Роза и гиацинт

Старинный императорский дворец был великолепен. Множество роскошно обставленных комнат, мраморные лестницы с позолоченными колоннами, широкие окна и балконы, выходящие в розовый сад. Каждая стена украшена барельефами или картинами известных мастеров. На резных подставках расположились вазы из лучшего фарфора, привезенного со всех уголков Империи. Любой, кто попадет сюда, будет очарован или возмущен его красотой. Однако, спешащую по коридору императрицу Изольду роскошь не трогала. Рожденная в знатном дворянском роду она никогда не обращала внимания на окружающие ее с детства богатства. Императрица хотела пригласить императора на чаепитие. Для этого она надела одно из своих лучших платьев. Облегающее сверху, но расходящееся волнами к низу с длинным шлейфом оно подчеркивало элегантность и естественную нежность фигуры. Приглушенный фиолетовый отлично сочетался с черными вьющимися волосами. Образ дополнял комплект серег и колье из горного хрусталя. Воистину, ее не зря называли самой великолепной розой императорского дворца. На самом деле Изольда заранее послала два приглашения императору, но он не ответил. Наверняка они затерялись в многочисленных бумагах. В последнее время император очень занят. Если Изольда напомнит ему о чаепитии, он обязательно отложит свои дела. — Прибыла Ее Величество Императрица! — стража открыла перед ней массивные двери в кабинет. Освальд поднял усталый взгляд. — Мой император! Вы уже закончили? Даже если и нет, вы обязаны отдохнуть. Идемте со мной. Я подготовила чудесный молочный чай. — Простите, Императрица, — Освальд убрал документы и направился к выходу, — у меня важная встреча. Я не могу ее перенести. — Император может все! Прикажите этим нахальным аристократам убраться и идемте в сад. — Изольда! Я уже откладывал свои дела в прошлый раз ради нашей прогулки по столице, которая, смею напомнить, едва не кончилась скандалом из-за вас. — Хорошо. Тогда давайте завтра… — Изольда в бессилии опустила голову. Император уже скрылся за дверью. Он никогда ее не любил. Их брак — выгодная договоренность между ним и ее семьей, чтобы получить больше власти и влияния. Обычная практика в благородных кругах. И все же она отчаянно жаждала его любви. Не родилось еще в мире мужчины, который не пал перед столь прекрасной женщиной, как Изольда. У императора не было фаворитки и не будет, пока она его законная жена. Рано или поздно Изольда добьется взаимности, нужно лишь немного потерпеть. Несмотря на неиссякаемую решимость, сейчас ей было больно. И, как бывало всегда, ее боль превратилась в пылающую ярость. Подобно стреле, Изольда пронеслась по коридорам дворца и выбежала в сад. Она постаралась унять дрожащие руки и глубоко вдохнула. Аромат роз остудил мысли и принес толику спокойствия в мечущуюся в агонии душу. Императорский сад роз был ее любимым местом во дворце. Здесь она проводила встречи с аристократками, читала романы и пила чай. Огромный, он занимал одну треть от всей территории и требовал колоссальных человеческих затрат. Раньше им занималась предыдущая императрица Кларисса, мать Освальда. Она привозила розы со всей империи, нанимала лучших садовников, чтобы даже самые капризные цветы смогли прижиться в столичном климате. Получилась удивительная композиция, настолько чарующая, что среди аристократов появилось поверье: если признаешься в любви и получишь согласие в императорском саду роз, то всю оставшуюся жизнь проведешь с любимой. После смерти Клариссы сад забросили. Освальда он волновал мало, чиновникам уход казался слишком расточительным. Изольда взяла заботу о нем на себя. Ей удалось восстановить часть погибших цветов, она активно занималась закупкой и посадкой новых сортов. В одном из боковых ответвлений слуги накрыли столик на двух персон и ждали возвращение венценосной пары. Изольда махнула им рукой и села за стол. Почему же? Почему же у нее не получается? Служанки неловко переглянулись. Самая смелая подошла к императрице. — Госпожа, нам подавать закуски? Его Величество придет? — Убирайтесь! Слуги послушно исчезли. Когда Изольда стала императрицей многие работники дворца сочувствовали ей, видя холодность императора. Однако она была капризна, эгоистична и жестока, не редко поднимала руку на своих служанок. Симпатия быстро улетучилась. Ныне большинство предпочитало не связываться с императрицей вообще, а то и злорадствовать, наблюдая за ее одиночеством. Изольда скинула чашку со стола. Пусть гнева в ней поубавилось, но сердце продолжало жечь огнем. В ней все было идеально. Внешность. Ум. Богатство. Влияние. В романах упорные девушки всегда добивались внимания кавалеров. Изольда услышала шаги. Она тут же поправила платье и приосанилась. В груди вспыхнул огонек надежды, который мгновенно погас. На поляну вышел совершенно другой мужчина. — Приветствую, Ваше Величество императрица. Простите, я гулял по саду и случайно наткнулся на вас. Вы ждете императора? — Граф Оливер, это не ваше дело. Идите куда шли! — Позвольте, императрица. — Оливер сел на свободное место. — Ни для кого не секрет, что император пренебрегает вами. Изольда вцепилась в платье. Граф был лишь одним из вассалов ее рода. Он имел немного влияния, да клочок земли на юге. Основа его титула — деньги. Оливер располагал обширными связями с торговцами и вел закупку по запросам. Это также означало, что его можно было заменить в любой момент. И подобный человек смеет говорить ей столь прямолинейные слова?! — Я не желал вас оскорбить. Наоборот, я хочу помочь. — И как же? — Вы слышали историю о мальчике, чьи амбиции были похоронены до рождения? О мальчике, который потерял семью, получив взамен безразличную к его чувствам Империю? — За кого ты меня принимаешь? Я знаю о прошлом императора! Он был последним из прямых наследников. Никто никогда не думал, что он взойдет на трон. И все же судьба распорядилась иначе. После смерти всей семьи, у него не осталось выбора. Я понимаю, какие жуткие раны это принесло ему. Потому я всем сердцем желаю помочь! — Изольда ударила ладонями по столу. — Но Освальд не дает мне и шанса! — Понимаете ли, императрица, ледяное сердце, что вы жаждите растопить… — Оливер сделал небольшой глоток чая — Это уже сделали за вас. — Ты хочешь сказать, что у меня есть соперница?! — Императрица вскочила, едва сдерживая гнев. — Это невозможно! Освальд не встречается с аристократками! Неужели его избранница простолюдинка? Это смешно! — Поэтому вам нужна моя помощь. — граф улыбнулся.

