Ты — лучшее, что было у меня

Как раз в этот момент подошёл Седрик, держа в руках два стакана с лимонадом. Джордж взглянул на подругу, кинул мимолётный взгляд на Седрика, и двинулся вслед за Фредом на выход из Большого зала. — Пойдём? — спросил Диггори, но заметив состояние своей спутницы, недоверчиво проводил взглядом Джорджа , — Что случилось? Почему ты плачешь? — Все в порядке, Седрик, идём, — ответила девушка, вытирая глаза. И тут, словно из воздуха, перед ними возник Перси. — Доброго вечера, — поздоровался Перси, поправляя выглаженный галстук. — Привет, Перси, — ответила когтевранка, приходя в себя. — Я сегодня заменяю твоего отца, — с важным видом произнёс Уизли. — А почему он сам не пришел? — спросила удивленная Луна, ведь отец до этого ни разу не пропускал работу. — Боюсь, мистер Крауч болен и болен серьезно. Ему нездоровится с самого Чемпионата мира. Ничего удиви­тельного, сильное переутомление! Да и годы не те, хотя голова все еще светлая. Великий человек! Он, бедняга, заслужил тихое Рождество дома. Я рад, что у него есть человек, на кого можно положиться и оста­вить вместо себя. — Когда ты связывался с ним в последний раз? — Вчера, — ответил парень, — Он расписал мне все, что касается безопасности и обязанностей на Святочном балу. — Нужно написать ему письмо, — шепнула она себе под нос. Настроение на остаток вечера было окончательно испорчено, Седрик всеми силами пытался взбодрить девушку, но она никак не могла забыть разговор с Фредом, да и новости о болезни отца совсем выбили ее из колеи. Она тут же вспомнила события чемпионата, и осознала, что сама могла стать одной из причин ухудшения его состояния. Когда стало совсем тоскливо, Луна сказала Диггори, что хочет пойти в свою спальню. Седрик вызвался проводить девушку до входа в гостиную Когтеврана. Всю дорогу до башни Когтеврана парень пытался хоть как-то развеять ее грусть, но это было ему не под силу. Добравшись этажа, на котором находилась гостиная, Луна и Седрик замерли, смотря друг другу в глаза. Затем Диггори потянулся ближе, буквально в долю секунды преодолевая расстояние между ними. Луна тут же отпрянула от него, а парень уставился на неё недоумевающим взглядом. — Седрик, мне правда очень нравится проводить с тобой время, — заговорила она, — Но я бы не хотела переходить черту дружбы, прости. — Что? — удивился он, — А с чего ты взяла, что я хочу перейти эту черту? — Ты просто потянулся ко мне и я подумала.. — замялась девушка, Седрик тут же рассмеялся, глядя на ее растерянное лицо. — Я просто хотел обнять тебя на прощание, — спокойно ответил он, — Если уж на то пошло, то мне нравится другая девушка. Луна заметно расслабилась, услышав эти слова Диггори, ведь до этого ей казалось, что он проявлял к ней не дружеский интерес. — Тогда почему ты не пригласил ее на бал? — Ты должна понимать, что я не такой, как многие думают, — совершенно серьезно начал он, присаживаясь на ступень лестницы, — Я долго не решался пригласить одну девушку, а затем она согласилась пойти с другим парнем, и если честно, волновался даже, когда собирался пригласить тебя. — Похожая ситуация, — грустно улыбнулась она, присаживаясь рядом с Диггори. — Так от кого из Уизли ты ждала приглашение? — улыбнулся пуффендуец, глядя в глаза Луны. — О, Мерлин! Это стало очевидно всем вокруг. — Нет, до сегодняшнего вечера я даже не думал об этом. Просто все стало более, чем очевидно, когда я вернулся с напитками. — А кто тебе нравится? — вырвалось у Луны. Седрик вздохнул, разглядывая лицо когтевранки будто раздумывая рассказывать ей или нет. — Чжоу Чанг, — вдруг заговорил он. — Да ладно! — удивилась Луна, — Кто, кто, а она явно была бы непрочь пойти с тобой на бал. Она только и делала, что посматривала на тебя во время танцев. — Правда? — удивился он. — Да, своими глазами видела. Думаю, она пошла с Гарри только потому что он пригласил ее раньше тебя. Он заметно воодушевился после ее слов. *** Весна — сезон особенный. Это время пробуждения природы, рождения новой жизни, время надежд и веры в лучшее. Отступают морозы, дни становятся длиннее, глубокая синь зимнего неба сменяется прозрачной невесомой лазурью. Вступает в свои права пора, прокладывающая мост между зимой и летом. По утрам, бывает, хрустит под ногами ночной ледок, но воздух уже пахнет теплом. Вершины холмов покрылись первыми проталинами, все деревья близь школы уже сбросили снежное одеяние. На их фоне выделялась лишь Гремучая ива, стоящая ближе всего к замку. Этой весной она казалась ещё более одинокой, чем обычно. По крайней мере, в глазах