Как тебя покорить?...

Ваня всё ещё был в кабинете, а Серёжа перебирал пальцы, нервно высматривая парочку, что уже сидела на трибунах и смеялась. Они стали каким-то экспонатом. Потому что Пешков не думал, что Даша так быстро перевернет всё внимание на Максима, но облегчение присутствовало. Подошёл к двери и прислонился, пытаясь понять, о чём они разговаривают, но слышно не было вообще ничего. Любопытство сжирало нутро, но он сел обратно, опуская голову. «О чем они говорят?», «Ваня нормально воспримет его слова?», «Стоит потом его спрашивать?» Эти вопросы вились в голове, но он старался сильно не нервничать, потому что искусал губу. Челка падала на глаза, ещё сильнее раздражая парня. В конце концов, он подошёл к двери и уже хотел было постучаться, как дверь распахнулась, и перед ним возникли два уставших изумруда. Они проговорили с тренером минут тридцать точно. Перед Серёжей стоял Ваня. Измученное, но довольное лицо озарила слабая улыбка, и он как-то невербально дал понять Серёже, что всё хорошо. Дверь Ваня закрыл, а Пешков уже хотел открыть рот, как Бессмертных поднял руку и прикрыл глаза. — Серёж, поехали домой, — эта усталость, что ломила тело, и моральное состояние долговязого парня, тихо прилегла на плечах, да так, что Ваня сгорбился. — Да, пошли, — Сережа понял, что его допрос здесь неуместен и стыдливо опустил голову, уже собираясь двинуться вперёд, но рука Вани его остановила. Тот перехватил ладонь и переплел пальцы, смотря, как оживает кудрявый красавец. Его бабочки запорхали крылышками, облетая каждый сантиметр внутри, останавливаясь около сердца, которое на секунду тоже замерло, а после ускорилось. Пора перестать так реагировать на его прикосновения, но ладошки всё также начинают потеть, и он улыбается. — Пошли, оставим этих двоих одних, — они прошли мимо парочки и помахали им, показывая, что уходят домой. Ладошка горячая. Подняв голову, он смотрит, как Ваня надевает куртку, а затем помогает надеть самому. Укутывает Серёжу в свой же шарф и надевает ему шапку. Все это происходит на глазах у охранника, а затем парень неожиданно чмокает того в нос, и щёчки Серёжи не выдерживают такого натиска. — Ты чего? На нас же смотрят, — смущённо указывает на мужчину, что отводит глаза в свой монитор. — И что? Нас за этой убьют? Думаю, что нам стоит забить болт на них, — подмигнул и сам надел шапку. Перехватив чужую руку, переплел пальцы и потащил на выход, следя, как его ладошка немного вспотевает, а после с такой же силой сжимает в ответ. Один счастливый, но уставший, другой счастливый и довольный. Холодный воздух тут же ударяет по щекам, и Серёжа укутывается в шарф. Ваня вызывает такси, наблюдая, как его кудряшка пытается сохранить тепло. Он просто смотрит, а в животе букашки и глисты начали свою пати. Иначе это не назовешь. Видимо, ему придется смириться с ними и жить дальше, ведь именно от Серёжи он подхватил их, и непонятно, радоваться ему или нет. *** Приехали они в квартиру Серёжи, потому что он так захотел. Парень вспомнил, что свой подарок на новый год он так не подарил Ване, поэтому решил исправить ситуацию, пока тот снимал куртку в прихожей. Быстро забежал в комнату, закрывая дверь. Так, куда он мог положить браслеты? Залез в шкаф, вышвыривая все вещи, а затем и вовсе залез туда целиком. Горы хлама были непреодолимы, но вера в себя и дикое желание сделать приятное Ване были сильнее. — Серёж, ты где? Я пожарю наггетсы? Или ты хочешь котлеты? Можем заказать что-то, просто я голодный! — крик из кухни, и Сергей вздрагивает от неожиданности. Паника скоро накроет его, если он не найдёт браслеты! — Пожарь наггетсы! Думаю, гречка или макароны у нас точно есть! — крикнул в ответ, чтобы не было подозрений. — Хорошо, — голос становится тише, и Серёжа залезает на верхнюю полку шкафа. Конструкция очень неудобная, стульчик шатается, и он знает, что один неверный шаг приведёт его в инвалидное кресло. — Ну где ты… — взор падает на чёрную коробочку и Серёжа радостно улыбается, еле сдерживается, чтобы не закричать от радости, но осторожно достал её, и также спустился. Открыл, и ещё раз взглянул, вспоминая, почему