Императорские кандалы

      Предание гласит, что однажды к императору привели прекрасного, но опасного омегу, который змеей заполз в сердце правителя и околдовал своими чарами, заставив подчиниться.       Чонгук идет по светлым коридорам дворца, не слушая советников, которые твердят об опасности и хитрости найденного омеги. Он одним лишь взглядом глубоких темных глаз погубил трех стражников, которых приставили ему на охрану. Это кажется безумием, но Чон отмахивается и приказывает не мешаться под ногами, грозясь применить холодное оружие на ступнях неугодных. Приближенные отступают и пропускают короля в просторный двор, залитый солнечным светом и десятками плодородных зеленых деревьев. Он идет дальше, резко останавливается, когда видит перед собой омегу, закованного в тяжелые цепи. У него стерты запястья и лодыжки, взгляд усталый, но при виде императора он выпрямляется и растягивает губы в ухмылке.       — Твое имя? — Чонгук не желает ждать, поэтому сразу же достает всю нужную информацию.       — Ким Тэхен, — омега пытается встать, но стражники грубо дергает путы, заставляя его упасть и счесать колени. — Правитель, вы преклонитесь предо мной? — тихо шипит змеей от боли и сдувает с лица пряди черных волос.       — Позвать лекаря, — Чон игнорирует последние слова и садится перед Тэхеном, сжимая его щеки двумя пальцами. — Тебя привезли из западных земель. Что заставило тебя подчиниться моим воинам и разрешить взять тебя в плен? Решил вскружить голову своей красотой? — альфа протягивает ему руку и помогает подняться, сразу же цепляясь за нечеловеческий блеск в глазах.       — Захотел занять твое сердце. Распусти свой гарем, позволь мне одному носить красивые одежды, тонуть в украшениях и проводить ночи в твоих покоях, — омега кусает губу и обхватывает чужие пальцы.       Он красив. Не бывает таких людей, такими не рождаются, за это продают душу дьяволу, а после умирают в муках. Тэхен легко ступает по горячему песку, будто бы его ноги не кровоточат, а темные локоны волос не спадают на такие же глаза. Он идет вслед за Чонгуком, окутывает своей аурой прислугу, которая попадается им на пути и не оставляет ничье сердце в спокойном ритме. Они идут по коридору, который кажется темней на несколько оттенков, а после входят в покои императора.       Альфа усаживает Кима на прохладные простыни и пускает лекаря, который обрабатывает настойками из трав раны на лодыжках и запястьях, стирает кровь и не смеет поднимать взгляд, потому что омега уже принадлежит Чонгуку, за лишний взгляд с плеч полетят головы, за лишние прикосновения на псарне окажутся обрубленные руки. Омега тихо шипит, когда на раны капает отвар из антибактериальных трав, но не дергается, позволяя оказать первую помощь. Чонгук следит за каждым движением, но в один момент скользит выше по стройным ногам, по складкам на старой поношенной одежде, по плавным изгибам тела, линиям плеч, останавливается на губах и кусает свои, потому он замечает едва уловимые движения. Чонгук не умеет читать по жестам, но он отчетливо слышит острые слова, которые подобно стрелам входят в сердце, связывая его и Тэхена.       — Люби меня, пока последняя звезда не сорвётся с небес. Все сокровища положи к моим ногам, на запястья повяжи браслеты. Поддайся чарам, — омега шепчет, не отводя глаз от альфы, наслаждаясь его реакцией.       — Я закончил, — лекарь аккуратно затягивает повязку из чистой ткани и поднимается, выходя из спальни.       — Ты теперь будешь спать здесь. Не в общей комнате моих наложников, а со мной, чтобы я мог видеть тебя, касаться, брать. Ты не можешь мне отказывать, перечить или угрожать. Я хочу видеть тебя всего.       