***

Приемная, в которой герцог ждал аудиенции, была обставлена скромнее остальных, в темно-фиолетовых тонах с добавлением серебра, а не золота, которым пестрила большая часть дворца. Именно ее император чаще всего использовал для встречи с ним. Хейли был не против. Наоборот, она ему нравилась. Когда он, будучи еще молодым юношей, первый раз попал в императорский дворец, то поразился его красотой. До того момента Хейли считал, что поместье их семьи — самое величественное здание в Империи. Но красота дворца была тяжелой и сухой. Большие залы казались пустыми и громоздкими, несмотря на мельтешащих слуг. Высокой потолок не дарил ощущения открытого пространства, а давил непомерным грузом прожитых веков. Став главой рода, Хейли был вынужден часто посещать столицу, но он всегда старался покончить с делами скорее и уехать домой. Так было раньше. Служанка как раз закончила разливать чай, когда из коридора послышались голоса. Император открыл дверь. — Приветствую вас, Ваше Величество. — Хейли поднялся и склонился в традиционном поклоне. — Рад вас видеть, герцог. — император повернулся к служанке — Оставь нас и скажи, чтобы меня не беспокоили. Девушка послушно кивнула и тихо вышла. Освальд облегченно вздохнул. — Я правда рад, что ты пришел сегодня, Хейли. — Освальд повалился на диван и устроил голову на плече герцога. — Власть не так сладка, как об этом говорят? — Хейли мягко улыбнулся. Стянув перчатку, он осторожно провел по темным волосам императора. Император — лицо своей страны. Образ, на который должны равняться все подданные. Если император позволяет себе аморальные вольности, их могут позволить остальные. Таков принцип империи. Каждый император приносит что-то свое в ее облик, искажая законы и порядки. Освальд — мрачный и строгий правитель. Но Хейли отчетливо видит в нем очень одинокого человека, с трудом подпускающего кого-либо к себе. Его стремление к привязанности пресекается недоверием. — Я не понимаю, как к этому можно осознанно стремиться? В последнее время проблемы растут в геометрической прогрессии. У меня чувство, что чертова империя разваливается! Еще и Изольда никак не успокоится. — Не будь с ней слишком строг. — Ты ее жалеешь? — Родители продали ее. — И тем не менее на свадьбе она была счастливей всех гостей вместе взятых! — Освальд резко повернулся. — Здесь ты и я. Так почему мы говорим о ней? — он потянулся вперед и коснулся чужих губ. Это было их маленьким секретом. Императору не полагалось иметь любовниц и уж тем более любовников, хотя едва ли это останавливало кого-то в прошлом. Об этом не говорили прямо. Это порицалось обществом. Это было обычной практикой для многих благородных дам и господ. Однако Империя переживала не лучшее время, требовалось соблюдать осторожность в любом деле. Их первая встреча произошла давно и не вызвала бурных эмоций. Юного Освальда, как члена императорской семьи, представили всему влиятельному кругу аристократов. Хейли был одним из многих, кому он в тот день пожал руку. Они едва ли удостоили друг друга взглядом. Аристократы не возлагали никаких надежд на последнего в списке наследника, в свою очередь Освальд уже тогда недолюбливал подобные сборища. Отец пророчил ему судьбу рыцаря, и юноша не видел смысла в лживых расшаркиваниях. Хейли же пытался разобраться с новыми обязанностями и недавно приобретенной женой, сосватанной родителями. Судьба — капризная дама. Императорская семья была убита. Освальд вынужден занять трон. Многие тут же захотели сделать из него марионетку и прибрать власть к рукам. Освальду марионеткой становиться не хотелось. Он искал полноценных союзников, а не желающих оторвать себе кусок побольше. Тогда-то они познакомились по-настоящему. Бывает так, что люди не могут сойтись, как не пытаются. Отчаянно желают дружбы или любви, но оказываются не у дел. А бывает, что лишь узнав кого-то ближе, они соединяются как пазлы, вместе создавая более удивительную картину, чем в одиночку. — Мне жаль, но в этот раз я приехал по делу. — И ты туда же? — Освальд демонстративно отодвинулся на другую сторону дивана. — Если ты хотел рассказать про южные провинции, то я могу прожить без этой информации. — Нет, боюсь дело в другом. Повстанцы. — Я поручил заниматься ими канцлеру. Тебе не нужно заморачиваться. — Боюсь придется. Ты знаешь, мне принадлежат обширные земли на западе. Большая их часть покрыта дремучим лесом. Границы охраняются, но забираться вглубь буреломов слишком затратно. В последнее время я получаю скверные известия. Кажется, в этих лесах кто-то решил организовать лагерь. Я не уверен, но признаки указывают на повстанцев. — Черт. Это плохо. — Освальд подошел к окну и облокотился на подоконник. — Только их сейчас не хватало. Они правда думают, что их жалкие пакости смогут чем-то помочь народу? Из-за них все становится хуже. Мало мне того, что империя никак не вылезет из послевоенного кризиса, так и отец дурью какой-то на троне маялся! Еще эти умники! — Сейчас мы считаем, что их силы ничтожны. Но я боюсь, мы недооцениваем их. Не знаю, чувство на душе мерзкое. — Хейли приблизился к Освальду и попытался через плечо выглянуть в окно. Оно выходило на внутренний двор и ничего интересного там не происходило. Герцог фыркнул. — Стоит ли оставить все как есть и устроить ловушку? Или согнать их в другое место? — Пусть убираются. Я отправлю людей через канцлера, если хочешь. — Не стоит. Я справлюсь. Ресурсы сейчас нужны здесь. Они застыли, рассматривая двор за окном. В эти мгновения мир за пределами комнаты потерял значение. Пока эта минута растянулась в вечность, не важно, что было до и что будет после. Умиротворение и спокойствие, надежность и нежность — пожалуй, это и было их любовью. — Скоро ведь летний бал. — Освальд вздохнул. — Надеюсь, смогу избавиться от официальной части побыстрее. — Тему уже утвердили? Хочу знать, к чему готовиться. — В этот раз вопрос не по адресу. Подготовку к летнему балу поручили императрице. Она еще ничего не говорила. — Если подумать, — Хейли опустил голову на руки, — этим всегда занимались императрицы. — Я рад, что у меня стало на одну головную боль меньше. Пошли на диван. Я выделил на встречу два часа. Тем временем в противоположной части дворца красивая миниатюрная ваза, привезенная с далекого восточного континента, созданная лучшими мастерами из лучшего фарфора, украшенная изысканным традиционным узором безжалостно разбилась об стену. Изольда тяжело дышала. Некогда роскошное убранство комнаты было разрушено, перевернуто, разбито и разломано. В ее душе бушевала буря. Ревность. Ненависть. Отчаяние. Эти чувства клубились, разрывая на части сердце. — Как подобное могло произойти! Предпочти мне мужчину! Я не верю! Слова Оливера были вежливы и корректны, но не требовалось обладать сильной проницательностью, чтобы увидеть в них откровенную издевку. «Ты настолько плохая жена, что муж бегает от тебя к мужчине». Изольда жалела, что позволила графу быстро уйти. Стоило расцарапать ему лицо, чтобы стереть вежливую ухмылку! Изольда не верила. Не хотела верить. Оливер выложил ей все, вплоть до имени. Проверить его информацию не составило бы труда. Подсознательно императрица приняла правду, но ее упрямая натура хотела отрицать все, что причиняет ей неудобства. За вазой полетел подсвечник. Изольда села на кровать и обхватила голову руками. Не время сдаваться. У нее все еще было то, что никак не получить какому-то любовнику — официальный статус. И пока он у нее есть, она не проиграет. Подуспокоившись, Изольда вышла в коридор и заметила, как служанка меняла цветы в вазах. Заместо увядших роз, он ставила какие-то жалкие плебейские цветочки. — Что ты делаешь?! — Цветы…они завяли…я…- служанка испуганно попятилась. — Как ты смеешь менять розы на это?! — Но, Ваше Величество, они… — Ты перечишь