если хочешь остаться

«дашь пройти?» сонхуна в слуховой канал попадает с задержкой и где-то на полтона ниже, но в реальность, всё же, возвращает. в ту реальность, где на сердце чонсона действует удвоенная сила тяжести, вынуждая замереть в дверном проёме, потому что сонхун, как и любая другая среднестатистическая беда, пришёл не один. сонхун с чонвоном. с чонвоном, чонвоном, чонвоном. овладеть закаменевшими мышцами и сдвинуть тело с занятой позиции непросто. два шага назад, чтобы можно было зайти на ковёр в прихожей, приветственные объятия сначала с сонхуном, затем с чонвоном, настолько беглые и неуклюжие, что в их свершении можно было бы запросто усомниться, если бы не оставшийся в носу запах, пойманный где-то под его челюстью: липкость пригоршни сливочных ирисок с солью, ворох плюшевых игрушек и проутюженная ткань. ещё один шаг. — поставь пока чайник, я всё уберу, — сонхун каждый угол квартиры наизусть выучил с того момента, как чонсон принял решение съезжать от родителей, поэтому хозяйничать ему разрешено, да и особого труда не составляет. — чонвон, не стесняйся! — мы точно не потревожили? — чонвон пристально смотрит чонсону прямо в глаза, куда-то глубоко внутрь черноты зрачков, силясь, кажется, отыскать что-то волнующее, пока шкрябает ногтем по обвязанной вокруг коробки из кондитерской бичёвке. — брось, никаких проблем! чонсон кивает для большей утвердительности и забирает вверенный в руки сладкий презент. чонвон, чтобы не мешаться на кухне, следует за сонхуном. комната чонсона, убранная в спешке за полчаса после телефонного звонка, на первый взгляд выглядит сносно. блочный музыкальный центр от sony в углу, запотевшее окно почти во всю стену, закрытое наполовину рулонными тканевыми жалюзи, внушительной батареей коробки кассет под ним, шкаф-купе, телевизор на тумбе с открытой полкой, где беспорядочно распиханы пластинки (однако проигрыватель в поле зрения так и не попадает), свёрнутый с одеялом и подушками матрас у противоположной стороны. — здесь редко так чисто бывает, — сонхун присвистывает и принесённый чехол с электрогитарой прислоняет к стене, — хорошо, что ты со мной решил зайти. — чего ты врёшь? чонсон складывает руки на груди и шутливо поджимает губы. чонвон от неожиданности вздрагивает и оборачивается, а сонхун старательно его реплику игнорирует, садясь на корточки перед кассетами. — представляешь, он всё ещё старьё это слушает, — водит рукой у шеи и морщит нос, — собирает здесь пыль только. ой, что-то новое раздобыл? эминем? — полагаю, здесь звук должен быть лучше, чем у некоторых современных моделей, да и в этом такой же смысл, как в, скажем, плёночных фото? — чонвон жмёт плечами, а сонхун закатывает глаза. — собрались зануды. — видишь ли, сонхун просто мало смыслит в музыке, в отличие от нас, — чонсон подмигивает и торжествующе протягивает ладонь, чонвон отбивает пять. у него руки горячие и влажные, ещё пахнут парфюмированным мылом из ванной. на кухне вместо общего света горит приглушённая подсветка под потолком. чонвон проглотил клубнику и теперь ковыряет коржи торта, молча слушая увлечённую болтовню старших, чонсон пьёт крепкий пакетированный чай и старается в его сторону не смотреть. — как репетиция прошла? — благодаря чонвону почти идеально! вовремя мы его к себе взяли. звучание, конечно, ещё предстоит доработать, — сонхун поднимает вилку, обозначая паузу до тех пор, пока не дожуёт, — но первый отыгрыш даже неплохой. ещё чонвону понравилась одна из моих черновых мелодий, и он к ней текст придумал, сегодня пытались всё свести вместе. — чонвон текст написал? — чонсон вскидывает брови. волнение чонвона снова выдают пальцы, тормошащие галстучный узел, завязанный под воротником форменной рубашки. чонсон откуда-то знает, что у него занятия поздно заканчиваются, поэтому он никогда не успевает переодеться до репетиции. наверное, сонхун обмолвился. или чонсон однажды неумышленно посмотрел чужое расписание вместо своего? — хочешь послушать? чонвон справляется с собой и достаёт из кармана брюк телефон, ищет в нём долго необходимый отрезок и кладёт на стол перед чонсоном. заданный вопрос больше на утверждение походит, но чонсона это нисколько не тревожит, потому что услышать правда хочется. сонхун тоже поднимается со стула, заглядывает чонсону через плечо, а тому ничего другого не остаётся, кроме как скорее нажать на play. — чонвон хорошо смотрится с моей гитарой. с этой моделью, — чонсон сиюминутно поправляется и нервно фокусируется на боковом зрении, но никаких деформаций в привычном поведении чонвона не замечает. вероятно, никто зацикливаться на сказанном не стал. — и справляется с ней тоже! — сонхун поддакивает. — спасибо, что одолжил, с ней действительно удобно работать, но я уже завтра еду покупать свою, потому решил как можно скорее вернуть владельцу, — чонвон претенциозно поднимает глаза к потолку, довольный похвалой. чонсон улыбается. — «эту мелодию тебе, может быть, напоёт шум дождя, просто обернись, уходя». текст