Он попадает в липкие сети чужого очарования и колдовства. Тэхен окутывает своей магией, топит в своем взгляде и заставляет подчиниться. Чонгук опускается перед ним на колени и берет тонкую щиколотку. Он касается губами поврежденной кожи, скрытой бинтами, ведет чуть выше, обводя сгиб ноги. Он поднимается до колена, стягивая ненужную одежду. Когда касается губами внутренней стороны бедра и слышит рваный вздох Тэхена, сразу же отстраняется. Чонгук не смеет порочить этого омегу раньше времени.       Слуги приносят новые одежды. Тонкий струящийся шелк белого цвета скользит по стройному телу. Альфа наблюдает за Тэхеном, который перебирает складки на одежде и смотрит в пол. Чонгук подходит к нему со спины и аккуратно собирает отросшие темные волосы, разворачивает к себе и всматривается в лицо, запоминая каждую деталь: родинку на кончике носа, лисий разрез глаз и тьму внутри них. Чонгук тонет в ночи, которая резко заполняет собой жаркий солнечный день.       — Ты исполнишь любое мое желание? — омега смотрит сквозь, касается души и вонзает когти, не желая отпускать свою добычу, словно хищник.       — Все, что ты пожелаешь, — альфа опускает руки на талию и улыбается. — Что тебе нужно?       — Ты, мне нужен ты. Твоя власть, твоя сила, твой дворец, люди, страна, земли и богатства. Мне нужен каждый сантиметр твоего тела, каждый взгляд и поцелуй. Я прибыл из чужих земель, там познают искусство колдовства, чтобы очаровывать и притягивать путников, — Тэхен кусает губу и развязывает на талии тугой пояс одежд. Шелк сползает с плеч к ногам.       Чонгук внимательно следит за этим и наслаждается видом стройного тела, а после будто выходит из транса. Он отшатывается от омеги и резко смотрит в темные глаза, а в них плещется огонь и смеются черти. Омега будто посланник Дьявола, окутал собой за несколько минут и вскружил голову ядовитыми чарами. Альфа отворачивается и выходит из покоев, оставляя у дверей стражу. В голове нет мыслей, только образ молодого тела и несдерживаемое желание: касаться, касаться, касаться. Тэхеном хочется владеть, но нельзя владеть тем, кто уже сжал чужое сердце между изящных пальцев и превратил в ошметки.       В этот же вечер гарем правителя Чона перестает существовать. Все наложники отпущены или казнены за колкие фразы в сторону главного и единственного омеги во дворце. Тэхен смотрит на уходящих через окно и улыбается. Тяжелые блестящие браслеты на его запястьях приятно холодят горячую от закатного алого солнца кожу. Чонгук подходит со спины неожиданно. Он борется с желанием коснуться, потому что в черных глазах замечает кровавые отблески, будто бы Тэхен был палачом неугодных.       — Я выполнил твое желание, — альфа целует запястье и смотрит снизу вверх. Он не может вновь разбудить свое высокомерие, омега пресекает любую попытку. — Что ты пожелаешь в новый раз?       — Я пожелаю тебя, — Тэхен улыбается и во взгляде плещется ангельская невинность, лишь он знает, что Дьявол умеет скрываться от любопытных глаз за светлыми образами. — Всего тебя.       Чонгук отдает. Он позволяет разрезать свое сердце, испивать кровь и заполнять мысли, путаться в зарослях сознания. Император тонет в ночных радужках каждое утро, он отдает все богатства, позволяет брать самые дорогие бриллианты для серьг, которые так правильно смотрятся в чужих мочках. Альфа объявляет о помолвке с загадочным, темным, опасным омегой спустя две недели их знакомства. Весть разносится по каждому региону страны, жители негодуют, но их взгляды и слова — ничто для Чонгука, когда желанный омега извивается под ним и громко стонет, заставляя стражу под дверью проснуться и покраснеть. Тэхен лежит змеёй на чужой груди и дышит огнем, сжигая последние крупицы здравого смысла.       