мне?! Неси новые розы! Служанка не осмелилась возражать и поспешила скрыться от разгневанной императрицы. Изольда с грустью посмотрела на оставленные цветы. На ум пришла замечательная идея. Ей впервые доверили организацию большого мероприятия, почему бы не выбрать темой розы? Летний бал — один из двух самых масштабных приемов императорской семьи. Он проводится в первую очередь, чтобы показать статус и могущество. Приглашенные аристократы стремятся обзавестись новыми связями, молодые девушки удачно дебютировать в высшем обществе. Изольда уже видела огромный зал, украшенный венками роз, легкие летние тона тканей на занавесе и музыку восточных земель. Сад роз будет освещен сотнями огней, специально подготовленные места отдыха у самых роскошных кустов не оставят равнодушными никого из гостей. Это будет прекрасно! И это было прекрасно. Время пролетело незаметно, летний бал наступил. Императрица загоняла слуг до полного изнеможения, но результат того стоил. Она подобрала самые нежные ткани, стены зала расписали специально приглашенные художники. Теперь, если чуть прикрыть глаза, можно представить, что ты танцуешь на цветочной поляне. Большую часть действия перенесли в сад роз. Бал проводился с вечера до утра, потому императрица усилила охрану и поставила больше людей, чтобы они могли вывести заблудившихся. Огромное количество огней и легкая музыка создавали поистине удивительную атмосферу. Пожалуй, это был самый грандиозный летний бал за последние несколько лет. Изольда поправила ткань на наряде. Для бала она приказала сшить пышное алое платье с открытыми плечами и полупрозрачными рукавами. Несколько венчиков роз украшали грудь и волосы. Сам подол был собран подобно розе. Императрица стояла вместе с императором, одетым не в пример скромнее — в традиционном императорском камзоле черного цвета с небольшим количеством золотой вышивки — у парапета и приветствовала прибывающих аристократов. Это была нелюбимая часть Изольды. Пусть она и находилась рядом с любимым, но не могла обмолвиться с ним даже словечком, вынужденная расшаркиваться с гостями! Она почти не слушала, что они говорили, предвкушая. По правилу первыми всегда танцевали император с императрицей. Остальным было позволено присоединиться после первой песни. Освальд подал Изольде руку, и они вышли в середину зала. Раньше их танец казался волшебным. Это был миг ее полного триумфа. Никто другой не мог претендовать на место подле императора. Но сегодня…сегодня все было не так. Для зрителей их танец может и выглядел великолепно, но Изольда больше не чувствовала волшебства. Были ли виноваты мысли, преследующие ее c разговора с Оливером или она наконец решилась посмотреть правде в глаза, неважно. Факт оставался фактом, танец был обычным. Освальд вел себя с ней также, как с любой другой аристократкой. Его движение точные и плавные — механические. Его выражение лица с легкой улыбкой — минимальная вежливость. Ничего больше. Музыка закончилась. Обычно они расходились по своим делам: император обсуждать политику, императрица разговорить с аристократками. Изольда дотронулась до руки Освальда. — Как вам прием? Я старалась. — Бал получился прекрасным. Вы проделали замечательную работу, Императрица. — эта похвала совсем не радовала Изольду. Освальд говорил обезличено, как император, что хвалит подчиненного, а не человек, что выражает собственные чувства. — Рада, что вы оценили. Но нравится ли прием лично вам? Он по душе тебе? — Вы правда хотите услышать? Изольда кивнула. — Красиво. Но я бы предпочел, чтобы здесь было меньше роз. Прошу меня простить, вынужден откланяться. Изольда проводила императора взглядом. Меньше роз? Почему? Главная тема бала — розы, их не должно быть мало. Если Освальду что-то не нравилось, он мог сказать ей до утверждения проекта. Но видел ли он проект? Изольда не подумала об этом, но мероприятие курировал канцлер. Возможно, Освальд поставил подпись не глядя, доверяя одному из своих самых преданных сторонников. Ему не понравилось. Он постарался высказаться нейтрально, но тон все равно был пропитан неприязнью. Неужели к ней? Она шла через зал, не обращая внимания на приветствия и поклоны. Сердце болело. Чужие улыбки и веселый смех, звон бокалов, музыка, которую она с трепетом подбирала — все казалось бессмысленным и глупым. Раздражало. Императрицу окликнули совсем рядом. Очередной аристократ, до которого Изольде не было дела. Жалкая, ничего не стоящая, наглая, настырная мошка, пытающаяся втянуть ее в беседу с еще парой никчемных личностей. Она уже хотела закричать, когда услышала имя, названное графом Оливером в день чаепития. Мир перестал существовать, раскололся на сотни искаженных отражений. Звуки превратились в белый нарастающий в такт сердцу шум. Назойливого аристократа сопровождал мужчина, посмевший украсть ее императора. Шатен. Слишком старый для того, чтобы беззаботно веселиться в саду, но слишком молодой, чтобы ворчать в компании канцлера. У него было приятное, даже красивое лицо. Если бы сердце Изольды не было занято, она могла бы обратить на него внимание. Что важнее, императрица знала это лицо! Она не раз видела герцога во дворце. Раньше девушка не придавала этому значения, ведь сама мысль, что Освальд мог встречаться с мужчиной не приходила ей в голову. Теперь становилось очевидным, почему аристократ, чьи земли расположены далеко на западе, часто бывает в столице. Изольда хотела бы что-то сказать, но слова не приходили. В любое другое время она, не думая, схватила бы ближайший стакан и выплеснула бы содержимое на обидчика. Сейчас все ее существо пребывало в смятении. Мысли обезумевшими птицами кружились в голове, перекрикивая друг друга. Герцог тем временем извинился перед собеседниками и ушел в сторону сада. Толпа быстро скрыла его от глаз Изольды. Императрица продолжала стоять, едва осознавая, где находится. Сквозь шум и гулкие удары собственного сердца она отчетливо слышала слова, что аристократы, шепча, передавали по залу, прятали за улыбками и искусными веерами. «Бал великолепен! Императрица постаралась на славу!» «Сразу видно, что делом занимался человек с изысканным вкусом!» «Пожалуй, это самый красивый бал в году». «А император по-прежнему не уделяет внимания императрице». «Ничего удивительно. Выбрать такую тему для своего дебютного мероприятия, тоже самое что дать императору пощечину!» «Жаль, императрица забыла, что ненавистным розам император всегда предпочитал голубые гиацинты». В груди невыносимо жгло. Она лишь кукла, марионетка, имевшая в своей жизни все и в тоже время ничего. Ее жизнь зависела от отца. Отца, который видел в ней ценный ресурс, но не дочь. Слуги, одежда, драгоценности, признание в обществе принадлежали Изольде покуда она слушается его. Стоит хоть раз оступиться, и отец выкинет ее за порог быстрее, чем капля дождя упадет с неба. Даже став императрицей, Изольда не получила реальной власти, только видимость уважения и признания. Но этого было достаточно. Изольда не желала власти и ответственности. Она хотела прожить жизнь, полную наслаждений: есть изысканную еду, одеваться в роскошные платья, носить дорогие украшения, гулять и веселиться днями напролет. Все, что ее окружает — иллюзорно, готово рассыпаться в любой момент. И это страшно. Одна только мысль о том, насколько лжива и притворна ее жизнь, вгоняет Изольду в ужас. Но ее любовь настоящая. Непризнанная горькая любовь. Любовь, это все, что у нее есть. Потерять ее, значило потерять себя. Она не хочет об этом думать. Она не может об этом думать! Груз непомерно велик. Если Изольда хотя бы на краткий миг допустит реальность этого груза, ее хрупкие плечи не выдержат. Она сломается. Лгать вечно невозможно. Ах, если бы в этом мире был тот, кто смог бы взять на себя ее груз и сгореть вместе с ним.