звучит достаточно романтично. есть кто-то особенный, кто вдохновил тебя на это? чонвон, пойманный врасплох, отрицательно качает головой, ещё не дослушав до конца, но мимо чонсона покрасневшие кончики его ушей не проходят. — людям нравятся песни про любовь, — сонхун задумчиво отбивает ритм по белой керамике кружки, — вонён сказала, что эта песня имеет все шансы стать успешной. сонхун от дальнейших расспросов спасает чонвона, но сонхуну не удаётся спасти себя. — вонён? чонсон помнит её. участница студенческого совета и частая гостья на доске почёта в холле колледжа с острыми коленками, мини-юбками с контрастной отделкой от miu miu, крупными тёмными кудрями и неизменным вишнёвым блеском на губах. сонхун нередко просил передать ей букеты белых орхидей, письма в запечатанных конвертах и шоколад, и она, что удивительно, ни разу от них не отказалась, принимая всё с благодарностью. чонсон и сам бы влюбиться мог. — я пригласил её, чтобы она сняла нам немного материала для социальных сетей, только и всего, — сонхун пяткой бьёт чонсона по лодыжке под столом. — и после всех твоих жалких потуг привлечь её внимание она согласилась? ей богу, ей нужно ставить памятник. — ты бы только видел, как он выпендривается рядом с ней, — заговорчески шепчет чонвон, прикрывая рот рукой со стороны сонхуна, — любезничает через каждое слово, «вонён, невероятно получилось, у тебя талант!», глаз не отводит, а ещё постоянно волосы поправляет, чтобы выглядеть идеально, — косится на разозлившегося сонхуна, устало трущего переносицу, и одновременно с чонсоном прыскает со смеху. — чонвон! тогда я могу рассказать о… — ой, уже почти двенадцать, наверное, пора собираться, — чонвон недвусмысленно двигает желваками, со звоном кладя десертную ложку на тарелку. — ладно, сейчас вызову такси. чонсон старается равнодушно кивнуть, хотя ему чрезвычайно хочется оттянуть миг прощания на подольше. когда ещё выдастся столь удивительная возможность с чонвоном побыть, если их теперь связывает разве что косвенная причастность чонсона к группе? сонхун выходит, и они с чонвоном остаются наедине, встречаются взглядами, смотрят долго-долго, тщетно пытаясь мыслями обменяться. чонсон сдаётся первым, начинает убирать посуду со стола, чтобы от колющего кожу напряжения избавиться, чонвон следом встаёт, заслышав приближающиеся шаги. — пошли, подъезжает уже. они быстро шнуруют кроссовки и набрасывают на плечи куртки, пропахшие сандаловым деревом от ароматического саше из шкафа. чонвон хватает свой рюкзак, пока сонхун смотрится в зеркало, и оглядывается: — спасибо за вечер. — приходите ещё, — чонсон подмигивает и двигается ближе, чтобы закрыть за ними. — ну уж нет, — сонхун хмыкает, и они выходят на лестничную площадку к лифту. когда чонсон почти домывает посуду, слышится повторяющаяся вибрация входящих сообщений со стола. сначала он вымученно думает, что у сонхуна опять что-то приключилось, но после вспоминает, что свой телефон оставлял на зарядке в комнате. значит, чонвон забыл забрать после демонстрации репетиции. стоит прояснить, что чонсон вовсе не из тех, кто стал бы интересоваться содержимым чужого телефона, но дело касается чонвона, и шансом не воспользоваться было бы совсем неразумно, ведь нестерпимо разобраться хочется. к тому же, звонить сонхуну поздно, они уехали наверняка, а находку запросто можно завтра вернуть с утра в колледже? звучит унылая мелодия дверного звонка, замыленный фишай глазка почему-то демонстрирует фигуру размыто, но сомнений нет никаких. — прости, я случайно не… — держи, — чонсон отдаёт телефон, успевший немного нагреться от тепла его ладоней, и смышлёный чонвон наверняка обо всём догадался, но виду не подал. — спасибо. с волос чонвона стекают капли на лицо и шею. у чонсона из черепной коробки все мысли теряются, и он из-за отсутствия внутреннего шума наконец-то замечает, как по окнам бьёт дождь. действительно, идёт дождь. чонвон крутит телефон в руках, блокирует его и убирает в карман, но по-прежнему на месте мнётся, не спеша спускаться обратно. — тебя такси ждёт, — чонсон знает, что может глупостей наворотить, если чонвон не уйдёт сейчас же. — уже не ждёт, я сказал сонхуну ехать. — тогда давай я другое вызову? — ты прочитал? чонсон сглатывает. — что? — прекрати, ты прекрасно знаешь. чонсон закрывает глаза. — если этому человеку впрямь интересно, есть ли у тебя со мной шанс, не забудь поделиться с ним этим во всех подробностях. у чонсона губы сухие и покусанные, наверняка царапают чонвоновы бархатные, сладкие от крем-чиза и вазелина гигиенической помады, хоть и касаются их еле-еле. чонсон ещё недолго гладит заалевшую щёку чонвона большим пальцем и отстраняется. чонвон только через время вспоминает о важности дыхания и судорожно втягивает носом воздух, разворачиваясь в надежде скорее преодолеть пролёты до первого этажа и избежать неловкости, но чонсон его вовремя за запястье хватает. — «если хочешь остаться, останься просто так». — да, я солгал. я писал её, думая о тебе.