С первого взгляда

— У тебя как раз немного меньше работы сейчас, — убираешь посуду на место и разворачиваешься к Дану, всё ещё стоя у раковины. Несмотря на отсутствие яркого света в комнате, ты спокойно можешь разглядеть эмоции на его лице. — Тин, ну ты же знаешь, как я к этому отношусь, — делает упор на руки, внимательно рассматривая твоё бессовестное лицо. Ты понимаешь, что он серьёзен и, кажется, тебе всё-таки придётся отдать пару зелёных купюр Паше, с которым ты поспорила пару дней назад. Тебя пугает вовсе не потеря какой-то символической суммы денег, а твоё заблуждение в том, что Дан безропотно согласится на любую твою авантюру. — Всего лишь нокауты, — скрещиваешь руки на груди, отчаянно сопротивляясь до последнего. Сдаться — это не про нас. Вспоминаешь навыки дипломатии, в которых он очень хорош, и понимаешь, что до его уровня тебе очень далеко. — Один съёмочный день, и всё. Неужели это так тяжело?! — перестаёшь контролировать свои эмоции, когда ничего, кроме его полыхающих безумием глаз, не приковывает твоё внимание. — Давай поговорим спокойно, без лишних эмоций, — фыркаешь, удивляясь его спокойствию, и, тяжело выдохнув, направляешь к нему. Оставляешь в руках белоснежное полотенце и, сев к Дану на колени, обвиваешь им мужскую шею, притягивая максимально близко к себе. — Может, я поспорить с тобой хотела, — смотришь на него из-под пушистых ресниц в лёгком прищуре. Тебе чертовски нравится, когда твой мужчина предлагает мирно обсудить ситуацию, без криков и истерик, но женское начало, требующее ярких красок в отношениях, нисколько не пропадает. Тебе нравится, когда он злит тебя, нравится видеть, что он сильнее, нравится понимать, что с ним ты не обязана быть слабой, но можешь ею стать в любой момент, потому что Дан всегда берёт ответственность за двоих и может решить любую проблему. Даже такую, как успокоить недовольную Тину Кароль. — Хорошо, любимая, давай поскандалим, — кладёт ладонь тебе на поясницу, медленно поглаживая кожу под домашним костюмом. Ты таешь от его нежности, склоняешь голову на плечо, расслабляя хват полотенца на шее. Слышишь его усмешку, но у тебя недостаточно сил, чтобы сопротивляться ему. — Напомни, малыш, о чём мы там с тобой разговаривали? — О Голосе, — мурчишь ему на ухо, пока он разглаживает всю твою нервозность. Ты знаешь, что он не воспринимает твои претензии всерьёз, не зацикливается на том, как быстро у тебя меняется настроение, и поэтому ты совсем расслабляешься в его руках, превращаясь из воина и дипломата в послушную маленькую девочку. — Мне и позвать-то даже некого, разве что Жемуку, — опускаешь одну свою ладонь вниз, крепко-крепко обнимая Дана. — Ты же не оставишь меня там одну, правильно? Настоящие джентльмены так не поступают. — Да вы что?! — заставляет тебя тихо засмеяться своим возражением. — Ты знала, что настоящие леди не манипулируют? Кто ж тебя такому научил, красавица? — прячет волосы за ухом и целует в плечо, пока ты медленно рассыпаешься на атомы от трепета и лёгкой игры, которую поддерживает Дан. Тебе хочется верить, что он согласился ещё в самом начале, но до сих пор выводит тебя из себя в излюбленной пытке. — Я же девочка, а им все можно. Тем более таким красивым, умным и талантливым, как я. — У тебя случайно родственников в Букингемском дворце нет? — заливается смехом на всю кухню, и ты пяточкой бьешь его по ноге, стараясь привлечь внимание. — Ну Да-а-ан, — выпрямляешь спину, чтобы смотреть ему прямо в глаза, — ну что мне сделать, чтобы ты согласился? Меня же все завалят шутками про тебя, а Винник вообще украдёт. Спасай свою юную любовь, — невинно хлопаешь ресницами, уверенная, что такой ход будет сокрушительным для Дана. — Неужели прям украдёт? Может, хоть отдохну, — уголки твоих губ ползут вниз, ты понимаешь, что это всего лишь шутка, но почему-то тебя это обижает. Намереваешься встать, потому что диалог заходит в тупик, а твои аргументы уже давным-давно закончились. Но Дан резко ловит тебя за руку и снова усаживает к себе, но уже чуть ближе. — Прости, я хотел пошутить, но получилось как всегда. Ты смотришь как-то обречённо. Тебе всего лишь хотелось пару раз построить ему глазки, уговорить на съёмки в проекте и в обнимку лечь спать или допоздна смотреть фильмы. Тебе нравится поддерживать страсть и огонёк в отношениях, прятаться от любых посторонних глаз, но еще больше ты любишь такие тихие семейные вечера, где вы от макушки до кончиков пальцев принадлежите друг другу на каком-то клеточном уровне. — Я так часто тебя о чём-то прошу? — едва ли не шепчешь в короткое расстояние между вами. Его глаза уже не искрятся, а отдают болезненным сожалением. Тебе действительно неприятен юмор некоторых коллег на площадке, и ты не врала, когда говорила о покорителе одиноких женских сердец, но то, как смотрит на тебя последний романтик Кишинёва, заставляет забыть вообще обо всём на свете и потеряться на несколько тысячелетий, обнимая его одним лишь взглядом. — Разве я могу тебе отказать? — снимает с себя полотенце и перебрасывает через твою голову, притягивая к себе за два конца. Аккуратно касается твоих губ, трепетно целуя. Останавливается, соприкасаетесь друг с другом лбами, и ты трешься кончиком своего носа об его, разгоняя общие мурашки. — Так люблю твои ямочки, улыбнись мне, пожалуйста. — Я лучше тебя поцелую, — всё-таки улыбаешься и сразу же припадаешь к его губам, целуя уже чуть увереннее, чем он.

