Запретный плод сладок, Шарлотта

      «Запретный плод сладок, Шарлотта», – любимый папочка повторял мне эту фразу с самого рождения и на протяжении всей моей сознательной жизни.       Но, к сожалению, я так и не смогла его понять; мне страшно, что он перестанет меня любить...       Отец говорил, я была очень послушной девочкой в детстве, но почему же он тогда перестал меня любить? Изо дня в день задаюсь одним и тем же вопросом, утирая непроизвольно текущие слёзы. Может быть, он обиделся на меня за тот проступок, – предательски отчётливо всхлипываю, вспоминая, – когда я вышла на улицу?       Мне же говорили, больно... больно будет, слёзно молили не выходить за порог, ведь монстры там шастают, скребутся, оцарапывая двери обнаженными клыками. Непонятные там существа водятся: огромные, с набитыми брюхами, только и того, что похожи на папу – моего папочку... Тянулись мясистыми руками ко мне чудовища, слизкие-противные, тёрлись об меня, омерзительно хлюпали ртами! Почему?.. Почему всё так?!

Несколько лет спустя

      Шарлотта, сидя за своим малым розовым столом, возле опрятной белой кровати и горы плюшевых игрушек, берёт керамический чайник и наливает чашечку воображаемого чая себе и мистеру Бон-Бону – белому плюшевому зайцу, единственному другу.       – Всё же здесь мило и гораздо уютнее, чем там, снаружи, правда, Бон? – девчушка слегка наклонила головку, и её короткие чёрные волосы бросили тень на лучезарную улыбку, озарившую детское личико в минуты короткого импровизированного диалога.       В полной тишине она ожидала от него ответа.       Но мистер Бон-бон продолжал молчать.       Малышка упала на пол, схватившись за живот и тряся ногами – судорожно смеялась:       – Ох... Какой же Вы забавный, мистер Бон-Бон! – буквально-таки заливалась хохотом, – Я не могу!..       Заяц вновь не подал и звука.       – Почему я хожу в этой тряпке? - недоуменно молвила Шарлотта, воззрившись на прелестное платье сквозь зеркало, – не спорю, оно красиво, но я не раз видела, как отец носит джинсы, рубашки и чёрное бельё, не похожие совсем на мою одежду.       – Что? Ты хочешь украсть одежду? – радостно произнесла девочка, повернувшись в сторону горы плюшевых игрушек. Подойдя ближе к скопищу, она плавно взяла в руки плюшевого медведя, обратив к нему сосредоточенный взгляд, будто бы чутко прислушиваясь.       – Иван Иваныч, Вы тоже правы. Папочка может меня наругать за это... Но мистер Бон-Бон...       Игрушки перешёптываются меж собой, гул бесчисленных голосков, отвратных и подлых, разносится по комнате...       – О чем вы все говорите? Я тоже хочу услышать! - негодовала хозяйка, сбивчиво дыша.       Но, вопреки ожиданиям, вновь воцарилась гробовая тишина.       Тусклые мраморные глаза, больше походящие на мелкие чёрные пуговки, неустанно следили за девчонкой. В каждом из них виднелись её отражения – бесчисленное их множество...       "Кто это за самозванка?"       "Она – точно не Шарлотта!" – наперебой заверяли друг друга плюшевые звери.       "Почему бы не избавиться от неё? Верните нам былую Шарлотту!" – настойчиво гудело изо всех щелей.       И лишь вечно задумчивый белый заяц да покладистый медвежонок противостояли всему этому вздору: они по-прежнему любили юную леди и безгранично ей доверяли.

