белые лилии на столе

юнги поправляет пиджак, усаживаясь поудобнее в кресле сокджина и смотрит недовольно, прикусывая губу, чтобы случайно ничего не сказать лишнего. — почему ты выбрал именно его? — вы не успеваете сделать всё, — джин выдыхает, снимая очки, — а он хороший специалист. вот почему. — он совершенно не вписывается в наш коллектив! в мою жизнь. — почему? — сокджин поворачивается к нему лицом, делая задумчивый вид, — мне кажется, он понравился всем… — кроме меня, да, — заканчивает за него юнги, цыкая языком, — этот хосок прям выводит в последнее время. конец месяца и работы собралось очень много, никто не успевает ничего сделать и нервы из-за этого на пределе. мин и так ненавидел это время, когда все бегают друг к другу, как овцы дурные, пытаясь выяснить все данные, которые их интересуют, так ещё одна причина для постоянного раздражения появилась. чон хосок — тот, кто бесит его даже больше, чем лицо начальника в день, когда к ним в офис заявляется инспекция со своими дотошными проверками. и ладно, если бы тот пару раз пристал и всё, то юнги с радостью перетерпел бы это. так нет, он с самого первого дня решил показать себя в качестве «идеального» ухажера. то шоколадку оставит в папке с отчетами, а потом она растает и обязательно всё будет испорчено, то игрушки мягкие в сумку запихает так, что потом достать что-то ровным и целым оттуда невозможно или, что ещё хуже, начнёт читать романтические стихи, которые сам же и сочинил. а один раз(два дня назад, если честно) он притащил в офис велосипед, сказав, что было бы классно поехать домой вдвоём и свежим воздухом подышать заодно. юнги тогда бесился особенно сильно, потому что кто, блять, до этого может додуматься, кроме как чон хосок? даже сегодня пришел с цветами, правда с лицом каким-то не таким. кажется, улыбка на несколько миллиметров меньше, а остальное такое же, как и было до. мин смотрит, как хосок подходит к его столу и выставляет руку, мол, уберись отсюда, тот, как ни странно… слушается? правда всё равно не прекращает улыбаться. хосок чувствует себя полным неудачником, потому что пытаться добиться внимания не выходит, как бы он ни старался. да и с каждым разом становится всё труднее и труднее, поэтому он просто оставляет букет на самом краю стола. юнги, замечая это, толкает его кончиком линейки и он падает на пол, к ногам чона. на языке чувствуется привкус чего-то горького, становится действительно обидно за такое наплевательское отношение на любые действия, поэтому хосок, под ехидные смешки и перешептывания за спиной, пристыженно подбирает букет и идёт к своему месту, закидывая его в мусорку. что ж, раз юнги это всё не нужно, то пусть так и будет. этот букет — точно последнее, что он дарил мину. больше врезаться в стену с шипами и колючками он не хочет. — а это были белые лилии , — говорит сидящий за соседним столом чонгук. он правда не понимает действий своего коллеги, неужели нельзя ответить хотя бы простое «спасибо», а не высмеивать на весь отдел? юнги смотрит на сгорбившегося и совсем притихшего хосока, не понимая, что он сделал не так и почему такая реакция. в груди что-то громко и настойчиво начало стучать, дышать стало труднее. *** если честно, то в списке юнги были не только те, кто его бесил и раздражал, но и те, кого он просто по-тихому называл кончеными, потому что всегда были самыми обсуждаемыми из-за херни, которую творили. как, например, субин. он выглядит мило, но на самом деле та ещё крыса — убегает самый первый, как только что-то случилось. ещё и объяснительные пишет быстрее, чем потребуют. да и на корпоративах из-за него никто не может полностью расслабиться, а это, между прочим заслуженный отдых, когда можно делать то, что душа пожелает (юнги так думает). и сейчас субин говорит громко, наверное, хочет, чтобы все слышали, как он нахваливает одного мужчину. — ну не знаю, он ничего такой, — говорит кто-то из парней. — ну, ты там ничего такого не подумай, но хосок согласился сходить в кафе, — тут же отвечает субин. юнги сам не замечает, как начинает скрипеть зубами. — и в парк погулять! — слышится в другой день. — мы, наверное, на свидание сходим в эту субботу, — высокий голос неожиданно режет слух, заставляя скривиться от