Укулеле

Слэш
NC-17
Завершён
20
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
20 Нравится 3 Отзывы 7 В сборник Скачать

Сегодня между нами любовь

Настройки текста
Примечания:
      Был какой-то невероятно длинный осенний вечер, продолжительность которого сеяла в уставших головах мысли о скором сне. Даже солнце не хотело закатываться за горизонт, являя всем свои остывшие лучи. Самое интересное, что ни солнце, ни вечер — да в целом, никакие другие факторы не мешали людям наслаждаться горящим сентябрем. Тем более, что такой прекрасный день. Суббота. Та самая, что между пятницей и воскресеньем.       В коттеджном посёлке Подмосковья вообще стояла максимально уютная тишина. Отсутствовали мельтешащие люди под окнами домов, ужасно громкие машины. Худшее, что можно было услышать — это лай какой-то домашней шавки, вопящей от радости на прогулке. Но даже она не отвлекала Борю и Макса, удобно расположившихся на веранде дома последнего. Тихий звон бокалов, наполненных вишнёвым соком, и постоянные переглядки между ними — это сопровождало их уютное времяпрепровождение. — Борь, ты что-то завис последние минут пять. Все нормально? — усмехнулся хозяин дома, ответно разглядывая застывшего друга.       Это уже был далеко не первый раз за эти часы, что они тусили на улице, но эти глаза не переставали смущать Макса, о чем незамедлительно он сообщал Боре, рассматривая его своим ответным томным взглядом. И было в этих столкновениях голубых и карих глаз нечто интимное, являющее их передружбу — недооотношения. Довольная улыбка Лифшица, отвисшего от глаз Лакмуса, была тому лишь подтверждением. — Да нормально все, чего ты. Ты же знаешь, что мне нравится рассматривать тебя такого домашнего: без твоей типичной ухмылки и хитрющего взгляда, а — Боря пытался добавить пару красивых слов своему признанию, но был (не)тактично перебит и просто открывал рот как рыба. — Это я-то хитрый? Борян, ты не охуел? Я что, по-твоему, вечно думаю о какой-то херне? — Макс до неприличия сильно завёлся от слов друга, чье предложение даже не пыталось повлечь за собой какой-то негативный посыл. Кривой комплимент, быть может. Но и без того смущенного Лакмуса это задело. Ну или сильнее смутило — Пока я хожу по нужде, перезагрузись и вспомни, в конце концов, о нашем споре. — бросил он под конец своего монолога и удалился вглубь дома, так и не дав Боре договорить пару слоа. Ну ладно.       Он так и не понял, что произошло. Вообще с Максом в последнее время творилось нечто странное: то одёргивал его руку, когда он тянулся потрогать, то, как сейчас, просто вставал и уходил. В такие моменты Лифшиц думал, что друг просто пошлёт его нахуй и прекратит их странные отношения. Но каждый раз себя отцеплял от таких противных мыслей, оставаясь наедине с Лакмусом в его доме, благополучно оставленного Иркой и Лёней — женой и сыном любовника-друга.       Макс же думал только о том, как тяжело до сих пор ловить такие нужные взгляды, не смущаясь и не теряя головы. Эти нежные взоры на него дарили не только стеснение, но и легкие покалывания в низу живота. А ведь он, блять, мужик! Ему давно за сорок. Но каждый Божий раз он тает от взгляда своего бородатого друга, конкретно теряя бедовую светлую голову. Затмившее разум смущение вкупе с возбуждением не давали Максу сосредоточиться на простых разговорах с Борей, абсолютно не склоняющих ни к чему. Да, они любовники. Лифшиц вообще сносит голову Лакмусу одним своим видом. Но сегодня они собрались в кои-то веки научить играть Боряна укулеле, чтобы разрешить их давний спор: струнные или ударные. Так и обычный вечер вышел из-под контроля благодаря томным взглядам Бори, подбивающих Макса на то же — подвисал под этим гипнозом карих глаз. — Короче, я надеюсь, что ты отключил глаза-сердечки, и мы наконец с тобой побрынчим на моих маленьких друзьях, — Лакмус решил не