Ровно в полночь

      Он опаздывал.        Большая стрелка часов — белая с золотом, изображавшая увитое плющом копьё, — бесшумно переползла через цифру двенадцать, над которой вились флаги (сияющая башенка была единичкой, в двойку изогнулся причудливый замок). Темнота сливались с тишиной в нечто единоутробное. Слишком спокойное для такой ночи. Настолько спокойное, будто насмехалось и над её потеющими ладонями, и над её бешено колотящимся сердцем.        Она скрестила руки на груди и принялась топать ногой — толстый ковёр поглощал все звуки. Она яростно фыркнула и ступила на деревянный пол, но передумала, опустила руки и опустилась на резной стул у окна. Глянула на часы — большая стрелка продолжала ползти вперёд и тащить за собой липкую паутину времени. В комнате всё ещё было тихо: она слышала только стук крови где-то в ушах. Пришлось задержать дыхание, чтобы убедиться, — она не забывает дышать. И время не замерло, а идёт вперёд.        Она покосилась на замершую в углу прялку — та медленно покрывалась пылью и не грозилась никакими столетними проклятиями. В деревянной миске у кровати лежали краснобокие яблоки — она планировала захватить парочку с собой, но передумала. Плохая примета. От корсета она избавилась ещё с утра — попросту не стала его надевать, оставила гнить в шкафу. Там же висели её драгоценные платья — яркое, как солнце, бледное, как луна, и синее, как небо. Гребень пару месяцев назад провалился за тумбочку, и она не стала его доставать. Туфли... туфель она никогда и не носила — ни золотых, ни меховых, ни стеклянных. А о железных только слышала, — как и о шкурах зверей, в которые заворачивались иные бедняжки, пускаясь в далёкий путь.        Выглянувший из-за облаков месяц осветил комнату мертвенно-бледным светом: она посмотрела на свою длинную тень и подумала, что та тоже выглядит нетерпеливой... и самую малость напуганной.        Он ведь не забыл?        Не попался на уловки ведьмы, обещавшей приют, тёплую постель и ужин? Не угодил в западню? Не наткнулся на разбойников? Не лишился глаз, не утонул, не отравился... не передумал, наконец?        Стрелка продолжала двигаться, и она сцепила пальцы и принялась перечислять всё то, от чего её никак не пытались оградить и что всё равно не сработало. Она не заснула на сто лет, не подавилась яблоком, не отравилась гребнем, не превратилась ни в змею, ни в дерево, ни в кота...        Башня была самым верным способом — в этом сходились все. И потому она жила здесь, на самом верху, и каждый день пыталась запустить свою историю, — принцесса, с которой ничего не случалось.        Родители думали, что с ней что-то не так.        Они не пригласили на крестины могущественнейшую из фей, но та пришла всё равно и вежливо улыбалась, и не гневалась на серебряную посуду и качала головой. «Ничего, забыли отправить приглашение, с кем не бывает». Она одарила её чем-то полезным, наверняка одарила, но родители совсем не были этому рады.        После смерти матери отец женился вновь, но мачеха была женщиной кроткой и понимающей. Она не смотрела без надобности в зеркало, не разговаривала с предметами и не переодевалась злобной старушкой. Отец был безутешен. Он рассылал по королевству призывы героям, но никто не хотел связывать свою жизнь с королевской семьёй. А те глупцы, что не против короны, никогда не добирались до башни.        Когда отец повелел соткать для дочери платья, она поняла, что больше так продолжаться не может.        Стрелка добежала до двойки — изящного лебедя, который напомнил ей о тех вечерах, когда ей приносили крапиву. У неё не было одиннадцати братьев, а мачеха её не умела колдовать, но попытка ведь не пытка?        А потом за окном зашумели крылья, и башня задрожала до самого основания, и в окошко просунулась длинная чешуйчатая морда.       — Кто опаздывает на похищение? — возмутилась принцесса.        — Прости, — выдохнул дракон вместе с дымом, и она провела рукой по щеке, чтобы стереть пепел, но лишь размазала его ещё больше. — Но...        — Тебе попалась ведьма? — выдохнула принцесса, положив руку на чешую и поймав взгляд огромных жёлтых глаз. — Бросила гребень, который превратился в водопад, и тебе пришлось лететь прямо сквозь него? Тебя пытались поймать разбойники? Может, хотели отравить? Ты напоролся на рыцаря? Или...        — Угадала.        Она легонько вытолкнула его морду из комнаты и замерла с занесённой над подоконником ногой.        — Подожди, уже? И что ты с ним сделал?        — Ничего? — дракон мотнул головой и пододвинулся поближе к отвесной стене, чтобы принцесса смогла забраться ему на спину. — Это был знакомый рыцарь. Мы с ним давно не виделись, и я... заговорился.        Принцесса поудобнее устроилась между гребнями и хмыкнула:        — И что, он вознамерился меня спасти?        Дракон фыркнул и полез вверх, на крышу, — оттуда планировать было куда удобнее.       О похищении договорилась мачеха — кто знал, что у такой скромной женщины водятся такие... большие друзья?        — Он заедет в четверг за книгой, — дракон оглянулся на принцессу и поводил хвостом, готовясь взлететь. — Сама и спросишь. Но вообще-то спасать тебя — это моя работа.