купил его. Всё довольно просто — серебряный браслет с кленовым листочком, где маленьким шрифтом написано «we fell in love in october». Эта строчка как ни как описывает всю историю их знакомства, потому что они познакомились осенью… Прижав коробочку к груди, он спокойно открыл дверь, чувствуя запах жареных наггетсов. За плитой стоял Ваня, который перемешивал их, так как сковородка шипела из-за кипящего масла. Он тихо пританцовывал, потому что играла музыка на минимальном уровне, из-за чего слышно было её плохо, но даже несмотря на это он двигался в такт. На нем фартук, который был небрежно повязан на спине. — Вау, ты умеешь жарить наггетсы? — решил отвлечь от увлекательного занятия парень. Он начинает нервничать. Очень сильно. — Жарить я умею не только наггетсы, — повернулся и показательно подмигнул ему правым глазом, кладя лопатку на стол. Он заметил, что руки Серёжи были спрятаны за спиной и парень точно нервничает, раз его глаза забегали по комнате. — Серёж? — подошёл к нему ближе, пугаясь посмотреть, что там за спиной, но тот сделал шаг назад и вытянул одну руку. — Вань! Постой! Закрой глаза! — его решительный взгляд остановился на парне, и голос остановил Ваню. — Хорошо, закрываю! — покорился Ваня и закрыл глаза, а после и ладошками прикрыл их. Как только Пешков убедился, что Ваня выполнил все условия, то вытащил коробку со спины и подошёл к нему. Дыхание стало редким, он боялся, что что-то пойдет не так и Ване не понравится его подарок. Боялся, что сейчас неудобная обстановка, но желание порадовать своего парня превысило всё, и он тихо выдавил: — Открывай… Шепот растворился, после чего Ваня открыл глаза, опуская ладошки, смотря на черную коробку. — Это мой подарок на новый год… Я не смог подарить вовремя, поэтому… Просто открой, — нервозность ломала, но он вручил ему коробочку. Любопытство Бессмертных засело в лёгких и он затаил дыхание, открывая коробку, а затем смотря на два браслета, что красиво лежали на бархатной подушечке. Серебряные. С кленовым листиком и… Такие красивые… Это его первый подарок. Ему дарила подарок только бабушка, и сейчас получать от кудряшки подарок так щепетильно, что эмоции стали бурлить в его организме. Они выльются как лава, но слезами. — Боже… — шепот восторга и он берет браслет в руки, ставя коробку на стол. Наггетсы шипят на сковороде, но им, видимо, всё равно. — Тебе нравится? — щенячий взор на высоко парня, что нелепо нацепил браслет себе на правую руку, а после унес в объятия, показывая, как ему нравится. Глаза защипало, но он не хотел плакать! Это эмоции! Он не хотел скомкивать одежду на нем и сильнее прижиматься, но всё получилось само собой. — Конечно нравится… Блять, это… Просто спасибо тебе, Серёж. Я просто люблю тебя, — он уткнулся ему в волосы, чувствуя улыбку парня. — Я боялся, что тебе не понравится, но рад, что всё хорошо… И я тебя тоже, — его талию обхватили руки, прижимая в ответ. Они снова объяты друг другом. Их дом — это они сами. Слёзы от радости бывают солёными, ведь горечь придает только боль, поэтому сейчас маленькая слезинка стекает по щеке Вани, умирая на полу. Тот не замечает, потому что не хочет. Он чувствует тепло рядом. Тепло того, кто правда готов заботиться о нём и любить его. — Вань, наггетсы, — голос в области груди и парень приходит в себя, быстро стирая слезу, и поворачиваясь к плите, а затем, схватив лопатку, перемешал и выключил газ. — Думаю, наш ужин готов, — снова встретился с весёлым взглядом Серёжи, пожав неловко плечами. — Тогда я помою руки, — кивнул и двинулся в ванну. На кухне стало тихо, и только стуки дверей у шкафчиков разрезали тишину. Ваня выложил наггетсы, нагрел в микроволновке макароны, расставляя тарелки. Время позднее, но он делает кофе Серёже, потому что тот очень любит его и готов пить постоянно. Конечно, он не одобряет это, но что поделать. Лучше он сам его сделает для него, иначе Серёжа возьмёт всё в свои руки. Себе кофе делать не стал, потому что не любит, поэтому обычного чая ему достаточно. Пешков уже сел за стол и принялся кушать еду, а на запястье у него висел браслет, что был точь-в-точь как у Вани.