***

Хейли пробирался сквозь толпу к саду. Традиционно аристократы должны были приходить на официальные приемы в одежде, соответствующей их статусу. Чем он выше, тем более роскошный и дорогой наряд тебе позволен. Однако летний бал был одним из немногих исключений, когда каждому дозволялось сверкать во всей красе. Поэтому у Хейли рябило в глазах от многообразия цветов, украшений и вычурных нарядов. Сам он одеждой не заморачивался. Темно-синий фрак, расшитый серебряной нитью с небольшим количеством узоров, не выделялся, но давал с легкостью определить его статус стилем и качеством ткани. Хейли надевал его не первый раз и был доволен. А вот его личная служанка Энона упорно стремилась уговорить герцога купить еще пару выходных костюмов. Хейли наконец удалось выбраться наружу. Ночной ветерок приятно охлаждал кожу после духоты зала. Людей здесь было не меньше, но они прятались от чужих взоров среди розовых кустов. Мягкий свет огней расчерчивал пространство причудливой игрой теней. В саду царила более спокойная и интимная атмосфера. Герцог уверенно прошел вглубь, стараясь не помешать уединившимся аристократам. Заметив его, император извинился перед собеседниками и, едва заметно кивнув, скрылся за поворотом. Хейли свернул в другом месте, но по итогу они все равно встретились в небольшом закутке. Свет фонаря почти не попадал сюда. Прекрасное место для беседы, хоть бдительность терять и не стоило. — Никаких новостей с запада не поступало. Полагаю операции еще проводятся. — У канцлера тоже мало подвижек. Выглядит, как затишье перед бурей. — Освальд вздохнул. — Как мне надоело обо всем этом думать. — Рано или поздно повстанцы себя проявят, — Хейли наклонился и сорвал одну из пышно цветущих роз. Насыщенно-алая в темноте она казалась почти черной. — Ред Наоми красивый сорт. — Ты разбираешься в розах? — Нет, но эти цвели в моем старом доме. — Моя мать обожала розы. Почему именно они? — Сад роз императрицы Клариссы и по сей день считается самым роскошным, хоть его уже и не существует. — на эти слова Освальд фыркнул. — Роза — королева среди цветов. К тому же ее часто связывают с императорской семьей. Мне всегда было интересно почему ты их не любишь? Есть какая-то особая причина? — Они просто мне не нравятся. С детства их терпеть не могу. Мне стоило хотя бы проглядеть проект Изольды, чтобы не допустить подобного. — Император махнул рукой в сторону дворца. — Зато высший свет в восторге. — Им лишь бы покрасоваться. Возможно, я бы смог получать больше удовольствия от этих мероприятий, если бы позволял себе делать то, чего желаю. Как думаешь, что стало бы с высшим светом, если бы я пригласил на танец мужчину? — Императору позволено многое, но не все. — Хейли рассмеялся. — Это произвело бы фурор. Ближайшие несколько месяцев слухи и сплетни не утихали бы. В лучшем случае аристократы сочли бы подобное неудавшейся шуткой. — У меня есть идея. — Освальд взял герцога за руку и повел сквозь лабиринт роз. Они отходили все дальше и дальше от стен дворца, пока не оказались в заброшенной части сада. Металлическая арка, некогда украшенная небесно-голубыми вьюнами, сиротливо прикрывалась их иссохшими останками. Клумбы поросли сорняками, среди которых проглядывались неприметные полевые цветы, наверняка радующие взгляды отдыхающих здесь в свободное время слуг. Музыка звучала значительно тише, прерываясь неровным хором сверчков. Освальд поклонился и протянул руку. — Позвольте пригласить вас на танец. — Ты издеваешься? — Вовсе нет. — Освальд улыбнулся. — Сомневаюсь, что во время праздника сюда кто-нибудь забредет. Когда-то это было мое любимое место в саду. Пусть сейчас оно в упадке, с ним связаны приятные воспоминания. Я хочу создать еще одно. — Убедил. — Хейли вложил ладонь в руку императора. Первый шаг они сделали синхронно. Возможно, со стороны их танец выглядел смешно. Нескладный и слишком резкий на поворотах, им он приносил удовольствие. По телу разливалось тепло, оно собиралось на кончиках пальцев и легким покалыванием передавалось через каждое прикосновение. Освальд всегда казался равнодушным и строгим человеком. Большую часть времени его лицо походило на застывшую каменную маску. Его манеры и речь были безупречны, но холодны настолько, что некоторые аристократы всерьез обсуждали не болен ли он алекситимией. Хейли это смешило. В юном императоре было столько нереализованного веселья и ребячества, что хватило бы на весь дворец. К сожалению, они были похоронены под грузом ответственности и только в моменты, подобные этому, освещали лицо Освальда. Они кружили по поляне до тех пор, пока совсем не выбились из сил. После еще долго разговаривали под расколотой тенью старой арки и расстались с первыми лучами солнца. Летний бал закончился. Хейли решил остаться в столице еще на пару дней и закончить дела. В отличии от старинного особняка на западе, дом в столице, который приобрели еще его родители, был маленьким и невзрачным, зато удобным. Хейли работал с самого утра, однако стопка документов не сократилась и на половину. Он мог бы забрать часть с собой в герцогство, но там ждали свои дела. Наверняка за время отсутствия хозяина их скопилось немерено. Такова была цена за его безделье в императорском дворце. Осторожный стук выдернул Хейли из мыслей. В кабинет заглянула Энона. — Господин, к вам прибыл гость. Он представился графом Томасом. Мне его пустить? — Томас уже вернулся в столицу? — Хейли потер переносицу. Насколько ему известно граф отдыхал на юге последние несколько месяцев. Они не были друзьями или союзниками, но их предыдущие поколения тесно общались. — Он сказал зачем пришел? — Сказал, что хочет проведать старого друга. — Ему снова не с кем выпить, значит. — герцог задумчиво посмотрел на бумаги, а затем на Энону. — Приготовь гостиную. Я скоро спущусь. Хейли спрятал документы в шкафу. Время приближалось к обеду, стоило немного передохнуть. Главное не позволить Томасу увлечь себя. Он мастер устраивать попойки. Герцог спустился вниз. Слуги уже накрыли на стол. Граф внимательно, пожалуй, неуместно внимательно, разглядывал букет цветов, стоящий возле окна. — Прошу прощения за ожидание. Ваш визит застал меня врасплох. — А? Ничего-ничего. Это я должен извиниться за то, что столь неожиданно ворвался к вам. — Томас обернулся. Отдых явно пошел ему на пользу. На лице графа сияла немного нервная, но открытая улыбка, пышные кудри были заплетены в необычную южную прическу. От него исходил