Небольшая поездка на Китовый остров

Утро всегда свежее и бодрящее на Китовом острове. Вокруг маленького домика на вершине холма стоит тишина, не считая звуков любопытных существ поблизости, что тихо пробираются через ветки и листья, которые усеивают землю. Гон встает рано, но ведет себя почти бесшумно. Нелегко занять энергичного шустрого мальчика на целый день, но тетя Мито справляется с этим, и делает она это с помощью длинного списка дел по дому и строгого запрета на тяжелые физические нагрузки. К счастью для Гона, благодаря здоровому любопытству и вниманию к списку на холодильнике у него есть фора. Первые утренние часы прекрасно подходят для того, чтобы заняться своими делами. Солнце встает над Китовым островом рано, но Гон встает еще раньше. Оранжевое зарево еще даже не начало подниматься над горизонтом и сияет на самой грани холма, где ветер встречается с волнами. Гон пробирается в лес с пустой корзиной в руке. Первое задание Мито — собрать яблок и нарубить немного бамбука. Сегодня они будут мастерить мебель. Гон с нетерпением ждет этого. Он еще не знает, что кое-кто тоже с нетерпением ждет его. Возможно, из-за недостатка тренировок или постоянного ухода в свои мысли, но у наблюдателя (сталкер звучит слишком грубо) остается мало времени, чтобы покинуть свое укрытие — Гон слишком стремительно бросается к лесу. Он пробирается между деревьев, готовый к дню сбора яблок и рубки бамбука, и неожиданно врезается во что-то — не в густую листву или ветви, а в весьма твердый кусок плоти. Он встревоженно отшатывается назад, широко распахнув глаза. — Хисока?! — Тш-ш-шшш! Боже, еще слишком рано. Перед ним, совершенно неуместный среди густой зелени леса, стоит Хисока собственной персоной. Он такой же, каким его помнит Гон: высокий, подозрительно ухмыляющийся и, конечно, яркий, как и всегда. Он довольно улыбается, не показывая зубы. — Доброе утро, Гон. Что ты тут делаешь? — мурлычет он так, будто происходящее для него в порядке вещей. — Я? — Гон моргает. — Я здесь живу! — Я знаю. — Вид у фокусника абсолютно серьезный, в глазах мелькает озадаченность. — Но сейчас четыре часа утра. Ты чем-то занят? — Его глаза опускаются на корзинку в руках Гона, затем он выжидающе скрещивает руки на груди. — Ну, что ж, не буду тебе мешать. — Ага, я просто… — Гон поднимает яблоко с земли. Затем он хмурится, с подозрением указывая рукой с яблоком на Хисоку. — Погоди… а что насчет тебя! Что ты тут делаешь? Гон оглядывается, принюхиваясь. С Хисокой всегда есть какой-то подвох. Такая настороженность обычно является мудрым решением, и этот случай не исключение. Но на удивление в мыслях у Хисоки сегодня лишь невинные предложения. — Ну, ну, расслабься, — умиротворяющим голосом произносит Хисока, но это нисколько не помогает Гону успокоиться. — У меня просто… были дела в городе, и я подумал, что будет неплохо повидаться. Это, конечно же, ложь. «Дела», о которых говорит Хисока — это сам Гон. Но по правде говоря, Хисока сам не до конца понимает, зачем он приехал сюда. Возможно, смесь ностальгии и желания упоительного боя дали ему понять, что он просто обязан навестить Гона. Кто знает, как он пришел к этому выводу? Хисока не собирается об этом задумываться, это уж точно. Может, он просто хотел увидеть мальчика своими глазами, чтобы поверить… новостям. — У тебя дела… на Китовом острове? — Гон оживляется. — И чем ты занимаешься?  — О, продаю всякое, — Хисока пытается сменить тему. — Ты не ответил на мой вопрос, почему ты так рано встал? — Я всегда рано встаю, — тут же отвечает Гон. — А что именно ты продаешь? — Просто безделушки. — Какие? — Интересные. — Здорово! Я хочу взглянуть на них! — Не получится, уже все продано, — врет Хисока. — Эх-х. — Гон выглядит удрученным, и Хисоке почти становится совестно. Он ничего не может с собой поделать, Гон такая легкая мишень. — Я слышал от Киллуа, (который сказал Миллуки, который передал Иллуми, который сказал Хисоке), что ты больше не можешь использовать нэн. — Хисока переносит вес на другую ногу, выставляя вперед бедро, и с сомнением оглядывает мальчика с головы до ног. — Это правда? На самом деле, ему даже не надо спрашивать. Хисока понял это в тот момент, когда взглянул на Гона. Слабое очертание света, которое окружает опытного пользователя нэн и которое на его собственных глазах окутывало Гона с того рокового дня на Небесной арене, исчезло. Ожидание ответа Гона — простая формальность. Хорошо, что у мальчика нет привычки лгать. Гон смущенно чешет затылок. — Да, это правда. Но меня все устраивает. Сейчас я с удовольствием провожу время дома. Хисока вскидывает бровь. — Неужели? — Конечно. — Правда?  — Да! — Гон возмущенно выдыхает. — Почему ты мне не веришь? — Даже не знаю, — признает Хисока, забавляясь тем, как легко можно раздразнить Гона. — Я всегда считал тебя трудолюбивым. — Так и есть. — Но ты не хочешь заново учиться нэн. — Конечно хочу! — Ну, тогда чего же мы ждем? — Ага! Подожди… но я не могу, — с грустью выдыхает Гон, сводя брови к переносице. По его лицу видно, как он колеблется. Обдумывание решений никогда не было его сильной стороной, и все эти подколки от Хисоки сбили его с хода мысли. Он вздыхает. Это должно было быть тихим утром с занятием рутиной. — Гон? — неожиданно спрашивает Хисока, подаваясь вперед — в голову ему приходит отличная идея. — Что? Хисока демонстративно указывает пальцем на свою грудь. — Хочешь потренироваться со мной? — Потренироваться? С тобой? — Гон распахивает глаза. — Ты..? Почему? Для бедного Гона это уже слишком, особенно так рано утром. — Да. — Хисока облизывает нижнюю губу. — Я помогу вернуться тебе в форму, в которой ты сможешь учиться нэн. Идея звучит невероятно заманчиво, но строгие слова тети Мито предостерегают от обучения нэн в любой форме. — Но тетя Мито не разрешает мне тренироваться, — отвечает Гон несколько удрученным голосом. — Не будем терять время! — прерывает его оправдания Хисока, плавно покачивая бедрами. — Следуй за мной. Хисока устремляется прочь с пугающей скоростью, пробираясь в глубь леса на десятисантиметровых каблуках, и ветви с листвой будто расступаются перед ним. Гон на секунду задумывается о том, чтобы вернуться к заданиям Мито, но невидимая сила тут же тянет его за грудь и ведет его за фокусником, и он спотыкается, пытаясь догнать Хисоку с его длинными ногами и широкими шагами.

