Как такое произошло?

— Поверь… — как только ты начинаешь злиться — сразу хочется испортить кому-нибудь настроение. Или испортить всё. Задеть за живое, расцарапать душу или же толкнуть в пропасть. Нехорошо, но ты слишком долго терпишь, «проглатывая» всё что происходит вокруг и от этого больно, просто боль возвращается снова и снова, доводя до изнеможения. — Что? Погоди… — уже нет сил его слушать, терпеть постоянные замечания со стороны. Ты просто уходишь, лишь бы подальше. — Куда ты… сука, — большими, быстрыми шагами он догоняет тебя и берёт за шиворот, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Этот вид пробирает до мурашек: Пятифанов, промокший до нитки, брови, от злости сводящиеся на переносице, и тепло, он невероятно горячий, будто сейчас за его спиной светило солнце, обжигающее слегка бледную кожу. Страшно, но так привычно. Тебя поражает эта способность людей к адаптации. — Какого хуя? — Отпусти меня, — старалась вырваться, но он пресекал любые попытки. — Я хочу побыть одна, отпусти, — хотя не сказать, что ты была не злее. — Отвечай на вопрос, — горло саднило от холода. Замотала головой, не сдерживая больше слëзы, просящиеся наружу. — Пожалуйста… Прекрати, я не хочу больше ничего, — у него не было жалости, не было совести, сочувствия, эмпатии или благородства. Как тебе могло такое понравится? Это мазохизм? Самооценка настолько низкая? Ему плевать. Наверное — на всë… — Отвечай на вопрос, — Рома отпустил, но не далеко. Ты сидела на земле, а он возвышался над тобой, словно коршун над раненым животным. Язык не поворачивался с ним говорить. Ты видела только его спортивную обувь сквозь мокрые волосы. — С тобой одни проблемы. — Пятифанов повернулся и медленно начал уходить. Злость дала тебе чуточку смелости. — Я даю тебе многое, — он остановился, но не развернулся. — Каждый день мне что-то прилетает только из-за тебя. Почти каждый день я терплю унижения в свой адрес. Да, ты дал мне защиту, но в чëм она заключается, в том чтобы меня никто не трогал и со мной никто не разговаривал, потому что ты собственник, а на мои чувства плевать? Я же стараюсь поддерживать тебя, постоянно прощаю, дарю заботу и ласку. Что не так? Ты — вот главная проблема. — легче не стало. Поднялась с земли и направилась в сторону дома, в сторону спокойствия. Дождь начал моросить. Ты чувствовала, что он не двинулся с места, остался стоять на опушке леса. Ну и пусть. Не особо волнует. *** Вся одежда пропахла сыростью и землëй. Не удивительно. До дома оставались считанные минуты, но глаза, опущенные вниз, заметил рыжий мех рядом с твоими ботинками. Нет. Впервые ты не хотела с ней пересекаться. — Будешь конфетку? — она издевается. — Нет, спасибо. Мне домой нужно. — Выглядишь неважно, это тебя так волчонок потрепал? — Алиса несёт полнейшую ересь, хочется поскорее уйти. — Я не настроена на шутки. — Ой, да ладно тебе, у него знаешь сколько проблем? Всё время занят, а на тебя время находит… — она продолжала вести монолог, будто забыла, что тут существуешь ты. Это насторожило. Он — это Рома? В немом вопросе поднимаешь голову вверх. По классике жанра она сбежала, оставляя очень много вопросов, на которые никогда нет ответов. Увы. Дверь открывается тяжело, а на пороге стоит Лена, полная радости и решительности. Ну, тебе не десять, чтобы ты велась только на эмоции, выдаваемые человеком. — Как раз будем с тобой лепить. — Сегодня я хочу побыть одна, пожалуйста, — глаза потускнели, но они были полны и переживанием. — Да, хорошо, иди, — вы будто потеряли точку соприкосновения ваших душ. Хочется убежать, вернуться в серость, где семейный ужин проводится без семьи, а рыбки погибают каждую неделю. Комната — купол от напастей. Тут хотя бы можно расслабиться. Лучший способ — здоровый и крепкий сон…