запах трудноопределимых сладких благовоний, которые сильно били по непривыкшему обонянию. — Красивые гиацинты. Поговаривают, что это любимый цветок императора, но достать их даже в столице проблематично. — Это подарок. — Может они не являются верхом изящества, но свое очарование имеют. — Томас достал из сумки бутылку красного вина и поставил на стол. — Это тоже подарок. Прямиком из императорского дворца. Не терпится попробовать! Слуги разлили вино. Томас вальяжно уселся на стул и отпил из своего бокала. Удивительно, что он принес только одну. Обычно с ним в комплекте шло как минимум четыре. Хейли поднял свой. Действительно из императорского дворца. Освальд пару раз приносил похожее, хотя оттенок вкуса был другим. Это горчило чуточку сильнее, но по-прежнему обладало превосходным качеством. — Кстати о цветах, — Томас подлил себе еще вина, — на Летнем балу дебютировало столько прекрасных молодых дам. Вам ни одна не приглянулась? Чудесные цветы. Фигура, лицо, манеры. Помниться мне, ваша жена умерла еще в молодости. Не пора ли найти ей замену? Как не встречу вас, вы все одиноки. — Вы были на Летнем балу? Мне казалось, вы только вернулись в столицу. — Был. Едва успел, если честно. Почти ни с кем из знакомых пересечься мне не удалось. Но не переводите тему, герцог! Если вам нужна помощь в выборе будущей спутницы, смело обращайтесь ко мне! Я знаю в них толк. — Вам их не жаль? — Хейли усмехнулся про себя. Томас скорее всего был занят знакомством с новыми цветами. Когда вокруг так много женщин, мужская компания ему не нужна. Впрочем, он не обвинял его. Герцог сам промышлял на балу более подозрительными вещами. — Вы собираетесь сосватать юных девушек старому ворчливому герцогу. — Ха-ха-ха! Что за уничижительное описание? Давно не смотрелись в зеркало? В любом случае, герцог, девушки очень быстро взрослеют. Поверьте мне. Мечты о прекрасных принцах, романтика свободы заставляют трепетать женские сердца, но они понимают, что статус и деньги дадут гораздо больше эфемерной мечты. — Вы не можете быть в этом уверены. — беседа заставляла герцога обращаться к не самым приятным воспоминаниям. Воспоминаниям, которые он бы предпочел похоронить навечно. Томас еще некоторое время разглагольствовал, но потом переключился на рассказ о своем отдыхе. Культура южных народов пришлась ему по душе. После его ухода Хейли вернулся к документам. Он проработал еще несколько часов без перерыва, и к вечеру у него разболелась голова. Боль была столь сильной, что больше походила на мигрень, хотя ими он никогда не страдал. Буквы расплывались перед глазами. Как раз в тот момент, когда Хейли отчаянно массировал виски, в дверь постучали. Постороннему стук мог показать обычным, но герцог безошибочно узнал в нем сигнал. Прибыл гонец из западных земель с новостями. Как на зло, именно тогда, когда Хейли не в состоянии работать! Мужчина в неброской одежде молча проскользнул в кабинет и положил на стол письмо, после чего все так же молча удалился. Хейли поспешил вскрыть конверт. Письмо было лаконичным, но информативным. Повстанцы развили свою сеть гораздо, гораздо шире, чем предполагалось. Они даже успели пробраться в императорский дворец! Это было плохо. Очень плохо. В любой момент они могли совершить что-нибудь непоправимое. Если срочно не принять контрмеры… Хейли сжал подлокотники кресла. Головная боль отступила, потонула в беспокойстве, огнем промчавшимся по позвоночнику. Почему они допустили подобное? Почему он допустил подобное?! Это происходило на его земле, фактически под носом! Освальд должен узнать. — Энона! Прикажи кучеру приготовить коня! — Коня? — служанка в мгновение ока оказалась в кабинете. — Вы уверены, господин? Вы плохо выглядите. Совсем бледны. Вам бы отдохнуть. Мы можем послать доверенного гонца, если это что-то важное. — Нет. — Хейли покачал головой. Конечно, на нем нет лица! После подобных новостей! Он вытащил из шкафа первый попавшийся плащ и накинул его на плечи. Письмо перекочевало во внутренний карман. Хейли направился к выходу, когда комната внезапно покачнулась и поехала куда-то в бок. Он закашлялся. На перчатках осталась кровь. Что ж, теперь понятно почему Томас спешил уйти. Ноги свело судорогой. Герцог пошатнулся не в силах удержать равновесие. Энона вскрикнула и попыталась поддержать его, но ее хрупких сил хватило лишь на то, чтобы опустить Хейли на пол, не позволив ударится об какой-нибудь угол. — Кто-нибудь позовите лекаря! Головная боль с новой силой ударила по вискам. Конечности налились тяжестью, невозможно было шевельнуть и пальцем. Грудь невыносимо сдавило и зрение размылось окончательно, превратив мир в сюрреалистичные пятна. На грани яви и сна из памяти возникли старые, но прекрасно сохранившиеся образы. Когда-то давно в юности родители Хейли обручили его с девушкой из другого благородного рода. Их союз позволил бы значительно укрепить положение обоих семей. Эта девушка все время пребывала в собственном идеальном мире фантазий и была влюблена в другого мужчину. Хейли не знал, был ли тот простолюдином или аристократом низкого происхождения, но смысл не менялся. Ее родители не без причин считали будущего герцога более удачной партией. Она сопротивлялась до самого конца. На свадьбе будущая герцогиня выглядела словно пришла на похороны. Не могла смириться, но не имела сил, чтобы сбежать. Хейли сочувствовал ей. «Вини во всем меня. Если твой груз столь тяжел и неподъемен, если ты не в силах вынести его, отдай мне. Я понесу его вместо тебя» — сказав это, он подписал ей смертный приговор. Личность, лишенная оков, лишенная какого-либо груза не способна увидеть запретные границы. Она готова обрушить мир лишь потому, что не чувствует его ценности. Невинность и юность истлеют, останется разум и ответственность. Та несчастная женщина могла принять свою участь, идти по жизни, превращая несчастья и невзгоды в удачу и радость. Вместо этого Хейли позволил ей пасть на самое дно своей души. Она по глупости лишилась жизни. Однако герцог не учится на собственных ошибках. Он так и не понял, что взваливать на себя чужие проблемы путь разрушения не только его самого, но и тех, кому он отчаянно пытается помочь. Чего ему стоило отправить вместо себя гонца? Сейчас он был бы на пол пути к императорскому дворцу. Теперь же ничего не исправить. Даже если Энона догадается отправить письмо Освальду, наверняка будет слишком поздно. С этими мыслями Хейли окончательно провалился за грань.