тянуть время, подуспокоившись, и бодро влетел на веранду— И, вообще, Боряныч: если ты, блять, не перестанешь на меня так смотреть и сыпать своими комплиментами, я не ручаюсь. Мы с тобой не трахались больше недели из-за репетиций, а у меня от одного твоего голоса и глаз все внутри сжимается. Он вообще всегда все откровенно говорил, и сейчас не обошёлся без доли правдивого тычка в бок в сторону Лифшица, хотя тот даже не был виноват в отсутствие их близости за последние несколько дней. Спихнул на крайнего, так бы и говорил. — Пиздец, Макс, ты че раньше-то не сказал? Я думал, что ты просто контактов избегать стал, а ты, оказывается, заводишься как школьница — Лифшиц не сдержал смеха и просто заржал, чуть не покатившись на пол с плетёного кресла. Господи, идиот. Говорить они умели плохо — лучшим решением сейчас все же было поиграть. — Давай свою укулелю — будем выяснять наш спор. Отсмеявшись, Боря перехватил из рук друга мини-гитару, стараясь не зацикливать взгляда на закатившие глаза Лакмуса. — Борь, иди нахер. И не укулеля, а укулеле — отчеканил Макс и присел на свое кресло, поудобнее устраивая в своих руках гитару. Сейчас будет выигран спор.       Удивительно, но у Лифшица не плохо выходило: струны легко перебирались, наигрывая незамысловатую мелодию гавайских мотивов. Его длинные пальцы ловко справлялись с натяжными нитями на каркасе гитары, оттого улыбка всегда счастливого Бори еще больше расцветала с каждым удачно перебранным аккордом. В какой-то момент Макс просто перестал играть и уставился на друга, чье довольное лицо просто приковывало все его внимание. Черт с ним с этим спором — он больше так не может, и без того терпел всю неделю, стараясь не спалиться на своем невероятном желании залезть на Лифшица прямо при всех. — Борь, а Борь, — тихонько, не прерывая игры Бориса, позвал Лакмус — Ты такой красивый, пиздец просто. Посмотри на меня. Лифшиц, буквально вошедший в кураж игры на новом для себя инструменте, старался лишний раз не отвлекаться на друга, но услышав скулящий голос Лакмуса, чуть не подскочил, ударяя по струнам для сбавки звука. — Максим, если ты так извиняешься за то, что сегодня весь вечер как злюка, то я прощаю. И, кстати, принимаю поражение в споре. На моей установке все же легче играть — мужчина отложил инструмент в сторону и бросил взор на друга. Его глаза говорили сами за себя, а долгожданного ответа на поражение так и не было получено. Горящими глазами Макс пилил Борю, и, последовав примеру друга, отложил гитару, чтобы наконец достигнуть того, чего он так долго ждал — тело друга. — Я надеюсь, что сейчас, когда мы одни и я свободно могу тебя касаться, ты не ляпнешь мне очередной комплимент моим, как ты там выразился — «хитрым глазам» — а просто будешь мне дарить себя всего, блять. Боря думал лишь о том, что лучше бы Лакмус и дальше молчал, красноречиво смотря на него. Даже его тело увереннее говорили за него: поудобнее устраиваясь на коленях мужчины, Макс начал ластиться словно самая грациозная кошка, отбрасывая свои волосы, не сумевшие забраться в пучок, назад. — Я бы не отказался сначала услышать от тебя, как ты скучал по мне, а потом уже оказаться там, где я мечтаю быть всю последнюю неделю — буквально прорычал гитарист, извиваясь на притихшем Боре. В принципе, ему не нужны были слова, чтоб уже переместить их обоих в спальню. Напялились и наговорились уже сегодня. Хватит пустого трёпа. Просто хотелось расслабиться и получить максимальное удовольствие от всего происходящего, завершить вечер идеальным сексом. И пока Макс все еще восседал на коленях Лифшица и нарочно ерзал, чтобы выдавить из Бори хоть какие-то слова. Он уже сгорал от нетерпения, чувствуя, как член мужчины упирается ему в ягодицы. Ну ведь и Боря пребывал в состоянии экстаза — что же он молчит? Подбирает четко выверенные слова, пока его друг говорит все, как