Озеро

      Тёмная гладь воды, испещренная множеством маленьких волн, смотрит на него. Она облизывает гальковый берег, кокетливо хлюпая и чавкая, прикидываясь мирной и тихой, скрывая свою суть дьявола, что сдавит в своих тисках, проберётся внутрь и начнёт высасывать силы, пока не сдашься и не погрузишься на каменное дно под весом объятий гудящей воды.       Уэльса трясло от этих мыслей.       Но и не думать об этом не может.       Каждый раз, как он слышит этот хлюпающий звук, как видит эту лживую гладь, его виски сдавливает так, будто его закинули сразу на дно. И если он не успевает не даться этому чувству, спазмы начинают сковывать его живот и грудь, не давая свободно вдохнуть; а ноги не дают сбежать, примерзая к земле. Тьма в глазах поглощает все образы вокруг, гул в ушах поглощает все звуки.       И остаётся только он наедине с озером в котором он тонет.       Это не приходило только в тех случаях, когда он был изначально занят задачами страны или делами своих людей. По большей части из-за того, что ему было легче мысленно сбежать, было на что отвлечься. Отчасти потому что в таких ситуациях нередко возле него караулил кто-нибудь из уэльского парламента, Шотландия или Англия.       Конечно, предложение стакана воды тонущему звучит как натурально издевательство - особенно от Англии - но оно более менее помогает. Особенно после того, как его втихую отведут в более спокойную обстановку и дадут посидеть.       Главное пить по чуть-чуть.       Сейчас же Уэльс шел вверх по пути к остановке, откуда он смог бы доехать до загорода где Англия купил новый частный дом.       Он решил сократить путь через парк и застыл перед берегом речки за оградой, внимательно смотря на испещерённую маленькими волнами тёмную гладь воды, что размеренно облизывает гравий на суше. Тревога своим липким холодом подступила к его позвоночнику, вызывая дрожь в напрягшихся плечах.       Уэльс усилием воли отвернулся и глубоко вдохнул менее тревожный запах лета в городе. Осмотрелся на парк где ходили по тропинкам, лежали на траве, читали и играли в разные игры мирные жители, прислушался к размеренным голосам, смеху и шагам; и продолжил свой изначальный путь, стараясь не ускорять своим спешным шагом итак поднявшийся кровоток в венах, и не прислушиваться к болезненно стучащему сердцу.       Вообще не думая, начав напевать что-то себе под нос, подставляя голову Солнцу, ощущая твёрдую землю под ногами и застывшие в воздухе запахи.       Чем дальше Уэльс отходил от темноты водного дна, тем спокойнее ему становилось.       На пятом метре от берега он уже не обращает внимание ни на страх, ни на преследующие его скрытые обиды, злость и страх, которые сквозь пелену времени и усилий напоминают так о себе своему гордому Уэльсу.