***

Оливер нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Старый, но опрятный дом на границе города никогда не казался хорошим убежищем, и все же лучшего места ни ему, ни другим подельникам найти не удалось. Использовать небольшую группу повстанцев, чтобы совершить переворот — идея, требующая больших затрат и непревзойденных умений. Оливер славился последним. Будучи бедным иностранцем, он смог скопить состояние, позволившее купить титул графа. Оливер с детства отличался амбициозностью и упорством. Он собирался войти в элиту империи. К сожалению, одних денег и умений оказалось недостаточно. Закостенелая империя не пускала в свои сады людей без длинной родословной. Несмотря на все старания Оливер оставался в низшем эшелоне. Граф втерся в доверие к самому влиятельному роду аристократов империи. Настолько влиятельному, что они смогли сделать свою бездарную дочурку императрицей. Благодаря их покровительству, Оливер побывал в императорском дворце. Увиденное привело его в ярость. Нечто, имевшее столь большой потенциал и ценность, растрачивалось в пустоту! Глупые аристократы, которых волновали лишь собственные титулы и император, лишенный любых амбиций. Почему судьба так жестока?! Он, Оливер, мог бы использовать их активы в сто крат успешнее, мог бы столько всего предпринять и создать! Почему же судьба вознесла к вершине власти того, кто не мог по достоинству ее оценить? Оливер зашел в тупик, но не был намерен сдаваться. Император такая же фигура на шахматной доске жизни, как и он сам. Любой расклад можно использовать в свою пользу. Династия слаба, но даже так у графа не было шанса занять трон. Однако он мог бы возглавить совет аристократии, забравший власть императора. Новый управленческий орган, подконтрольный только ему. Чем не замена короны? Оливер долго и упорно шел к своей цели, использовал все доступные методы и средства, и вот он близок к победе, как никогда. Дверь скрипнула, в комнату вошла молодая женщина в сопровождении двух вооруженных мужчин. Она скинула истертый капюшон и поклонилась. — Операция выполнена. Никаких отклонений от графика. — Хорошая работа, Амели. Воспользоваться императрицей было отличным ходом. — Оливер улыбнулся, удовольствие и триумф разливались по телу, подобно крепкому алкогольному напитку. — Союзники императора среди аристократов у нас на крючке. Канцлер далеко от столицы, повстанцы избавятся от него, как только получат письмо. Герцог при смерти, если еще не. Император остался один. Ему неоткуда ждать помощи. Шах. — Сегодня вечером во дворце проводится собрание, на котором присутствуют почти все высшие чины империи. Лучшего момента для атаки не найти. — Неужели все наши уже на позициях? — Да. Отдайте приказ. — Что ж, раз все превосходно складывается. Сегодня мы нанесем сокрушительный удар по императорскому дворцу! Я благодарю тебя за усердную работу и помню о своем обещании, можешь не волноваться. Амели кивнула и проводила графа до двери. Сквозь щель в старых досках она видела, как он спустился вниз по улице и исчез за углом. — Какая же мерзкая самодовольная рожа. Плюнуть так и тянет. — потягиваясь, пробормотал один из рыцарей. — Потерпите, братья, — Амели крепко сжала, висевший на поясе меч. — совсем скоро мы получим то, чего желаем.