***

Улыбка с твоего лица не сходит ни на секунду. В темноте, так, чтобы вас не поймала камера, даришь ему воздушные поцелуи. В павильоне ужасно холодно, но ты согреваешься от одной простой мысли, что сегодня он рядом с тобой. Ты чувствуешь себя смелее, зная наверняка, что любимый мужчина не даст тебя в обиду. Он в прямом смысле сдувает с тебя пылинки, разглаживает складочки на платье и поправляет спутанные на макушке волосы. Ты всё ещё переживаешь, стоит ли показывать хотя бы тень ваших отношений на всю страну, но, когда Дан уверенно подхватывает тебя на руки и кружит, как ребёнка, все мысли и страхи улетучиваются. — Вообще, спасибо за настроение и воспоминания, потому что я помню… — поворачиваешься в сторону кресла, не понимая причину остановки в его речи. — Да-да, класс-класс, ребята. Дан смотрит тебе в глаза и смешно подмигивает, и только тогда ты понимаешь, о каких именно воспоминаниях он говорил. Ваш один из лучших совместных отдыхов в сказочной Каппадокии. Ты искренне веришь, что желания, загаданные в день твоего рождения, обязательно сбудутся. Ну, а как иначе? Красивые цветные шары, невозможно большой и сладкий торт со свечками и настоящий волшебник рядом. В голове просчитываешь, сколько секунд вы ещё будете на виду, пока Дан бережно накрывает твои плечи курткой и обнимает за талию, не разрешая никому из вездесущих помощников украсть тебя. Протягивает тебе руку на лестнице, шепча на ухо: «Так поступают настоящие джентльмены?». Ты киваешь, посильнее запахивая куртку, и продолжаешь слушать его рассказы об основах гармонии. Теряешься, когда из-за угла выходит Дёмин и зовёт Дана на интервью. Ты не хочешь его ни с кем делить, поэтому грустно провожаешь взглядом, рассчитывая на скорую встречу. — Твоего Дана, — смеется, не сводя с тебя своих счастливых глазах. Тебя ведут дальше по коридору, и единственное, что ты успеваешь — послать ему воздушный поцелуй. Встречаешь его уже в спортивном сером костюме, сидя на диванчике в гримёрке. Кусаешь губу, наблюдая за тем, как Дан снимает пиджак. Красивый в своей непринужденности. Пишешь Паше, что дождалась своего «советника», и откладываешь телефон. — Больше не позову тебя никуда, — ловишь взлетающую бровь Дана и продолжаешь с легкой улыбкой на лице: — Ты решил всю контору одним махом спалить? «Спасибо за воспоминания», ну ты выдал, конечно. — Ну я же вовремя остановился, — подходит к тебе и садится на корточки, удерживая равновесие своими ладонями на твоих бедрах. — Не обязательно им знать, что именно меня связывает с Турцией, — мучительно медленно тянется к твоим сухим губам, выкручивая накопившееся за день возбуждение. Стонешь, зарываясь пальчиками в его волосы, не разрешая оторваться. — Нет-нет-нет, не здесь, — ощущаешь поцелуи на шее и хватаешь воздух открытым ртом, едва ли не задыхаясь, — не будем портить благоприятную ауру этого помещения. Он все ещё сидит на корточках, не обращая внимание на твои возмущения, и ты разрешаешь вам ещё немного общего безумия, сползая ближе к краю диванчика. Ты вся горишь изнутри и снаружи, стараешься не забывать дышать и хотя бы изредка отпускать его губы. — Эти стены и так видели слишком много, — кладёшь ладошку на его губы, пресекая любые его движения. — У меня любовь с первого взгляда: каждый раз, когда вижу тебя, влюбляюсь, как мальчишка. — Я знаю, родной, — целуешь в щёку и тянешь за собой к выходу. Тебе срочно нужно домой, уткнуться носом в широкую мужскую грудь и говорить о любви, пока Морфей не заберёт тебя в своё царство.