Зачем еще эта ночь, раз не для любви

- О любви? Макс угукнул в ответ. - Во все времена человечество волновал вопрос любви. О ней написано очень многое. – Он прислонился спиной к стене, будто намереваясь всю ночь вести этот разговор, заручившись поддержкой каменной опоры. Не то чтобы она ему и правда нужна, но так действительно тратится намного меньше сил и легче говорится. А о такой теме говорить можно бесконечно долго. – Но все сводится к двум точкам зрения: одни считают, что любовь – величайший дар, другие видят в ней проклятье. Я склонен принимать оба этих мнения. Вижу, ты со мной согласен. Да, любовь может стать дополнительным поводом к развитию и совершенствованию, но также она может утопить твою личность в другом человеке. Это довольно сильное чувство, и мало кто захочет от него спастись, даже если оно тянет на дно. Но так не везде, на Уандуке, например, люди знают не только как привлекать и очаровывать, но и как избавиться от своих надоевших чувств. У нас же принято считать, что в любовных делах не стоит использовать магическое вмешательство. Но может тебя интересует какая-то конкретная любовь? Например, моя предполагаемая любовь к нахождению на улице в такие ледяные ночи? Макс перестал задумчиво пялиться вдаль и занялся делом. Спустя каких-то пару минут Шурф был завернут в несколько пледов. Все-таки Макс очень любит эту крышу, и уходить с нее не собирается, вон сколько дополнительных одеял и пледов достал на случай внезапного окоченения Великих Магистров. - Нет, нет, меня интересует именно та любовь, о которой ты начал говорить. – Сказал Макс передавая огромную чашку горячего чая. - Хм… Могу ли я уточнить, почему тебя заинтересовала эта тема сейчас? Меламори решила вернуться в наш мир? И поэтому ты… - Нет. Да и все равно мы расстались больше полутора дюжин лет назад, все уже быльём поросло. Не в этом дело. Просто я недавно понял, что совершенно не умею любить. Шурф сделал такое специальное лицо, говорящее «Ну и кого ты пытаешься обмануть? Ты, конечно, великий колдун, но не настолько». - Ты скорее не умеешь не любить. Ты же одно большое сердце. Бегаешь по городу и влюбляешься во всё, что встретишь. А оно, это всё, влюбляется в тебя ответ, как мне кажется, очень практичная картина. - В этом я, конечно, молодец. Чего не отнять, того не отнять. Но я говорил о том, что я совершенно не умею любить людей так, как это по уму нужно делать. Вот, например, Тэххи. Я любил ее, очень сильно любил, и желал ей счастья. А что в итоге? В результате моей любви она угодила на тот свет. - Насколько я могу судить, это лучшее, что с ней могло произойти. - Понимаю, но где наша любовь в итоге оказалась? Мы оба остались одни. После этого я, конечно, уже не совершал такой ошибки. Меламори я любил по-другому, тоже сильно, но желал не счастья, а счастья со мной рядом. Да так сильно желал, что она вполне могла упустить свою судьбу, вовремя я себе по рукам надавал. После этого я постарался никого не любить. Шурф весьма удивился, но не стал ничего говорить, дал Максу собраться с мыслями, и тот продолжил. - В момент, когда я понял, что пустоты внутри меня больше, чем снаружи, стало ясно, что так продолжать нельзя. – Макс достал из кармана сигареты, протянул одну Шурфу. Делая первую затяжку, Макс откинулся назад и прислонил голову к стене. Теперь и он обрел опору. Да, в таких разговорах без нее, оказывается, никуда. Они помолчали. - Нужно было что-то менять. Потихоньку я снова позволил себе чувствовать, это было довольно сложно. Я чувствовал все так сильно, будто и правда превратился в большое сердце. Но за несколько последних лет я, кажется, нашел свой способ любить, ну… так, чтобы не навредить. Мой эксперимент я считаю завершенным. Человек, подвергшийся моей любви, похоже, не собирается убегать на другой край вселенной или горевать от счастья рядом со мной. Хорошо, если и правда так. Шурф выдохнул с облегчением, он оказывается и не представлял, что было с Максом в последние годы. Мысленно он уже пару раз себя отругал, что не заметил, что творится с его другом. - Ну и кто же похитил твое сердце на этот раз? – Сказал он с радостным облегчением в голосе. - Ты что! Мое сердце не так-то просто похитить. Я его оставил в надежном месте. – Макс заговорщически улыбался, выдерживая паузу. – У тебя. - И что, даже не скажешь ничего? И набрасываться как дюжина голодных вурдалаков на меня не будешь? - Извини, что не набрасываюсь, Макс. Надеюсь, ты сможешь простить мне такое вопиющее несоответствие твоим идеалам. Я обязательно наброшусь на тебя как дюжина вурдалаков, но чуть-чуть попозже, хорошо? Мне нужно переварить эту информацию. - Голодных? Шурф немного подумал. - Да, обязательно голодных. После этого они сидели на крыше Мохнатого дома и молчали о любви.