На самом одиноком корабле Я приду к тебе с клубникой в декабре Просто верь мне, как ребенок, что так можно Тогда сможешь ты, сорвать плоды Те, что другие не смогли (Не смогли)

*** Можно было сказать, что у Серёжи нет любимого дня, но нет. Есть. Это его день рождения. Ему исполняется восемнадцать, а это значит, что он совершеннолетний и его дееспособность становится полной. Что-то отвлеклись. Так вот, утро нового дня января радовал Серёжу солнечными лучами, что стали бегать по лицу парня, заставляя того прищуриться. Ваня остался у себя, потому что какие-то важные дела ждали его дома и это немного расстроило Серёжу, но он всё прекрасно понимал. У каждого есть свои дела и его хотелки должны остаться при нём, если у Вани нет времени. Схватив телефон, он стал ждать, когда Ваня позвонит ему и поздравит с этим прекрасным днём, но телефон молчал. Противная тишина стала его душить, и улыбка, что сначала расцвела на лице, мигом пропала. «Может спит?» Да, точно спит, хотя в школу уже пора вставать. Вторник. Сегодня ничего нового, все пробники прошли, остались банальные консультации, которые Серёжа благополучно пропускает. Решено. Пора в душ, а после он идёт в школу, где получает поздравления, которые очень приятно слышать. Такой день, когда на него точно обрушится уйма внимания, и он будет купаться в нём. Стоит ли одеться чуть более празднично или всё-таки не стоит? Эти размышления стали летать в его голове, когда парень вышел из душа, наспех собирая учебники и заглядывая в шкаф. В нём был просто хаос, ведь после того, как он распотрошил его, пока искал браслет, даже не думал убираться в нём, потому что не хотел. Черная рубашка, широкие темные брюки, бежевая шерстяная жилетка и… Ему чего-то не хватало, и он снова залез наверх, понимая, что ищет, а именно чокер. Эта вещичка оказалась у него случайно, потому что одевал он его только года два назад, когда по ним был маленький хайп. Сейчас же его внутреннее желание понравиться и встать перед Ваней в таком экстравагантном виде вызывало мурашки по коже. И как же Ваня отреагирует?.. А Ваня никак не отреагирует, потому что в школе его нет. Он уже спросил у учительницы, почему же парень сегодня не пришёл, и та сказала, потому что плохо себя чувствует. Такой ответ не понравился Пешкову и он быстро набрал его, слушая гудки, а потому неизвестную женщину, что раздражала на том конце провода. Он недоступен… В классе всё было как обычно, но никто не подошёл и не поздравил его, да что там, Даша просто сухо поздоровалась, хотя раньше всегда тепло обнимала при встрече. Серёжа не понимал, что не так, почему все просто сидят на своих местах и никто не соизволил поздравить его… Настроение смешалось с грязью, и поникший Серёжа пошел домой, обменявшись двумя словами с Дашей, которая побежала, по её словам, на свидание с Максимом, а значит, даже с ней Серёжа не справит этот день. Шарф грел шею, не давая холодному ветру залезть глубже и потревожить его тепло. Поникший взгляд медленно наблюдал, как у витрины кафе у кого-то справляли день рождение. Подростки смеялись и обнимали именинницу, а он идёт домой, не понимая, где Ваня и что с ним. Он забыл про его день рождения? Поднявшись на свой этаж, школьник распахивает глаза, видя, как дверь его квартиры распахнута настежь. Этот день определённо самый плохой, простому что, видимо, он забыл закрыть её на ключ и на автомате сел в лифт. Видимо, кто-то зашёл и ограбил его, и страх зайти в квартиру, в которой не горит ни одна лампа, сейчас усиливался с каждым шагом. Казалось, что он слышит своё дыхание громче чем обычно, а ветер, который пробирался в подъезд через мелкие щели, был холоднее. Хватая дверь, он начал закрывать её по мере шагов и вскоре вовсе захлопнул, жмурясь. Так, сейчас нужно