***

Освальд торопливо шел по коридорам императорского дворца. Запланированное на сегодня собрание должно вот-вот начаться. По правде говоря, император с удовольствием бы отложил его, но, к сожалению, он уже переносил программу несколько раз. Медлить дальше было нельзя. Освальд был уверен, дебаты затянутся до утра, здоровый сон не светит ему еще неделю. На одном из поворотов его нагнал черный рыцарь. — Ваше Величество, у восточных ворот служанка, она хочет вас видеть. — Какая-то служанка? И вы не прогнали ее? — Она говорит, что пришла по приказу герцога западных земель. — С этого надо было начать. — Освальд покачал головой. Хейли не стал бы беспокоить его по пустякам. Похоже, аристократам придется подождать. — Отведи меня к ней. Хрупкую девушку нещадно трясло, несмотря на теплую погоду. Стоило ей увидеть императора, как она резко подалась вперед, легко избегая руки стражника. Упав на колени, служанка подняла заплаканные глаза. — Ваше Величество! Прошу вас, помогите… Я знаю, вы были близки… Герцога отравили… Я боюсь доверять лекарю… Умоляю, сделайте что-нибудь! Освальд прекрасно владел лицом. Он был уверен, что его маска не дрогнула ни на мгновение, хотя внутри все перевернулось от подступившего страха, пока едва тлеющего на границе сознания. Лишь это позволило ему сориентироваться. — Отправляйся к главному лекарю, скажи, чтобы пошел вместе с ней и сделал все возможное. Если ему хватит смелости отказаться и потребовать официальный приказ, я самолично отрублю ему голову. Так и передай. Стражник взял служанку под руку и поспешил исполнить указания. — Собрание, Ваше Величество. — рыцарь вежливо поклонился. — Да, я… — дрогнув, голос оборвался. Дыхание сперло, в сердце как будто воткнули сотню раскалённых игл. Он не хотел возвращаться во дворец. Он хотел бежать в совершенно другую сторону. В один момент Освальд лишился всей семьи, не успев даже попрощаться. Став императором, он потерял друзей, с которыми вместе тренировался. Титул и регалии создали между ними непреодолимую преграду. Теперь судьба пытается отнять у него последнего близкого человека. Она, как ненасытная саранча, пожирает и пожирает, давая взамен то, чего ты никогда не просил. Но даже если ничего нельзя будет сделать, Освальд хотел быть рядом в последние мгновения жизни любимого. К сожалению, сейчас кучка вздорных аристократов ожидает его прихода. Вопросы, что откладывались столь долго, вопросы, имеющие ключевое значение для империи, не могут ждать. Он обязан прийти. В том заключался его священный долг. Долг. Долг — первое слово, которому его научил отец. Не мешай братьям, не стремись занять их место, учись, совершенствуйся, стань опорой и поддержкой. Когда отец впервые привел его посмотреть на тренировку черных рыцарей, он сказал: «Ты должен возглавить их. Стать верным, карающим мечом империи. Это твое единственное предназначение». Железная хватка на плече не оставляла возможности выбора. И пусть все сложилось иначе, Освальд знал, что сказал бы ему отец. В глазах империи император — не человек. Император — образ. Символ несокрушимости, непоколебимости и власти. Недостойный император недостоин носить короны. Посему даже если не хотелось, даже если не получалось, свои обязанности император должен нести с поднятой головой. Освальду всегда удавалось найти компромисс между тем, чего желал он, и тем, что от него требовалось. Это хрупкое равновесие, подобное лезвию ножа, позволяло получать от жизни хоть толику удовольствия. Однако удача не вечна. Судьба решила истребовать долги, поставив его перед выбором, не терпящим компромисса. По какому бы пути он не решил пойти, последствия не заставят себя ждать.

