Жутко, чудаковато, фатально: Семейка Аддамс АУ

Пат натыкается на него в университетской библиотеке. Все происходит так обыденно: Пат заворачивает к стеллажу дискретной математики, и вот он здесь, стоит вполоборота, уткнувшись в раскрытую книгу, полностью потерянный для мира. Пран. Пат узнает его моментально. По ровной осанке, по изгибу шеи, по запаху старых книг и земли. Пран все тот же: отрешенный, спокойный, погруженный в себя, таинственный и притягательный. Пран совсем другой: он вытянулся, раздался в плечах, черты его лица стали более взрослыми, зрелыми. Пран невероятно красивый. Пат немного гипервентилирует. Он не видел Прана 4 года. Он ждал встречи 4 года. Он не знал, увидятся ли они вообще. Это все так внезапно. Ничего удивительного, что его тело забывает, как дышать. Пран отрывает взгляд от учебника и замечает Пата. Он закрывает книгу и поворачивается к нему всем телом. У Пата уходит почти 30 секунд на то, чтобы вспомнить, как ходить. Пат делает шаг вперед, другой, и одним стремительным движением сжимает Прана в объятиях и отрывает от пола. Он обнимает крепко-крепко и слегка покачивает из стороны в сторону. Ему плевать, что подумают другие. Ему плевать, что подумает Пран. — Ты здесь! — восторженно говорит он, опуская Прана на пол, но не разжимая объятий. — Тесно, — отзывается Пран. Пат смеется и отстраняется, давая тому больше свободы. — Ты читал мои письма? — Мн, — говорит Пран. — Хорошо, — кивает Пат. Они стоят друг напротив друга, и Пат так счастлив, что просто выводит большими пальцами круги на предплечьях Прана и глядит ему в глаза, как конченный маньяк. — Мне нужно отметить эту книгу у библиотекаря, — наконец, говорит Пран, демонстрируя зажатый в руке учебник. — Ты пойдешь со мной. И Пат идет. Он все равно забыл, зачем притащился в библиотеку. На выходе из библиотеки Пат спрашивает, можно ли ему понести сумку Прана. Пран разрешает. В школе Пран ни разу не разрешал ему этого. Они идут по тротуару вдоль кампуса факультета прикладной физики. В воздухе стоит запах цветущих деревьев, вокруг ни души и даже трафик с дороги почти не слышен. Они шагают плечом к плечу. Пат украдкой ловит ладонь Прана в свою. Пран не отнимает руки. --- Пазл Пата сошелся. Пран возвращается в его жизнь, и все становится именно так, как должно быть. Они будто не расставались, но теперь все даже лучше, чем прежде. Пран позволяет ему делать для него вещи: позволяет держать себя за руку и покупать обед, и провожать от дома до архитектурного корпуса и от архитектурного корпуса до дома. Пран слушает, как Пат болтает о своем дне и всяких мелких глупостях, и не уходит. Все выглядит почти так... будто Пран тоже скучал? Будто он позволяет Пату наверстать время, что они провели в разлуке. Пат ошивается в комнате Прана почти каждый вечер. Да, Пат упомянул, что их кондо находятся друг напротив друга? То, что ему больше не нужно карабкаться в окно Прана, определенно упрощает вещи. Они возобновляют эксперименты. Пран не может перевезти сюда стул со сдерживающими ремнями, но он владеет несколькими техниками связывания и использует обычный стул или кровать, чтобы зафиксировать Пата и ограничить его движения. Они используют кляпы, чтобы не тревожить соседей-студентов. Они узнают друг друга заново. Снова пробуют электричество. И иглы под кожу. И гвозди. И пытки водой. Пат дает им немного времени привыкнуть, прежде чем возобновляет поцелуи. Это случается спонтанно. Пран высвобождает его из веревок после очередного эксперимента, и Пат неосторожно встает с постели. Затекшие после связывания ноги подкашиваются, и Пран подхватывает его за плечи и направляет их обоих на кровать. Они падают на матрас лицом к лицу. Пат улыбается, и уголки губ Прана также приподнимаются в легкой полуулыбке. Пат подается вперед и аккуратно и нежно целует Прана в губы. --- Они устанавливают крюк в потолке и впервые экспериментируют с подвешиванием. Все тело Пата опутано причудливыми узлами. Его руки связаны позади и зацеплены за болтающееся сверху крепление. Они натянуты достаточно высоко, чтобы Пат мог стоять лишь на цыпочках, постоянно переступая с ноги на ногу в поисках равновесия. Его корпус кренится вперед, голова опущена, волосы мокрые, и капли пота падают на паркет. Веревки сдавливают грудь, мешая сделать полный вдох. Поперек его горла также натянута