на духу? — Если честно, я всю неделю пытался тебя коснуться лишний раз, чтобы увидеть, блять, в твоих глазах ответное желание. Но ты как ебучая строптивая рыжая кошка — тупо ускользал от меня. А сейчас изводишь нас обоих: то выебываешься, то пялишься так, словно внутри все горит. Мне и слова твои о желании уже были не нужны — я бы и так тебя сегодня повалил — с придыханием в кои-то веки ответил Боря, смещая свои руки на ягодицы друга. Как оказалось, больше слов и не понадобилось. Максим резво спрыгнул с колен любовника и потянул за собой в дом, забивая на то, что Ира с Леней могут скоро вернуться. Ничего, успеют.       Он отпустил руку Лифшица по прибытие в спальню, на ходу стягивая мешающую футболку. Боря следовал его примеру, а после просто толкнул любовника на кровать, принимаясь целовать и терзать своей мохнатой бородой рот Лакмуса. — Блять, Боря, как же я давно хочу тебя… — уже даже не говорил, а натуральным образом выстанывал Макс, отрываясь от чужих губ.       Губы Лифшица переместились на веснушчатую шею, оставляя на ней влажные поцелуи, несколько раз прикусывая до красных пятен. Пройдут, не задержатся на коже — проходили уже. Языком он опустился ниже, резко прикусывая розовый набухший сосок, следом зализывая и раздувая. Боже, им по 40 с хвостиком лет, а поведение пубертатных подростков: один клеймит другого, а тот в свою очередь под ним воет и грубо терзает пальцами собственный член, чтобы не кончить раньше времени. Да класть они оба хотели на все, когда желанием сильнее их двоих. Боря не церемонился и принялся раздевать мужчину под ним: с мощных бедер сначала улетели домашние шорты, а затем белье, разлетаясь в разные углы спальни. Не теряя лишнего времени, он припал к освободившемуся от ткани участку кожи, кусая бедра внутренней стороны и заставляя своего любовника болезненно стонать. — Раздвинь ноги.       Лифшиц конкретно владеет ситуацией, и это не просто томные взгляды на своего любовника — это нечто большее, что навсегда останется только между ними. Макс на эту просьбу послушно развел ноги шире, позволяя взять себя за бёдра и припасть губами к выпирающей косточке таза. Язык Лифшица аккуратно скользил ниже, очерчивая изгибы и совершенно неожиданно ввинчиваясь в тугое колечко мышц. «Блять», — думает Лакмус. Он даже не был подготовлен к риммингу. — Борь, а-ах, ты чего! — стонет он, хватая мужчину за длинные волосы, не давая отстраниться от столь пульсирующего и влажного места. Готов – не готов, а кайфовать от удовольствия все хотят. Умелый язык ловко обводил дырочку по кругу, щекоча каждую складочку на своём пути и погружаясь внутрь, вылизывая бархатные стенки. — Господи… Блять! — крики Лакмуса становятся всё громче: ещё чуть-чуть, и он созовет на эти стоны собственную жену. — Вот так… Боже мой, да!       Боря же просто, довольный происходящим, улыбался, не прерывая собственного занятия. Он знал, что Макс почувствует это, что ещё сильнее заводило и без того раскаленную ситуацию. Макс слегка подмахивал бёдрами, наслаждаясь тем, как сладко и одновременно грубо его трахают языком. Им по сорок плюс. Лакмус никогда не перестанет себе это напоминать, даже пребывая в экстазе. — Бля, Борь! Просто трахни меня уже. Умоляю… Я… не могу больше. Как только Лифшиц потянулся к той самой тумбочке, где у его друга хранится смазка (не первый раз же здесь, еб твою мать) и собирался смазать ею пальцы, его остановили, со всех возможных сил перехватив руку. — Нахуй… Просто возьми меня уже. — Макс грубо выдернул смазку из рук любовника, отшвырнув бутылёк в сторону к куче разбросанных шмоток. У них всегда так: быстро, резко, жестко до звезд в глазах. Нежность теплится в их других действиях.       