карточный домик

Я не прощу, ты уснула, когда я вслух читал тебе Фета А теперь ещё врешь, что слушала, повтори мне хоть строчку, ну-ка Там не было про грозу, это Тютчев, сука, больше ни звука Вета понятия не имела как так получилось. как эта выскочка оказалась у неё дома. нет, правда, как получилось так что она вообще кого-то сюда пустила. да и не просто кого-то, а эту чёртову Леру. обычно вообще то Вета всегда запиралась в своей комнате каждый раз как приходил кто-то посторонний, мамины друзья всё шутили про то что переходный возраст начался у неё слишком рано, а мать же веты вечно отшучивалась тем что явно в дедушку дочь пошла, да и вообще, пусть деточка делает что хочет. в самом деле она была хорошей матерью, но вету она никогда не понимала. и вот сейчас на пороге стоит эта клякса, ей богу, иначе это чернушное пятно не назовёшь и с интересом заглядывает за спину веты, кажется, не видя ничего особенного в том что будет зависать у неё дома, хотя кажется недавно клялась что терпеть её не может — так.. я могу войти? — вету, погрузившуюся в мысли о том что она вообще делает со своей жизнью этот вопрос застал врасплох — а.. да — всё ещё загораживая проход и кажется до сих пор не полностью вернувшись в реальность отвечает она, Лера недоуменно смотря на фигуру несмотря на разрешение мешающую войти лениво облокачивается на косяк и выразительно вскидывает брови намекая что пройти сквозь вету, к великому сожалению не может. Вета кажется очнувшись всё же отходит, и отстранённо наблюдает за кляксой с любопытством оглядывающей прихожую и кажется ищущей вешалку явно не горя желанием бросать мокрое, потому как начало осени одарило затяжными проливными дождями, пальто на тумбу, наверное, стоило бы её ей дать, но лишать себя радости наблюдения за в кои-то веки растерянной Лерой Вета не хотела и даже не пытаясь изобразить гостеприимство, ну или в силу того что сама никогда их не носила тапочки не предлагает. разувшаяся Лера подтверждает догадки веты о том что обувь сильно увеличивает её рост, босиком же она оказывается всего сантиметров на 9 выше. нет, всё таки что она делает со своей жизнью. ******** Вилли, пёс веты, в отличие от хозяйки оказался на удивление дружелюбен с Лерой, он честно говоря походил бы на её родственную куда больше, чем сама Вета, хотя Лера никогда и не испытывала особой любви к животным, но к этому существу прониклась некой симпатией. Вилли ходил за ней по пятам. — в ванную мыть руки, на кухню ждать пока Вета заварит чай, в комнату куда её обладательница Леру пускать упорно не хотела, но немного переварив тот факт что она уже пустила кого-то домой, да и не просто кого-то, то хуже уже не будет и всё же заходит в свою обитель спрятанную за тремя дверными замками и Лера — улыбчивая паскуда — следует за ней. стоило ей осмотрев помещение со всеми растениями, свечами, растениями и нитями с сушащимися травами присесть вилли сразу же приваливался рядом, а лерина рука как то сама погрузилась в его шелковистую шерсть на удивление совершенно не вызывающую отвращение. ********* разговор Вета была удивлена тем насколько эта встреча оказалась не утомляющей, нет, конечно она устала от наличия другого человека в доме, но всё же это было не так гадко как она ожидала. их болтовня лилась бесконечной нитью со сплетающимися в плотный клубок темами, они успели поспорить о гуманности цирков, обсудить фирмы глины, Лера даже успела получить по рукам бесспроса залезя во внушительных размеров книжный шкаф, с любопытством проведя по глянцевым и матовым корешкам пальцами и кажется была впечатлена увиденным. они вообще то много обсуждали литературу и часто из-за неё же ссорились, но библиотека, те книги что Вета бережно собирала, выискавала и потом хранила в рядах бесконечных верениц разноцветных томиков, о, это было чем-то куда более личным. нет, Вета конечно была редкостной дрянью, но такой же редкостно интересной, она в какой-то мере завораживала самой своей сущностью. её хотелось узнать, хотелось расковырять слой отстранённости, слой того что она просто позволяла знать, как ребёнку хотелось залезть палкой в муравейник даже зная что муравьиная кислота не пощадит ребяческую кожу и на руках расцветут красные пятна укусов. вета выглядела как человек, смотрящий прицельно в душу со словами — я знаю о тебе больше, чем остальные; больше, чем ты; больше, чем бог; и то, что я знаю, мне не нравится — , но всё то что другие знали о самой вете, она подсовывала им сама, на блюдечке с голубой каёмочкой приносила информацию оставляющую послевкусия того, что ты явно что-то упускаешь. а сейчас Лера видела факты, оголённые нервы так сказать ввиде ряда стеклянных флаконов с духами, тех же книг, стопки свитеров, приколотых к пробковой доске набросков стихов и прочих вещей которые не были деформированны словами и целью преследуемой ветой с которой та обычно предоставляла информацию. плакаты не стенах, виниловые диски, выстроившиеся в ряд чайники на любой вкус и цвет плавно, совсем чуть-чуть приоткрывали завесу ветиной души, если она конечно была. сущности так сказать. вете не нравилось то как жадно Лера впитывает, буквально дышит её домом, и как одновременно непринужденно она это делает. честно, хотелось ударить её ...или, может смутить. добиться хоть какой-то нормальной реакции и в какой-то мере отвлечь от разглядывания своих вещей. эти, обычно настолько раздражающие Вету людские эмоции сейчас хотелось из Леры буквально вытянуть клещами. в самом деле вета была влюблёна в механизмы полностью — в механизмы человеческого тела больше всего: несовершенная, и в то же время — отлаженная до невозможности система, подобной ей никто создать не мог и не может. единственное она ненавидит чужие чувства, хотя нет, ей то вроде нет особенного дела до того что испытывают другие люди, она ненавидит то насколько эти чувства мешают, ей в частности, хотя она их даже не испытывает. ну или не испытывала. хотя сказать что она была полностью их лишена было бы неправдой, но в основном по видимому это были раздражение и скука, а их строго говоря не слишком-то можно было назвать эмоциями. её бесило это стабильное самодовольство на лице скумбрии и отсутствие реакции на то от чего другие стабильно пугались и любые проблески в этой выскочке других чувств казались вете победой, в частности, особенно её развлекали растерянность, смятение, удивление, в общем то что Лере явно показывать, а особенно вете, не хотелось бы. ********* время прошло непозволительно быстро. непозволительно для заведомо провального, не могущего быть приятным времяпрепровождения. вилли проводил гостью до порога, откуда после минут пятнадцать разражался какофонией звуков, символизировавшей, видимо, непроходимую тупость хозяйки, которая по досадному недоразумению выпустила такое чудо из квартиры. ********* единственное, собранное по крупицам ветиных рассказов, жестов, деталей её комнаты, закладкам книг и незакрытым поисковым запросам вскользь увиденным на экране ноутбука осознание которое получила Лера сама без специально подсовываемой под нос информации это то — что как ей показалось большая часть ветиного ‹интереса›, границы которог свиду были необъятны была искусственной, для банального поддержания желания жить, а оттого явно не дающим наслаждения познания. в сущности это был порочный круг самообмана, осознанно созданный ветой для того чтобы не превратиться в груду скуки. — нет, бред какой-то, так не бывает, — сообщает Лера пустоте своей комнаты под завывания бушующего шторма в наушниках и устало трёт лоб будто надеясь что сможет вытянуть оттуда подсказку. она прекрасно помнит, как серые глаза вспыхнули яростью, на жалкую попытку каких-то людишек из компании задеть вету. помнит сладкий хруст их раздавленного, буквально стёртого в пыль ветой самолюбия. злые, очень и очень злые слова срываются с ветиного языка так небрежно, так легко словно прогноз погоды, её будто веселит втаптывать гордость других людей в землю без особых усилий, ветина личность в сущности не отталкивала только травмированных детишек с явно мазахистиснскими наклонностями и Леру которую всё это не цепляло, хотя нет, ещё как цепляло, но по-другому, ей это нравилось, нравились их перепалки и едкость веты. её всё это не пугало и тем более не здевало. вот в чём разница. невозможно было сейчас поверить что все эти знания, которыми не приминала блеснуть вета скрамливала себе насильно. ******** как оказалось водолазка одна из самых практичных вещей для встреч с соулмейтом, то есть по странному стечению обстоятельств с ветой, казалось от этого странного общения отвязываться не могли они обе, ввиду того что надписи на теле Леры предпочитали появляться на по идее самых открытых участках кожи, в частности шее и кистях рук, повезло ещё хоть лицо оставалось чистым. всё слишком сложно.