Несколько лет спустя

      Шарлотта пыталась отворить дверь своей комнаты, дабы выбраться отсюда, но та упорно не поддавалась. Странно, что её отец не посещал девочку со вчерашнего дня, ведь он любил знакомить дочь со множеством незнакомых ей людей.       – Закрыта... - ретиво дёргая ручку в разные стороны, злобно произнесла малышка.       Между тем, заяц, коего уже порядком измучило наблюдение за тщетными стараниями хозяйки, подобравшись к подруге сзади, прошептал:       – Шарлотточка, а ты не пробовала искать иные пути? К примеру, подняться к окошку, проделанному высоко в двери, использовав старый ящик из-под игрушек?..       – Это ещё какой? – изумилась девчушка.       – Ну, тот. Который за диваном стоит.       Шарлотта в недоумении оглянулась и, внимательно осмотрев помещение, только и ответила с блеском в глазах:       – Бон-Бон, спасибо большое!.. Ты лучший!       Как выяснилось вскоре, ящик был далеко не опустелым: давно забытые и запылённые, покинутые на произвол судьбы в дряхлой коробке мягкие друзья Шарлотты вынуждены теперь служить ей лестницей-трамплином, проводником из гнусного и, казалось бы, нескончаемого заточения.       – Ну, и чего ты наделала?.. Они же не виноваты... - негаданно осведомился медведь, всё это время томно высиживающий в углу, посочувствовав плюшевым собратьям.       – Всё ради благой цели, Иван! - живо парировала юница в ответ.       Операция прошла успешно: в мгновение ока ловкая девочка распрощалась с гнетущим затворничеством, выбравшись в роскошный коридор. Вокруг предстали старые знакомые картины: красный постеленный ковёр, дорогие портреты и натюрморты, мебель и широкие коридоры.       – А куда же мне дальше идти? – прозвучал в мыслях Шарлотты довольно целесообразный вопрос.       Налево или направо, прямо или назад?.. Девчонка решилась испробовать все, но каждая из дорог по закону подлости возвращала её на исходную позицию возле злополучной комнаты. Авантюристка вконец растерялась, очевидно, не осознавая, как ей действовать дальше.       Из глубин стали доноситься шаги, ведущие в сторону комнаты девчушки. Они отличались характерным звуком, который не спутаешь ни с одним другим: неспешно приближался отец.       Но страшно и представить, сколь колоссальных масштабов достигло ошеломление малышки, когда она, предчувствуя неладное, выглянув из-за угла, заметила в прихожей химерного человека, отличающего от папы и его товарищей!       Прищурившись, Шарлотта узрела в силуэте женские очертания.       – Оно одето как я... - в судорожном напряжении бормотала себе под нос дечонка, не спуская с незнакомки глаз. – В такую же тряпку, обувь, да ещё и прическа точь в точь моя!       Даже не повернувшись в сторону Шарлотты, женщина словно почувствовала присутствие подле посторонней особы и резко окликнула её:       – Девочка?...Что ты тут делаешь? Уходи!       Вот только теперь ноги остолбенелой от дичайшего потрясения девочки уже не пребывали во власти её рассудка, чтобы поскорее унести малышку в безопасное место...

***

      Холодно...Больно...Ничего не вижу...Где я?...Папочка, где ты?...       Улица погрузилась в предвечерний мрак. Леса окутывали густые туманы, а сырая, пропитанная влагой почва несказанно просто поддавалась раскопке.       А в жёсткой и тесной коробке размером около метра в высоту, на обочине, свернулась клубком изнеможденная кроха. Изнывая от боли в переломанных конечностях, ревущая от боли, она всё пыталась позвать своего любимого папочку.       Коробку понесли. Снаружи доносилось звяканье лопат и приглушённые толки людей. Вскоре дверца раскрылась, кто-то схватил малышку за кудри, и наружу показалось худощавое, истерзанное тельце в шрамах, ссадинах и ушибах. Её силой потащили по мёрзлой почве. Стук лопат прекратился. Было отчётливо слышно, что в огромную яму сбрасывали что-то тяжёлое.       – А эту куда? - послышался грубый мужской голос.       – К остальным, – коротко ответил голос, внезапно отозвавшийся немыслимой щемью и неискоренимой горечью в сердце Шарлотты.       – Папа...       Ощутив, как её швырнули прямо туда – в яму, будто обычный мешок с картошкой, девочка стремительно нырнула в тепло других тел: под нею практически безжизненно распластались туши таких же многострадальных детей, как она, сломленных и ненужных...       – Всё. Закапывай, – металлом прогремело сверху.       Девочка едва уловила, как на её лицо посыпалась земля, степенно перекатываясь на туловище...       –Прости меня, должно быть я плохо повела себя. Прости меня, пожалуйста...

Несколько лет спустя

      Сидя посреди моря, Шарлотта задумчиво созерцала закат. Это был тёплый и весенний день.       А сзади уже подходила её горячо любимая подруга Агда.