Боря быстро разделся и закинул длинные ноги Лакмуса на свои плечи, держа их за щиколотки; смазал обильно член, немного переборщив со смазкой. Крупная головка с трудом погрузилась в узкую неразработанную дырочку, и мужчина рыканул, когда стенки ануса плотно сжались вокруг члена. — Блять, Борь, глубже! — стонал Макс, выгибаясь. На глазах от наслаждения и боли которого выступали слёзы.       Мужчина одним грубым движением все же вошёл на половину длины, громко вскрикнув: внутри слишком узко. Оба испытывают боль, и оба от этого ужасно кайфуют. — Ещё! Как же… охуенно… — Макс едва не плакал, а его стоны набатом били по голове пребывающего в экстазе Лифшица.       Он все же вошел до конца и начал двигаться, сходя с ума от жара и узости. Он царапал и шлёпал бёдра любовника, оттягивая светлые патлы Лакмуса, вгоняя того в пиковое состояние, разгоняясь до той скорости, когда изголовье кровати начинает стучать об стену. Авось, никто не услышал. — Нравится? — улыбался мужчина, втрахивая Максима в кровать. — Да! Боже…пиздец! — Лакмус опустил ноги с плеч мужчины на его спину, прижимая как можно ближе к себе.       Член бил по простате с такой скоростью, что Макса каждый раз подбрасывало, а из горла то и дело вырывались звонкие стоны, непривычные для мягкого баритона. Он уже начинал настоящим образом скулить и всхлипывать, срываясь на крики, давая понять, что долго он не выдержит. — Даже не думай, блять, — рычит Боря, вошедший в кураж и, не сбавляя темпа, пережимал член любовника у основания. — О — ох! — Макс выстанывает так, что по одним лишь звукам слышно то, насколько сильно ему в кайф. — Сука… Только не останавливайся, блять!       Лифшиц снова ускорился, иногда сбиваясь с такого бешеного темпа, понимая, что в глазах начинают плясать звёзды, а руки слабеют. Он убрал руку от члена, шлепнув по нему, и прижимался к дрожащему телу под собой, срываясь на рваные грубые толчки. — Кончишь без рук? — Если… Если ты постараешься, — нагло усмехнулся из последних сил Лакмус, поймав момент передышки. — Сука, — рычал Боря, звонко шлёпая податливого и распластанного любовника, а затем вновь вгрызался в его губы, кажется, прокусывая тонкую нижнюю полоску.       Максим расцарапывал мужчине всю спину, громко матерясь и кусаясь, словно дикий зверь, с каждым толчком в его тело приближаясь к оргазму. Укусы, царапины во всю спину. Им по сорок плюс, у них обоих жены. Но когда твой любовник творит с тобой такое — все мысли уходят на самый дальний план. — Блять… Твою мать! Я уже скоро, Борь… — крики настолько пошлые и громкие, что мужчина тут же начал кончать, впиваясь поцелуем-укусом в истерзанные губы.       Почувствовав, как внутрь рвано брызнула горячая сперма, Лакмус на несколько секунд замер, будто прислушиваясь к своим ощущениям, а затем его выгнулся дугой и кончил на живот, доводя себя рукой до оргазма. Из груди вырывались громкие протяжные стоны, глаза закатывались от удовольствия, а губы подрагивали от нахлынувших эмоций. — Боря, господи! Сука… — Макс всхлипывал на конце фразы, додрачивая. — Я — ах, пиздец …       Боря постепенно замедлился, пока тело под ним не обмякло без сил, после чего медленно вышел из растраханного любовника, стараясь это сделать как можно менее болезненно. Ещё некоторое время придерживал Макса за бедра и наблюдал, как из него вытекает сперма. Его сперма. — Ты смотришь на мою дырку так, как пару часов назад смотрел на меня — за это я тебя и люблю, Лифшиц — переводя дыхание, произнес Лакмус, притягивая Борю для спокойного поцелуя за длиннющие космы. Лениво перебирая губами, Макс беззвучно благодарил Борю за этот умопомрачительный секс, оглаживая его мощное тело своими все еще подрагивающими от диких эмоций руками. Да, им все еще по сорок плюс, но страсть не утихает. Прерывая поцелуй, Макс в упор смотрит в глаза любовника, возвращая их к тому, с чего они вообще начали этот вечер. — Неделя ожидания стоила того. Смотри почаще на меня.
Примечания:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.