Herzlich willkommen in meine verrückte Welt

Кайо нервно поддевал кончиком пальца собственный хвост, кусая губы и тихо бубня ругательства себе под нос. Зрачки, обычно хаотично вращающиеся по оси глаза, теперь слегка прищурены и нацелены на дракона, определённо показывая недовольство сложившейся ситуацией.  — И зачем надо было это делать? — Табалуга скрестил руки на груди, прислонившись к каменной стене, и смотрел в упор на хамелеона взглядом, способным прожечь насквозь. — Народ Зелёной страны мог остаться без запасов. Что тебя толкает на подобные поступки? В Табалуге практически ничего не выдавало маломальского беспокойства или раздражения. Он был таким же, как и всегда: спокойным (даже чересчур), собранным, с этой дурацкой монотонной интонацией в голосе. Единственное, как позже заметил Кайо, что выдавало его недовольство — побелевшие костяшки пальцев, которые он сжимал в кулак Бесит. Напыщенный, псевдо-взрослый драко-индюк, который всегда знает, как лучше себя вести, и будет обращаться с тобой как с маленьким. Даже нормально разозлиться не может, закусай его скорпион.  — О, значит мне нужно было пропустить слова про «песчаную крысу» мимо ушей, да? — всплеснув руками начал хамелеон. — А может следовало поцеловать его зад и скупить все товары за отличный сервис и хорошее отношение? Знаешь, не все в этом мире такие идеальные, как ты. Кайо был зол. Очень зол. И ему хотелось выплеснуть эту злость хоть куда-то, в данном случае на кого-то. Он хотел, чтобы этот оплот идеальности наконец треснул и показал свое иное лицо. Но, честно говоря, в данный момент угроза изгнания была ему до одного места, которое в приличном обществе не называют.  — Лучше поговорим, когда ты успокоишься, — произнес Табалуга, не сводя с пятнистого пристального взгляда. Всё такой же спокойный. Невозмутимый. БЕСИТ. Кайо, конечно же, успокаиваться не собирался, и даже наоборот, хотел продолжить этот диалог. А, может и монолог. Как бы то ни было, пусть слушает, раз уж стоит тут и пародирует всезнающего мудреца. Дракон, за которым он следил чуть ли не с рождения, будет ещё его и жизни учить?  — Охохо, успокоюсь? — фальшиво усмехнувшись, и, встав на четвереньки Кайо залез на локоть дракона, чуть ли не тыкаясь мордочкой в зелёный нос. — А почему я должен? Только потому, что ты мне так сказал? У нас же тут свободная страна, или я в чем-то ошибаюсь. Табалуга, несмотря на вторжение в его личное пространство, вопреки ожиданиям, даже не шелохнулся, и только еле слышно вздохнув, сказал:  — Если ты не разделяешь перспективу потраченного впустую времени, которое мы потратили на добывание необходимой провизии самостоятельно, в том числе съеденной тобой моркови, значительную потерю общих сил и времени, которое мы отдали на ремонт телеги, сломавшуюся по твоей вине, то я имею право высказывать свое мнение. Не я устроил этот погром, за который мне и пришлось отвечать. Ошарашенный таким потоком связных слов от затихшего дракона, Кайо, только лишь сократил расстояние между ними.  — Хочешь сказать, что это только я во всем виноват? Что только ты у нас, домашний правитель, умеющий отвечать за последствия? А не слишком ты высокого мнения о себе? Если бы не я, Арктос триумфально провозгласил тебя уборщиком туалета! — Кайо медленно провел пальцем по длинному носу дракона, продолжая эту странную игру в «гляделки», — Не смей примерять на себя роль моего «папочки». Дракон нервно начал постукивать ногой по полу, медленно перебирая пальцами рук. Получилось!  — Кайо, — он запрокинул голову назад, явно сдерживая себя, чтобы не сорваться на крайне взвинченного собеседника. — Ты сейчас ведёшь себя как ребёнок, поэтому я не собираюсь говорить с тобой в этом состоянии. Игривое выражение на лице хамелеона сменилось на неопределенно нечитаемое. В эти моменты Табалуга немного побаивался этого взгляда, поскольку нельзя было понять, что на уме у этой переменчивой зверюги, а от Кайо ожидать можно было всего что угодно.  — Кто из нас тут ещё ребенок, — тихо проговорил Кайо, со всей дури влепив пощечину чешуйчатому, вышло конечно не так больно как хотелось, но ему было всё равно. — Что ты вообще знаешь о жизни, зелёный придурок?! Скажи мне на милость, не ты ли выживал в одиночку в мерзком отвратительном городе, не зная о том, удастся ли тебе нормально поесть сегодня или нет? Не ты ли подался в шпионы Хамсину, чисто из-за того, что во всем остальном ты ноль без палочки? Не тебя ли пиздили на потеху толпе, а получал ты за это лютые гроши?! — Хамелеона уже изрядно потряхивало, и он с трудом контролировал цветовую палитру своего тела. — Я жил там, где за каждую возможность стоило не то, что пробиваться, а херачить ногами ближнего лишь для того, чтобы выжить! Кайо не понял, когда их диалог перешёл в изливание его души, но останавливаться он не захотел. Насрать, ему надоело жить с этим дерьмом в голове, так что пусть хоть этот зелёный послушает. Не осудит, но и не поддержит. По крайней мере, до этого момента ещё никогда ни у кого не хватало терпения выслушать его. — Знаешь, что самое смешное? — усмехнулся Кайо, уставившись в пол, — Ты ничего не знаешь о том, как жить по-настоящему в этом мире. Ты жил где-то там… резвясь на лужайках, плавая в кристально чистых реках вместе с дельфинами. — хамелеон указал большим пальцем на выход из пещеры, — В идеальном лесочке и с кровом над головой, который у тебя не отнимут в любой момент времени. Рай не правда ли… Резко рассмеявшись, что аж Табалуга вздрогнул от неожиданности, Кайо с небольшим удивлением посмотрел на шокированного дракона. Вау, а у него все-таки есть эмоции, умора то какая. Но на дополнительную порцию ехидства у хамелеона не осталось ни сил, ни эмоций, ни желания.  — Кайо. Я… — Табалуга хотел было начать разговор, но Кайо поднял лапу с растопыренными трехпалыми пальцами, призывая не продолжать эту беседу.  — Забудь, Табалуга. К чертям все это. Извини за то, что доставил тебе проблем, — резко спрыгнув с плеча, он отвернулся от него, и шумно выдохнул. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от накативших эмоций. Дурацкий разговор получился. Табалуга был всё же прав. Он повел себя как тупая вечно хохочущая гиена. Какой он всё же жалкий. От осознания этого факта, Кайо стало ещё более гадко на душе.  — Ну… Раз я виноват, то мне и разгребать это. — усмехнулся Кайо, всё ещё стоя спиной к зелёному. *** Табалуга сам не понял, как это произошло… Его пальцы осторожно гладят коричневатый гребень, а тем временем Кайо рызрывало два противоречивых чувства. С одной стороны, перед ним заклятый враг и несмотря на то, что жители приняли его за проделанные благие дела, смутный неприятный осадок все еще клокочет где-то в горле. Но с другой… Даже когда Табалуга потерял память, он продолжал спасать его, его, поганого наглеца и сплетника, пытающегося услужить тем, кто плевать хотел на его существование. Еле слышно вздохнув, дракон притягивает дрожащего от нерешительности хамелеона ближе. Смотря куда-то вниз, даже не пытаясь повернуться к нему, спустя время Кайо тихо прошептал: «Извини». От осознания того, что он недавно наговорил, его лицо становилось всё более и более красным. Чёрт. Какой же он. Милый. Гоня эти мысли прочь, Табалуга задумался как же разрешить ситуацию. От неожиданности, когда пальцы дракона пересчитали короткие выступы на спине, по телу хамелеона пробежался табун мурашек, аж зубы заклацали. — Я напугал тебя? — поджав ноги под себя, озадаченно спросил Табалуга, чтобы заглянуть в лицо Кайо. — Нет. Просто… ты точно не прогонишь меня? — кончик хвоста медленно обвился вокруг мизинца чешуйчатого. — Нет, прости меня тоже. Я… видел как Хамсин похищал саламандр для тяжелой работы, но не представлял каково это испытать на собственном опыте, будучи обычной ящерицей. То ли от удивления, то ли от того, что Кайо эмоционально выгорел, он практически не шелохнувшись, позволил дракону нежно поглаживать его по спине. Он позволил себе эту маленькую слабость лишь на долю секунды. Расслабившись и, выйдя из оцепенения, пятнистый прильнул к Табалуге, тяжело выдохнув.  — Будешь вспоминать об этом — убью.  — Угу.  — Засунь свое «угу» знаешь куда?  — Ага. Отстранившись, Кайо прищурил один глаз, смотря на него с выражением лица выражающее, что-то вроде «ты совсем что-ли». Ну, что же в эту игру могут играть двое. Усмехнувшись, Табалуга посмотрел в ответ с легкой полуулыбкой. Он заметил, что хамелеон еле заметно улыбнулся ему против воли. Неловко и искренне, без ехидства.  — Ты невыносим, серьезно, — фыркнул Кайо, растворяясь прямо на глазах в тени угла пещеры.