Обручальное кольцо сияет в свете зенитного солнца, оно оставляет блики на пальцах и ощущается непривычно, но правильно. Чонгук пьет вино, принесенное Тэхеном и не смеет оторвать взгляд от омеги в помолвочной одежде. Белый шелк смотрится правильно на стройном теле, будто он был создан только для тонких тканей и тяжелых браслетов, которые звенят при танцах.       Советники и слуги смотрят с недоверием и ненавистью, кто-то с завистью, но омеге все равно, он испепеляет каждого взглядом и хитро улыбается, когда те теряют сознание и падают без сердцебиения. Тэхен смотрит на Чонгука и наполняется энергией, он инкуб, поглощающий жизнь, чтобы продлить свою. Даже при дневном свете во взгляде нет света, лишь отражение тьмы и сотни звезд с ночного неба, которое после еще четче отражается в радужках, когда солнце уходит за горизонт, а Тэхен и Чонгук остаются во дворце одни.       Омега первым начинает поцелуй, стоя напротив открытых дверей, ведущих во внутренний сад, усеянный цветами и деревьями. Светлячки разлетаются от их резких движений, кружатся в воздухе, а после опадают на землю, затухая. Тэхен колдует, он тихо шепчет заклинание, пока Чонгук стягивает с нового императора одежду и путает в черных волосах пальцы, оттягивая, чтобы забрать больше поцелуев. Каждое прикосновение отдается тяжестью внизу живота, а мысли уносятся в даль, оставляя после себя лишь розовые пятна на шее и ключицах. Тэхен отвечает на каждое действие, он получает искреннее удовольствие и впервые не применяет магию для того, чтобы Чонгук смотрел на него и думал лишь об его красоте. Омега знает, что альфа хочет и желает его без всех заговоров.       Император влюблен в демона.       Тэхен тихо стонет и сбрасывает с плеч ткань, а после окончательно развязывает пояс. Они стоят посреди цветущего сада, в окружении цветов, будто весь мир остановился, а луна зашла за облака, чтобы не наблюдать грешников. Тэхен выпускает змей, те обвивают Чонгука, а после император все понимает. Он смотрит в темные глаза, видит там искреннюю любовь.        Демон влюбился в императора.       Чонгук тонет в темноте, а после резко прижимает омегу к себе и целует. С настоящими чувствами, не подделкой из старинных книг, а самой священной чистотой, положенной изгнаннику Ада за связь с человеком.       Альфа скидывает остатки одежды и падает вместе с Тэхеном в пруд, разгоняя светлячков вновь.       — Ты решил меня утопить? — он прижимается к теплой груди и слушает недоступный ему стук сердца. — Мой император.       — Никогда не позволю никому коснуться моей любви. Ты только мой, только для меня создан святыми и грешными. Только мне дозволено касаться тебя и целовать, только я могу стягивать путы с твоих ног и залечивать раны.       — Ты свободен, — Тэхен стирает из воздуха эфемерность возбуждения и становится серьезным. Он обхватывает чужое лицо ладонями. — Я больше не держу тебя, твоя энергия не нужна мне. Я могу уйти, когда пожелаешь, а люди навсегда забудут обо мне, как только я переступлю границу города.       — А если я откажусь? — Чонгук складывает руки на талии и ведет ниже, сжимая ягодицы под рваный вздох. — Я хочу, чтобы ты был моим главным богатством и сокровищем, чтобы ты украшал дворец, чтобы никто не мог даже задуматься о получении власти… Чтобы я любил тебя.       — Я дал тебе право выбора, — омега вновь меняет взгляд: в его зрачках пламя. — Ты согласился оставить меня при себе, Чонгук. Ты сам пустил демона на свои земли, — и впивается в губы поцелуем, кусая нежную кожу.       