найти выключатель и вызвать полицию, что из этого сделать первым он не знает, поэтому делает то, что ближе. Находит выключатель, и как только свет загорается, он подпрыгивает от страха, слушая выстрел. Это точно конец, у него звон в ушах, а перед глазами плывёт картинка. В его квартире стоит толпа людей с шарами, а после он не помнит, потому что падает в обморок от переизбытка чувств, ещё один голос, который он услышал перед падением, был голосом Вани. — Блять! — именно это слово он запомнил и понял, что вся его жизнь это одна большая «блять». *** Он в раю? Почему тогда все пахнет таким приятным ароматом? Это лаванда? Закрытые глаза не хотели открываться, но он всё-таки решил, что стоит проснуться и вспомнить, почему вообще упал в обморок. Квартира. Хлопок. Резко распахнув глаза, он встречается с взволнованным взглядом, что не моргает и не бросает с него взор. Можно сказать, следит за каждым его телодвижением, а после громко, очень громко произносит: — Сережа! Ты очнулся! Что случилось? Почему упал? У тебя понижен гемоглобин? К врачу надо? Может… — Стоп, стоп, стоп! Подожди, — приподнялся и осмотрелся. Они в его квартире, в гостиной. Вокруг стоят его одноклассники и Даша с Максимом. Что вообще происходит? — А вы что тут делаете? — уставился на остальных. — Как что… Вечеринка в честь твоего дня рождения… — выпалил Макс и Ваня укоризненно на него посмотрел. Это хотел сказать он. Сам. Ваня всё смотрел на него и одна деталь очень красиво сидела на его шее. Чокер висел на шее, маня Ваню. Хотел бы он взять то за… Но нет. Всё встало на свои места, и Серёжа совершенно не хотел отвечать на вопросы Вани. Может у него и правда понижен гемоглобин, но об этом потом. Встав с дивана, Серёжа понял, что тело ещё колеблется, но даже несмотря на это воскликнул: — А чего стоим? Даже если я упал в обморок, это повод устроить вечеринку! Все загалдели и направились на кухню, где разложили снеки, чипсы, алкоголь, соки и прочую закуску. Ваня всё ещё в неком шоке подошёл к колонкам и врубил музыку. Пешков зашёл в свою комнату, и лег на кровать, надеясь, что десять минут в неё никто не войдёт, но зря, у Бессмертных включился режим мамочки. А лучше бы папочки… Не туда. Нам в другую сторону. Парень зашёл в спальню и закрыл дверь на щелчок, чтобы никто не смог вломиться в самый неподходящий момент. Нет, вы не подумайте, они не станут шпилиться, просто поговорят. — Серёж, с тобой точно всё нормально? — подошёл к кровати, сел, а после потрогал его лоб. — Да, всё в порядке просто это неожиданно. Очень. Я думал, что ты забыл про меня и все вообще не замечали меня… Думал, что сегодня день ничем не отличается от других, а потом увидел, как моя квартира открыта настежь и… — на этом моменте он уже присел на кровати и его зрачки увеличились в разы. Лицо приобрело странный оттенок, но Ваня только схватил того за руку и прижал к себе. — Ты дурачок, как я могу забыть про твое день рождение? Как это могли забыть другие? Ты чего?.. Прости, что так испугал, просто хотел сделать тебе приятно, — чмокнул кудрявые волосы и тело расслабилось. Серёжа лёг на его плечо и прикрыл глаза. Он просто переволновался, надумал себе всякого, а теперь они сидят одни в комнате, ведь по ту сторону двери играет громкая музыка, которая, скорее всего, бьёт по ушам… В следующий раз не стоит даже думать о том, что Ваня забыл про него, о том, что он никому не сдался. — Серёж, у меня есть один вопрос, можно задать?.. Я знаю, что тебе сейчас не до этого… — Всё хорошо, задавай, — одобрительно кивнул. — Почему Вадим называл тебя Жожо? — выпалил Ваня и сжал кулаки при упоминании этого шакала. — Ах, вот оно что… Там всё очень просто, — немного улыбнулся, окунаясь в те странные, а потом и страшные события. — Сначала все было