть тоже, поэтому говори прямо.       — А в жопу и не надо, — выдал Сугуру, чем очень сильно удивил друзей, который уставились на него, по-дурацки хлопая ресницами.       — Он не особо любит в жопу, — пояснил Гето и улыбнулся уголком губ.       Сатору открыл рот и сразу закрыл его, не находя достойного ответа. Сёко лишь поджала губы, стараясь скрыть свою довольную мину, и подняла руки вверх в знак капитуляции, когда испепеляющий взгляд переместился с Гето на неё.       — Мы сейчас действительно будем обсуждать мои сексуальные предпочтения?       — Не будем, Яга звонит, — Иейри показала на вибрирующий телефон и потянулась за ним, силясь не упасть лицом в жесткий матрас. Жаль только, что Годжо перехватил средство связи и нажал на кнопку приема вызова.       — Да? Я слушаю. Нет, Сёко не может ответить. Почему? У неё рот занят, — тараторил шаман, предварительно повернувшись спиной к девушке. Гето звучно засмеялся и сильнее ухватился за подушку, которой Сёко хотела ударить Годжо по голове. — Да, хорошо, передам.       Когда телефон был возвращен на законное место, а битва за подушку была проиграна, Сатору вывернулся из-под руки девушки, лизнул её оголенный живот и бросил напоследок, прежде чем скрыться в коридоре:       — Через пять минут Яга будет ждать нас в холле.       И Годжо прекрасно услышал, как Сёко на него прикрикнула:       — Твою мать! В следующий раз я лично отгрызу твой причиндал.