слащавости этой фразы. это всё теперь какого-то хера бесит ещё больше, чем до этого. и юнги правда не знает, что делать, потому что в груди всё ещё что-то каждый раз бьётся, когда он смотрит на хосока, который теперь даже не улыбается ему, а всегда встречает с таким лицом, с каким встречал его сам юнги — безэмоциональным и надменным. от этого становится не по себе и противные мурашки ползут по коже. юнги, если честно, боится, что совсем скоро что-то разобьется, так и не успев окрепнуть из-за его собственной глупости и замашек. — ты должен с ним поговорить, — говорит чонгук. сегодня они обедают булочками и чаем только вдвоём, сидя на своих местах, в отделе, — сегодня или завтра, потому что эта выдра подгребёт мужика себе. юнги смотрит на кружку с чаем, думая, что если бы у него не дрожали руки, то было бы намного лучше, и так в горле ком противный, так ещё выглядит совсем плохо, потому что полночи мучил себя мыслями об одном хосоке. — мне, правда, стыдно за тот случай с цветами, конечно же, мы должны поговор… цветы он и правда тогда не дал выбросить — полез в мусорное ведро, когда все ушли и забрал букет, спрятав в стол, а после для надежности ещё и прикрыл бумагами. — он тебе нравится? — внезапно прерывает чонгук, смотря прямо в глаза. юнги от такого теряется, не отвечает, делая вид, что слишком занят чаем, который, как оказывается, не сладкий. он такой не любит, но вливает в себя через силу, потому что да, нравится. он даже не знает, как объяснить это себе, ведь если ещё две недели назад отгонял от себя чона всем, чем мог, то сейчас готов сделать какой-то шаг навстречу? и эти чувства пугают больше, чем предстоящий разговор с хосоком. *** юнги внимательно следит за всеми сотрудниками, что начали неторопливо собираться домой. он пробегается по ним глазами и каждый раз как будто случайно останавливается на хосоке на пару секунд. руки всё ещё слегка дрожат, поэтому он крепче сжимает карандаш в руке, продолжая параллельно заполнять формы. — в общем, у нас действительно свидание, — слышит он где-то сбоку и поворачивает голову. субин выглядит счастливым, когда говорит об этом девушкам, что собрались вокруг него. юнги смотрит на чонгука, тот, приподнимая одну бровь, указывает пальцем на выход. то, что находится в груди сейчас, кажется, разорвется, не оставляя после себя ничего. поэтому он, больше не желая терпеть, плюёт на все и подрывается с места настолько резко, что некоторые даже оборачиваются. юнги достаёт букет из стола, который чуть ли не рассыпается. лилии высохли и потемнели, а некоторые лепестки уже отпали. когда он выбегает из офиса, то замечает, что хосок стоит возле своей машины и протирает лобовое стекло тряпкой. ноги почему-то не слушаются, а голос дрожит. — хосок? тот оборачивается, смотрит на растрёпанного и тяжело дышащего мина. что он вообще здесь забыл? — я… прости, пожалуйста, хосок, — быстро говорит он, пока ещё хватает смелости, — прости меня за тот случай с букетом, да и… за всё прости. я правда тогда не задумывался о твоих чувствах и вёл себя, как настоящий идиот, — мин протягивает букет, демонстрируя его чону, который от удивления не может даже с места сдвинуться, — и я не выбросил его… — юнги… — наконец-то реагирует хосок, он выдыхает имя мина, не зная, что сказать. зато у юнги ощущение, будто его сейчас прогонят, как бы сделал он сам несколько недель назад, поэтому продолжает: — нет, стой, я знаю, что у тебя свидание с субином, и я не хочу вам мешать… — он на секунду замолкает, чтобы моргнуть пару раз из-за того, что глаза противно щиплет, — но, пожалуйста, давай сходим куда-нибудь, можно даже на велосипеде… хосок, на самом деле, удивлён таким признаем, кажется, это то, чего он добивался — взаимности? но сейчас, когда на его чувствах была рана, он, наверное, не был готов опять пытаться, хоть и другая его часть кричала, что нужно схватить юнги, затолкать в машину и забрать себе. чон вздыхает, понимая, что всё-таки не сможет отказаться, поэтому подходит ближе, касаясь чужой шеи кончиками пальцев. он наклоняется, чтобы поцеловать юнги в горячую щеку. кожа у него мягкая и приятная. юнги улыбается так широко, что видно десны. хосок впервые видит его такого. — это согласие? — это согласие.