Луны. Одиночество пришло в жизнь девушки внезапно. Оно даже не намекнуло о своем приходе. Казалось бы, как можно быть одинокой в замке, наполненном людьми? С ней, конечно, поддерживал общение Седрик Диггори, но мягко говоря, связь с ним и рядом не стояла с дружбой Фреда и Джорджа. Она долго думала о том почему осталась без двух этих светлых лучиков в своей жизни. Но на самом деле причина очевидна: ее вовсе не бросили, проблема — в ее эгоистическом характере и гордыне, не позволяющей сделать лишний шаг для налаживания прежних отношений. В детстве все было проще, когда ты ссоришься с другом, можно скрестить мизинцы, произнести волшебное «мирись — больше не дерись», и все сразу становилось на свои места. Во взрослых отношениях все сложнее: влюблённые расстаются, друзья предают, коллеги подводят друг друга на работе. Главное во взрослой жизни — понимать свои ошибки и нести за них ответственность. За время, проведённое в одиночестве, Луна успела вдоль и поперёк изучить свои мысли и чувства. И одиночество сыграло злую шутку. Спустя время, оно как огромный костер, начало прожигать ее изнутри. Помимо одиночества, в ее жизнь добавилось переживание за отца, Перси, конечно, уверял ее, что поддерживает постоянное общение с мужчиной, ежедневно обмениваясь письмами. Однако, Луну это совершенно не успокаивало, ведь отец ни разу не ответил на ее письма. В один из холодных апрельских вечеров, Седрик пригласил Луну на прогулку к Чёрному озеру. После Святочного бала они стали проводить время вместе, Луна поддерживала парня во время второго испытания на Туринире и даже помогла ему с налаживанием отношений с Чжоу Чанг. Усевшись на свежую траву, он достал из своей сумки небольшой бумажный пакет с бутербродами и две бутылочки тыквенного сока. — Как у вас с Чжоу? — спросила Луна, всматриваясь в гладь спокойного озера. — Все отлично, — ответил радостный Седрик, — Только она совсем не понимает шуток. — Ты разве умеешь шутить? — иронизировала когтевранка. — Представляешь, — засмеялся Седрик, — Если ты не можешь оценить чувство юмора другого человека — это совсем не означает, что оно плохое. — Заметь, ты сам назвал своё чувство юмора плохим, — рассмеялась она. — Может уже поговоришь со своим Уизли? — в сотый раз спросил пуффендуец, откусывая большой кусок бутерброда. — Не могу переступить через себя, — помрачнела она, — Как только вспомню его слова, то пропадает все желание к примирению. Седрик вздохнул, протягивая подруге тыквенный сок. — Но, ведь, все его слова — неправда, — заговорил он, — Главное, что ты знаешь правду. Так постарайся донести ее до своего Фреда. Уже не могу смотреть на твою кислую мину. — Возможно, ему совсем не нужна моя правда. Ни разу не замечала его в расстроенных чувствах. — А по-твоему, он должен громко рыдать в Большом зале, напоказ сморкаясь в носовой платок? — иронично спросил Седрик, — Как раз из-за того, что он не знает правды, не показывает чувств. — Не знаю, — задумалась Луна. Внезапно за их спинами послышались быстрые шаги, обернувшись, Луна сразу соскочила со своего места.. Из-за высокого толстого дуба вышел человек. Сначала Луна не узнала его, но по­том поняла, что это... Барти Крауч — ее отец. Отец выглядел так, будто провел в лесу не­сколько дней и все время шел пешком. Брюки на коле­нях были прорваны и испачканы кровью; он был небрит, лицо исцарапано и от истощения посерело. Волосы на голове и усы были немыты и давно не стрижены. — Это что Барти Крауч? — спросил Седрик, вскочивший с земли. Луна лишь кивнула Диггори, приходя в себя, и двинулась в сторону отца. — Пап, — нерешительно произнесла она, приближаясь к мужчине —...а после этого, Уизли, уведомьте Дамблдора пись­мом о количестве студентов из школы Дурмстранг, кото­рые прибудут на Турнир. Каркаров сообщил, что их бу­дет двенадцать... — Пап, это я — Луна, — осторожно сказала она, заглядывая ему в глаза. —...