Альфа отвечает, он резко тянет Тэхена вниз и усаживает на свои бедра, сжимая его талию до белых следов. Во взгляде напротив отражается Ад, который станет личным раем для Чонгука. Он отрывается от покрасневших губ и распутывает остатки одежды. Они полностью обнажены друг перед другом не только телом, но и душой. Тэхен — ее остатками от земной жизни, энергией любимого императора, которого он впитал под кожу, оставил в крови и памяти навсегда.       — Тебе нужно еще кое-что знать, — шепчет омега, когда Чон касается губами шеи и с силой кусает, оставляя метку, которая расползается цветочным узором по коже. — Теперь я твой навсегда… Мне не девятнадцать, не тридцать, даже не двести лет. Я видел многое, знаю правдивую историю каждого уголка этой земли. Когда тебя не станет, я останусь в этом же теле, лишь визуально могу его состарить, чтобы не было слухов.       — Не заберешь меня с собой в бессмертие? — Чонгук проводит языком по соску и притягивает Тэхена еще ближе, чтобы буквально дышать им.       — Я разрешу тебе перерождаться, чтобы мы находили друг друга в каждой из жизней.       — Как я тебя узнаю?       — Этот браслет, — Тэхен поднимает руку — на золоте отражается луна, блики остаются на тонком запястье. — Я его сниму только тогда, когда ты разлюбишь меня, — омега сам опускается на пальцы и стонет протяжно, заставляя Чонгука задышать тяжелей от сладкого звука и тянущего чувства внизу живота. — А если я его потеряю, то ищи в толпе красное пламя в глазах. Оно всегда будет в твоей памяти.       — Как прикажешь, мой демон, — Чонгук медленно вынимает пальцы, луна растворяется в воде, а светлячки стыдливо гаснут лишь от одного цепкого взгляда. Все останется только в этом саду: каждый стон, каждый поцелуй, каждое прикосновение и каждая просьба дать больше.       Альфа медленно толкается в разнеженного Тэхена, который смотрит с нежностью и тонет в стоне, стоит начать двигаться. От их любви ровная гладь воды покрывается полосами и волнами, замолкают все звуки, лишь стоны, хрипы и тихие признания в любви, горящие искренностью и привязанностью.       Демонам запрещено влюбляться в людей, демонам разрешено нарушать любые правила, поэтому Тэхен нарушил одно из главных. Он опускается-поднимается, царапает чужие плечи и повторяет лишь одно слово:       — Люблю, люблю, люблю…       — Я тебя тоже, — без магии, без колдовства, без ночных касаний к спящему телу.       Они не помнят, как меняют положение и оказываются на кровати, мокрые пятна остаются на шелковых простынях, подушки падают на пол. Тэхен позволяет прижать свои запястья к кровати и грубо толкаться в себя, заставляя срывать голос и доводить до хрипов. Сотни поцелуев остаются в эту ночь на искусанных малиновых губах, тысячи признаний в любви растворяются в звездной пыли, которая рассыпается по черным небесам, Луна оставляет блики в темных радужках, ветер заглушает каждый звук.       Тэхен вновь седлает Чонгука и целует его, даря и забирая всю любовь, которую только может. У него впервые бабочки в животе от чужого взгляда, прикосновений, голоса. В душе распускаются цветы от чистоты нахлынувших чувств, а в венах, вместо подобия крови, течет страсть и любовь к императору, который привлек с первой встречи еще на Небесах, когда его душу спустили на Землю.       — Я тебя люблю, — одновременно.       Рассвет встречает их тишиной и золотистыми солнечными лучами, которые скользят по исцарапанной коже и согревают. Им тепло в объятьях друг друга.       Этот союз запретный, словно плод, съеденный в райском саду, но такой же сладкий и желанный. Они проживут долго, в потерянной любви, а после встретятся в новой жизни, найдут друг друга по взглядам, прикосновениям, поцелуям и данному ночью обещанию.

Император не смог заковать демона в кандалы, он сам попал в свой капкан, навсегда отдав сердце Тэхену.