***

Гон обнаруживает, что тренировки с Хисокой странным образом похожи на тренировки с Биски. В том смысле, что в обоих случаях он думает, что может умереть. — Хисока, мне кажется, это не сработает, — хрипло выдыхает Гон, сложившись почти пополам и тяжело дыша. Он подтянутый от природы, быстро растущий мальчик, для которого весь холмистый остров — тренировочная площадка. Но нэн-тренировки всегда были более суровыми, и Гон сам виноват в том, что забыл, насколько бывает сложно. Его дела по дому кажутся полным пустяком по сравнению с этим. — Какая глупость, — цокает его новый наставник, постукивая ногой по земле. Из своего нынешнего положения все, что видит Гон — это обувь Хисоки. Ее мыски загнуты вверх, словно у шутовских сапожек, хотя, в принципе так и… — Встань и сосредоточься. — Хисока, но— — Никаких «но», «если» или «не»! — Хисока качает головой, безмерно наслаждаясь происходящим. Гон снова встает в стойку — ноги раздвинуты по ширине плеч, колени согнуты, руки на бедрах — и напрягается. — Готов? — Ага… ОХ! Хисока решил, что первым шагом будет силовая тренировка. Он также решил, что лучшим решением будет тренировка с весами. И не просто какими-нибудь. А с его весом. Он откидывается на спину Гона и находит удобное положение, чтобы перенести весь свой вес на бедного мальчика. — Чувствуешь что-нибудь? — Что я должен чувствовать? — цедит Гон сквозь зубы. Хисока что, ест камни на завтрак? — Энергию. Жизненную силу. Что-то вроде того. — Хисока! — хрипит Гон, его колени дрожат. — Что? Так и должно быть. — Я не могу почувствовать это! Ты воздействуешь на меня аурой? Хисока точно воздействует на него чем-то. — Возможно, нам стоит попробовать другой подход, — задумчиво мурлычет Хисока, оглядываясь через плечо. Колени Гона дрожат, словно листья на ветру, под его весом в девяносто килограмм. Возможно, даже больше, учитывая, как он усложняет ему жизнь, усиливая давление. Гон сильный от природы, но вся эта нагрузка оказывается слишком большой для него, учитывая его перерыв в тренировках. Может быть, сказалось и то, что он едва не переступил через порог смерти. — Думаешь?.. — тяжело выдыхает Гон. — Я могу продержаться еще немного… Я просто… давно… не тренировался. Хисока освобождает его от своего веса, и Гон расслабляется, делая несколько глубоких вдохов. В наступившей тишине они отдыхают в задумчивом молчании, наблюдая, как солнечные лучи проникают сквозь листву редкого леса, заливая поляну бледно-желтым светом. В животе у Гона урчит. Он еще не завтракал, и, судя по тому, под каким углом падает свет, время близится к полудню. — Хисока, кажется, уже почти время обеда. — Правда? Гон обводит лес взглядом и находит тропинку, по которой они пришли; он знает дорогу как свои пять пальцев. — Тетя Мито скорее всего снова готовит что-то вкусное. — Он втягивает воздух носом и улавливает слабый аромат чего-то лакомого. Он оборачивается к Хисоке и улыбается. — Ты можешь присоединиться к нам! Хисока моргает. Что? — Тетя Мито обычно готовит больше, чем на троих, и у нас есть остатки ужина. — Гон поднимается на ноги. — Когда мы поедим, то сможем вернуться к тренировке! — он делает небольшую паузу. — Ох, только лучше не упоминать это при Мито… И мне придется сначала закончить дела по дому… — Гон сводит брови, думая о яблоках, которые он не собрал, и о бамбуке, который он не нарубил. — Или! Мы можем заняться этим в другой раз, что думаешь? — Гон одаривает его сияющей улыбкой. — У меня не часто бывают гости, и я был очень рад увидеться с тобой. И на удивление — это чистая правда. — Спасибо, Гон, — искренне благодарит его Хисока. — Но у меня есть другие дела, которыми нужно заняться прямо сейчас, — и здесь он снова начинает лгать. — Ох, ладно, — кивает Гон. — Ты останешься в городе до завтра? Останется ли он? Хисока пожимает плечами. — Если ты еще будешь здесь, приходи ко мне! В первый раз за долгое время Хисока улыбается. Настоящей улыбкой, такой, от которой в уголках глаз образуются морщинки. — Если я задержусь здесь, то ты будешь первым, кто об этом узнает. Возможно, когда-нибудь Хисока поймет, что человеческой природе не свойственно обрывать связи с кем-то дорогим и что у людей не всегда есть эгоистичные мотивы. А пока он смотрит вслед Гону, который уходит тем же путем, по которому они пришли, и машет ему на прощание. Возможно, когда-то Хисока поймет, что пусть люди и не бескорыстны, есть крошечная серая зона, в которой они сходятся; взаимная забота и постоянное протягивание руки помощи другу. Может быть, однажды Хисока научится сбрасывать липкую оболочку, в которую он так щедро закутал себя, и примет тепло другого человека. Но до тех пор он в одиночестве ест воображаемый обед на причале, наблюдая, как приплывают и отчаливают лодки с низкими гудками и суетящимися рыбаками. В уголках его губ сияет легкая улыбка.