веревка. Пат висит так уже 40 минут. Пран чертит что-то за столом в двух шагах от него. Он сидит вполоборота, и когда Пат вскидывает голову, он может видеть его умиротворенный профиль. Пат на грани. Пат не только на грани физических сил, он на грани возбуждения. Подвешивание или связывание, он не знает, что послужило триггером. Дело в том, что на Пате нет одежды. И у него стоит. Не то чтобы ему раньше не приходилось раздеваться для экспериментов. Не то чтобы он раньше не возбуждался. Но это впервые, когда при Пране у него стоит на полную. Стопроцентный, полномасштабный мужской стояк. И у Пата не маленький стояк. Пран откладывает чертеж и подходит к нему с блокнотом в руках. — Что чувствуешь? — спрашивает он. — Жар, беспомощность, сдавленное дыхание, покалывание в затекших мышцах, возбуждение, — перечисляет Пат. — Боль? — 2 из 10. Пран фиксирует информацию в блокноте и оглядывает Пата. — Что-то заставляет тебя возбуждаться больше, чем обычно? Пат сглатывает. — Я думаю о твоих руках. О том, что ты можешь смотреть и трогать меня. — Значит, хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — уточняет Пран. Пат выдыхает: — Да. Пран ослабляет веревку, которая крепит запястья Пата к потолочному крюку, и Пат может выпрямиться. Он пошатывается, и Пран подставляет плечо, чтобы Пат мог прислониться к нему. Пат прижимается к боку Прана, наваливается на него, потому что ноги плохо слушаются, а голова кружится. Пат старается не раздавить Прана своей неповоротливой тушей, но Пран стабилен и держит крепко. — Такой сильный, — бормочет Пат. Руки Пата по-прежнему связаны за спиной и зацеплены за крюк. Он смаргивает цветные круги перед глазами и обнаруживает лицо Прана близко-близко к своему. А затем он ощущает руку на своем члене. Ладонь уверенно водит вверх и вниз по стволу, и Пат беспомощно стонет в висок Прана. — Хороший мальчик, — говорит Пран. Пат кончает. --- Той ночью они впервые занимаются любовью: страстно, нещадно, финально. Когда Пат входит в Прана, он чувствует, что каждая молекула его тела знает каждую молекулу тела Прана. Он угадывает все чувствительные места на теле Прана, он знает, как сделать больно и насколько сильной должна быть боль. Он ловит ртом стоны Прана. Он заставляет Прана кончить 6 раз. Пат действительно собирается остановиться на 4-х, но когда он спрашивает Прана, как тот себя чувствует, Пран отвечает, что Пат напугал его, и просит сделать так еще раз. --- — Знаешь, Пран, я разгадал твою загадку, — говорит Пат. — Мне потребовалась пара лет, но я понял, что ты имел в виду. Они прогуливаются вдоль залитой лунным светом аллеи неподалеку от их жилого комплекса. Пран любит это место, потому что половина фонарей разбита, и по ночам здесь темнее, чем на тротуарах вдоль дорог. — Мн? — говорит Пран. — Помнишь последнее, что ты сказал мне перед отъездом? — Ты задаешь не тот вопрос, Пат, — слово в слово цитирует Пран. Пат обгоняет Прана и останавливается напротив, лицом к лицу. Пран тоже останавливается. — Я правда не понимал, с чего ты вдруг сказал, что я задаю не тот вопрос. Ты сам велел спрашивать, если я чего-то захочу. И в ту ночь я хотел поцеловать тебя в последний раз. Я был таким глупым и незрелым. Я не понимал, что это означает. Но у меня из головы не лезла твоя фраза: «ты задаешь не тот вопрос». И спустя какое-то время я спросил себя: Почему я хочу поцеловать Прана? Для чего я каждый раз об этом прошу? Чего я на самом деле хочу? Тогда я подумал, что хочу, чтобы ты был рядом, хочу встречаться с тобой. И может быть верный вопрос: «Ты будешь моим бойфрендом?» Но это совсем тебе не подходит. Ты не можешь быть чьим-то бойфредом, Пран. Ты — это что-то абсолютное. Ты случился со мной раз и навсегда. На всю жизнь, — Пат сглатывает и проводит рукой по волосам. — И тогда я понял, Пран. Я нашел верный вопрос, — Пат пристально смотрит на Прана, затем опускается перед ним на одно колено. — Пран, ты хочешь быть вместе со мной до самой смерти и после смерти тоже? Хочешь прожить со мной каждый день? Хочешь ставить надо мной эксперименты и делать меня несчастным? Хочешь, чтобы нас похоронили в одной могиле, живыми или мертвыми? Хочешь разделить вечность вместе, в этой жизни и во всех следующих? Хочешь, Пран? Посреди безлюдной улицы, в самое темное время суток и под ликом полной луны Пран говорит: — Мн.