и отправьте сову к мадам Максим, возможно, она захочет привезти больше студентов, чем хотела, так как Каркаров решил взять двенадцать... Вот, Уизли. Вы выполните то, о чем я вас прошу? Выполните?.. Выпол... — он уставился на дерево и не­слышно что-то забормотал, потом вдруг покачнулся и рухнул на колени. — Папа, что с тобой? — спросила Луна дрожащим голосом, наклоняясь к отцу. Отец осмотрелся, но будто совсем не заметил присутствия Луны и ее компаньона. Луна обернулась и поглядела на Седрика, он стоял неподалеку и с тревогой глядел на Крауча. —Что с ним? — спросил он. — Приведи, пожалуйста, кого-нибудь... Дамблдора! — простонал Крауч, схватил Луну за ман­тию и подтащил ближе к себе, но он как будто не видел ее, — Мне надо... увидеть... Дамблдора... —Папа, что с тобой?! — закричала Луна, пытаясь высвободится из крепкой хватки отца. —Я... совершил... ошибку.. — прошептал ­он, — Должен... сказать... Дамблдору.. — Приведи Дамблдора! — закричала Луна, обращаясь к Седрику, — Прошу поспеши! Он тут же кинулся к замку. Луна взглянула на отца, глаза у него бегали туда-сюда, язык заплетался. Было заметно, что каждое слово стоит ему огромных усилий. —Кто... ты? — прошептал он. — Это я — Луна! Твоя дочь! — кричала она, пытаясь заставить отца посмотреть на себя. — У меня нет дочери.. — прошептал он, — Только сын.. Он.. Я совершил ошибку, — вновь начал отец. — Отец, приди в себя! — рыдая, кричала девушка, — Это я! Что с тобой случилось?! На момент, к нему, будто вернулась сознание и он взглянул на дочь ясным взглядом. — Прости меня.. Будь осторожна.. Я не сберёг.. — Папа, держись, совсем скоро подоспеет Дамблдор! Вдруг он снова стал смотреть куда-то сквозь неё, и заговорил: — Благодарю вас, Уизли, а когда закончите с этим, принесите мне чашку чая. Скоро приедут жена с сы­ном, вечером мы идем на концерт, — быстро забормотал отец куда-то в пустоту, словно напрочь забыв о существовании Луны. — Отец, я здесь! — кричала она, — Пожалуйста, приди в себя! — Да, благодарю вас, мой сын получил двенадцать СОВ, да-да, это очень высокая оценка, я очень рад, да. Принесите мне, пожалуйста, записку Министра магии Андорры, думаю, я успею набросать ответ... — обратился он куда-то за ее спину. Луна тут же развернулась, чтобы осмотреться. Вдруг вспышка ослепила девушку, и она упала на землю. *** — Луна! — кричал кто-то из темноты. — Ее оглушили, — тихо произнес другой голос. Луна открыла глаза и увидела директора Дамблдора и Седрика Диггори, нависших над ней. — Где отец?! — спросила встревоженная Луна, оглядываясь по сторонам. — Это мы и хотели спросить, — ответил директор. —Он, похоже, оглушил меня, — слабым голосом проговорила Луна, прижав руку к голове. А затем пересказала все, что вспомнила из разговора с отцом. Дамблдор покачал головой, поправил свои очки и заговорил: — Мистер Диггори, проводите мисс в больничное крыло. Когда они добрались до больничного крыла, то мадам Помфри заверила, что серьёзных повреждений у девушки нет, но настояла на том, чтобы когтевранка провела ночь в палате под ее надзором. Седрик сидел рядом с Луной, стараясь хоть намного привести ее в чувства, но в голове у девушки все время всплывал разговор с отцом. Луна совершено не понимала как за несколько месяцев ему могло так поплохеть. Спустя время, Луна заверила уставшего Диггори, что ее состояние нормализовалось и он может идти в свою комнату. И после ее уговоров, он всё-таки согласился уйти. Как только дверь за ним захлопнулась, девушка задремала. Проснулась она от скрипа, а когда открыла глаза, то увидела как дверь в палату открывается и из коридора послышались голоса: — Осторожнее! Она до сих пор плохо себя чувствует. — Это не займёт много времени, — ответил знакомый голос. На пороге стоял взволнованный Фред, заметив Луну, он тут же бросился к ее кровати. — К нам пришёл Седрик.. и сказал, что ты здесь. Джорджи скоро подойдёт, он отошёл, чтобы взять тебе что-то из еды, — сказал он, присаживаясь на стул рядом с кроватью. Луна пересказала все, что произошло возле озера и добавила: — Больше всего меня волнует состояние отца. Он совсем исхудал.. Его разум будто помутнел, он даже не мог вспомнить меня, сказал, что у него нет дочери и я даже не представляю куда он мог испариться в таком-то состоянии.. — Сейчас преподаватели обыскивают территорию школы, думаю он не мог далеко уйти, — ответил встревоженный Фред. Луна молчала, прогоняя снова и снова разговор с отцом. Фред аккуратно взял ее правую руку в свою, и на удивление, это успокоило девушку. — Прости меня, — произнёс он, — Диггори прибежал к нам, как только ты отправила его отдыхать. Сначала рассказал про то, что произошло в лесу, затем про бал.. Я был таким дураком. — И ты меня прости, — заговорила Луна, — Я могла бы раньше все рассказать.. Ты ведь не знал всей правды. — Да, но я не должен был говорить те слова, — он наклонился к руке девушки, лежащей на краю кровати и нежно поцеловал. Луна начала поглаживать лицо Фреда, он закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями подруги и накрыл ее руку своей, крепче прижимая к своей щеке. — Я ждала приглашение на бал от тебя, — прошептала когтевранка. — Знаю, — еле слышно ответил Фред, и она ладонью почувствовала его слабую улыбку.