Антихрупкость

Когда Аня выходит на лед, она закрывается. И именно в этот момент почему-то Этери кажется, что Аня становится собой настоящей. Нет, тренер не считает ребенка лицемерным: Аня легкая, забавная, игривая, но она хорошо умеет держать дистанцию и в свои чувства, глубинные мысли никого не посвящает. А потому по-настоящему сблизиться с ней такой же закрытой Тутберидзе трудно. Но не уважать человека-Щербакову тоже невозможно. Итак, отношения у них поверхностные, хорошие, но неблизкие. Близкие отношения у Ани разве что с Глейхенгаузом, хотя, вряд ли и его запускают дальше означенных воспитанием пределов. Не семья все же. Тренер скашивает взгляд на подчиненного. У Дани пальцы нервно сжимаются в кулаки и разжимаются. Боится. Правильно делает. Все они сейчас боятся, потому что никто не видит, что же там, за карим стеклом непроницаемо-спокойного взгляда Ани. Если шторм, то управляем ли он? Девушка встает на исходную позицию, поднимает взгляд сосредоточенно-невидящий и замирает в ожидании музыки. Первого их знакомства Аня помнить не может, в этом Тутберидзе уверена. Она и сама толком не понимает, почему запомнила эту встречу с будущим. Наверное, потому что уж слишком бросалась в глаза на льду малышка четырех лет среди других малышей, правда уже шестилетних. Делать у Булычевой на льду Этери было совершенно нечего, она и не собиралась, шла готовиться к своим спортсменам, но трудно не обращать внимание на детей, которых тренирует кто-то другой. На манеру подачи тренировки. Любопытна была Этери Георгиевна до чужих находок и до чужих спортсменов. Сама себе определила это как зависть: хотелось, подловить интересное у других, научить своих, чтобы не хуже, чем у людей было и у ее детей. В общем, остановилась, поглядела и загляделась на старательную пигалицу. - Славная девчушка,- согласилась с ее взглядом Булычева. - Откуда такая?- поинтересовалась Этери. - За компанию с сестрой с осени ходит,- кивнула тренер на еще одну девочку. - Это она так за полгода научилась?- удивилась Тутберидзе. - Вот именно,- понимающе ответила ей коллега. Женщин переглянулись. Талантов, конечно, в природе мало. И талант ли эта малышка - вопрос, но перспектива. А перспектива, надо сказать - это очень много. Это важно. И в это стоит вложиться. - Интересно,- задумчиво произнесла женщина за льдом. - С потенциалом,- согласилась с ней та, что на льду. На том и разошлись. Этери запомнила маленькую четырехлетнюю кнопку, старательно выкатывающую фигуры, на которых ошибались ее одногруппницы. И, как показало время - не зря. За темной радужкой глаз Щербаковой буря, в этом больше Тутберидзе не сомневается. В ней всегда есть буря. И есть укрощение бури. И не зря они ей ставили на начала сезона короткую об этом. И была в ней Аня почти собой. Девушкой, заговаривающей бури. Покоряющей бури. И, в будущем, почти наверняка - созидающей бури. Первая нота родилась над катком, музыка оживила замершую картинку и началось движение. Корабль скользил между рифами в бурных водах. Сладит со стихией капитан? Заговорит повелительница свою бурю? Или же ветер и волны утащат челнок на скалы? Тренерам оставалось лишь ждать. Пальцы Даниила сплетены до белизны костяшек. Лица под маской почти не видно, но во взгляде страх и мольба. Если Щербакова не удержит под контролем бурю, кажется, Глейхенгауза снесет порывами ветра первым, раньше спортсменки, в страну разочарования.