***

Холод пробирался под кожу, окутывал разум белым непроглядным туманом. Хейли бродил в нем среди обрывков собственных мыслей и не мог найти выход. Возможно, прошло лишь мгновение, а может минула вся вечность, прежде чем туман начал рассеиваться. Герцог с трудом разлепил глаза, горло жгло от каждого вздоха и тело казалось неподъемным камнем. Перед глазами расплывался знакомый потолок. Он находился в своей комнате. — С возвращением в мир живых, Ваша светлость. Надеюсь, вы не успели привыкнуть к райским кущам? Боюсь вы нужны здесь. В смазанном силуэте Хейли узнал Бринна, лекаря из императорского дворца. Тот подал ему стакан воды. — Яд, которым вас отравили, очень редкая вещица. Вам повезло, что мне уже доводилось с ним работать. Полагаю, император начнет расследование. Отследить подобную диковинку легко, если покупатель плохо подчистил хвосты. И не беспокойтесь насчет здоровья, вы поправитесь. Разве что голос до конца не восстановится. Громкие речи из расписания придется исключить. Но это небольшая цена за жизнь, не так ли? Дрожащей рукой Хейли поставил стакан на тумбу и попытался приподняться. С неохотой мышцы послушались, но резкая боль, пронзившая, кажется, каждую клетку тела, заставила его упасть обратно. Он не знал, как долго был без сознания, но злосчастное письмо наверняка не было отправлено! Энона отчиталась бы, будь все по-другому. — Герцог! Без резких движений! У вас постельный режим минимум на неделю. — Письмо… — голос едва слушался герцога, Бринну пришлось подойти ближе. — во внутреннем кармане… пиджака… Император… обязан получить… эти сведения… Я должен… — Вы не дойдете до дворца. Я пошлю кого-нибудь с письмом, если это столь важно. — лекарь подошел к рабочему столу и пошарил по карманам. Письмо быстро нашлось. — Спасибо… Передайте дворецкому. Бринн вышел всего на пару секунд, почти сразу же вернувшись. — Думаю, в посыльном нет смысла. — Хейли! — сразу за лекарем в комнату влетел император. — Все вон! Как только я узнаю, кто это был, я заставлю его глотать раскаленный металл! — он присел на край кровати и нервно сжал чужую руку, стараясь прощупать пульс. Как будто все остальное не было доказательством жизни. — Письмо. — Какое к черту письмо! Мне нет до него дела! — Ты не понимаешь. — голос герцога потихоньку креп, но не выдерживал никакой конкуренции с яростными возгласами императора. — Это ты не понимаешь! Почему ты не озаботился дегустатором? Ты знаешь, кто мог сделать это? Не отвечай, пока достаточно того, что ты в порядке. — Освальд крепче сжал руку, устало опустив голову. — Как бы я смог жить, если бы тебя не стало. — Послушай, моя жизнь сейчас вне опасности, но повстанцы… Он не успел договорить. Дверь с грохотом открылась и в комнату ввалился запыхавшийся черный рыцарь. — Ваше величество! Императорский дворец в огне! Повстанцы внезапно атаковали! Армия рассеяна, среди нас оказалось много предателей! Генерал… мертв. Прошу вас, приказывайте! — Теперь можешь успокоиться, в твоем письме нет никакого толка. Хейли со стоном закрыл лицо руками. — А ты, — Освальд обратился к рыцарю, — оставь нас. Мне необходимо подумать. Император подошел к окну. Темная улица была тиха и пуста. Ненадолго. Пожар, начавшийся во дворце, быстро охватит всю столицу. Времени оставалось мало. — Ты сильно во мне разочаруешься, если я поступлю эгоистично? Хейли покачал головой. — Я должен был остаться во дворце. Таков был мой долг. Но я здесь. Я уже сделал выбор. Последние годы мы отчаянно пытались спасти Империю от падения, но она лишь глубже увязала в болоте. Даже если нам удастся остановить восстание, долго Империя не протянет. Я не вижу смысла жертвовать ради того, что уже не спасти, того, что никогда не было мне нужно. — Освальд обернулся. — Давай уйдем. Раз здесь еще тихо, то и порт в порядке. По глупости повстанцы не отрезали пути отхода. Мы уплывем туда, где никто не знает наших имен и лиц, чтобы начать жизнь, о которой мечтали. Без тебя я не уйду, потому если ты хочешь до последнего защищать Империю, я отдам все необходимые приказы. — Я пойду с тобой. Неважно куда. — Ты едва оправился от яда, сможешь выдержать дорогу до порта? — Освальд подошел ближе, осторожно сцепив их пальцы. — Если мы не пешком. — Я проинформирую рыцарей.

***

Сад роз горел. Изольда наблюдала за ним из окна. Рыцари пытались защитить императрицу, но повстанцы, не колеблясь, убили их, а ее заперли здесь, ждать казни. Все, что она любила, все чем она дорожила было уничтожено, растоптано ничтожными людьми, посмевшими показать зубы хозяевам. Иногда в темноте ночи Изольда думала, плакал бы император на ее похоронах? Холодный и отстраненный, не проявляющей к ней и толики сочувствия, чтобы он сделал, если бы она умерла? Изольда не хотела и не собиралась умирать, но ей было интересно, был бы он с ней в последние минуты жизни? Нет. Из разговора стерегущих ее повстанцев, она поняла, что императора не нашли во дворце. Предполагалось, что он отправился в дом герцога, куда уже выслали людей. Конечно. Он был с ним, а не с ней. Он плакал над его трупом и никогда не заплачет над ее. Сад роз горел. И Изольда горела вместе с ним.

***

Оливер довольно вышагивал по тронному залу. План прошел неидеально, но возымел успех. Жаль, что императору удалось ускользнуть, граф хотел бы пару раз наступить на его холодную морду сапогом. Даже если Освальд попытается собрать силы для контратаки, он уже потерял столицу и доверие народа. Люди сейчас разносят вести по всей Империи. Выжившие аристократы будут ему подчиняться, боясь лишиться жизни. Теперь граф возглавит совет из доверенных лиц и сделает то, что не удавалось императору. Приведет Империю к процветанию. В арке появилась Амели в сопровождении своих братьев. Оливер улыбнулся. — Ты проделала блестящую работу, я не забуду этого. Твоему народу я дарую свою благосклонность, как обещал. Если пожелаешь я пожалую тебе титул и земли, сможешь сама управлять родной провинцией. — В том нет нужды. — Амели подошла совсем близко и выхватила меч. — Фарс окончен. Твоя жизнь подошла к концу. — Какого черта ты творишь?! Хочешь забрать власть себе? Во дворце полно моих людей! — Это мои люди, Оливер. Я предоставила их тебе. Великий манипулятор не понял, что в какой-то момент сам стал пешкой. Мы воспользовались твоими ресурсами, чтобы достичь своей цели. Мне не нужна власть, я хочу освободить людей от аристократического гнета. Амели сделала несколько шагов вперед, кончик меча уперся в горло не желающему отступать графу. — Давным-давно, когда первый император покорил континент и создал Империю, она несла благо. Оберегала и защищала, дарила покой. Но со временем Империя превратилась в паразита, высасывающего силы из подчиненных народов. Твоя реструктуризация власти мне не нужна! Смена императора на аристократов ничего не изменит. Потому здесь и сейчас! В этот самый миг, я объявляю! — Амели подняла меч. — Империя мертва! Одним махом она снесла Оливеру голову. Амели с презрением глянула на его искаженное лицо и кивнула братьям.

***

Прошло пять дней с тех пор, как они успели сесть на торговый корабль до другого континента. Освальд стоял, положив руки на корму, и разглядывал голубое небо. Он не мог сказать, что сделал полностью правильный выбор. Как император, мужчина провалился, оставил то, что поклялся оберегать, но как человек, он был счастлив. Пусть это счастье омрачалось грустью и скорбью о тех, кто погиб, пусть путь впереди покрыт туманом неизвестности, Освальд никогда прежде не чувствовал себя столь свободным и воодушевленным. Хейли вышел на палубу, прикрыв глаза от слепящего солнца. Освальд махнул ему. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Полагаю голосовые связки полностью уже не восстановятся, и я всегда буду немного шептать, но в остальном все в порядке. Энона бегает вокруг меня, как курица-наседка, даже врачебный авторитет Бринна не может ее успокоить. — Рад, что они поехали с нами? — Да. Что мы будем делать дальше? — Доберемся до вольных государств, продадим вещи, купим дом, — Освальд пожал плечами. — Будем жить. Хейли положил голову ему на плечо. Оба посмотрели на бесконечно далекий горизонт.