нормально, они называли меня по имени, но потом Вадим, когда очень злился на меня, стал повторять мое имя и выделял слоги… Остановился на «жа-жа». Я не обратил внимания, но он вдруг загорелся и поменял просто букву. С тех пор стал называть меня Жожо, будто я какой-то пёс или собачка… — обычно пожал плечами, а Ваня чуть рот не открыл. Иван и подумать не мог, что кто-то будет пережёвывать имя Серёжи и придет к такому исходу… Какой же долбаёб. — Сейчас всё нормально, не стоит переживать, давай просто я отдохну и потом выйду к вам?.. — Если хочешь, я прогоню их всех и мы останемся одни и… — игривый голос Ваня раздался рядом с ухом, поэтому у Пешкова прошли мурашки по телу, напоминая о всех грязных действиях с этим высоким пареньком. — Нет, не сегодня. Я просто немного прилягу, потом выйду к вам, потому что думаю, что Максим с Дашей тоже зря времени не теряют, — даже не думал отлипать. — Но я не хочу… Может всё-таки выгоним их? — не унимался. — Нет, всё, давай, кончай, — отлип и строго посмотрел на Бессмертных, а после понял, что сказал что-то не то. — Нет… — Ну так давай ты мне поможешь… — навалился на того и накрыл губы, оттягивая нижнюю, а после просто чмокая. Иначе всё выйдет из-под контроля, а кто-то из-под штанов… Снова не туда. — Нет, всё, давай, вставай и шуруй отсюда, — вытолкал того, а после дал пинка под зад, из-за чего тот театрально поморщился. Всё-таки он и представить не мог, что будет праздновать день рождения, но некая радость легла на сердце, нагревая, а после выбрасывая адреналин. Из-за этого он подскочил и кинулся к двери, чтобы спокойно получать поздравления и подарки. Он дорожит каждой секундой с ним, понимая, что время идёт очень быстро и скоро им предстоит выбор, чтобы пойти дальше. *** — Даш, ты помнишь? Сначала ты рассказываешь, а потом уже остальные. Так, все помнят где стоят? Помним песню? А танец? Все с цветами? — одиннадцатиклассники бурно что-то обсуждали, пока в классе бегала их классная руководительница. — Всё помним, не беспокойтесь! — крикнул кто-то и все загалдели. — Хорошо, я пошла, там Анна Дмитриевна ругается… Скоро линейка, приготовьтесь… И выходите уже все! — выбежала из кабинета, как ошпаренная. Серёжа поправил ленточку и подошёл к Ване, поправляя его галстук. — Ты сегодня выглядишь необычно, но мне очень нравится, — заулыбался. Его волосы всё также торчали со всех сторон, хотя Ваня предлагал завязать в хвостик, но тот отказался, под предлогом того, что волосы ему не мешают. Они все были в пиджаках, а девушки в сарафанах. Последний звонок будет через двадцать минут, и они выходят из класса, чтобы учительница не волновалась и не кричала. — Ты тоже вообще в пиджаке, — усмехнулся Ваня, следуя за всеми. На улице собралось очень много людей, но не было родителей Вани. Он дёрнулся, прекрасно зная, что так и будет, а вот родители Серёжи присутствовали на линейке. Они помогали обоим, и те в ответ улыбнулись. Директор говорила пламенные речи, но солнце палило лучше. Ветер был сильным, что создавало некий контраст. Вроде жара, а вроде холодный ветер. Можно сказать, что эта погода идеальна, если бы не платья девушек. Они придерживали подол, и парне сочувственно улыбались, потому что грустить нельзя. Пусть это их последний день в школе, пусть они никогда не встретятся в школьных коридорах вот так вместе, но Серёжа понял, что очень рад. Ведь он — часть этого коллектива, а значит, у него есть одноклассники, котором не все равно на него. — Волнуешься? — шепот среди всего шума и взглядов других людей. — Нет, но думаю, что даже если всё не будет так радужно, как я предполагаю, ты всегда можешь стать великим баскетболистом, — подмигнул, а после встал, как ни в чем не бывало. Они стояли недолго, после начали петь песню, которая почему-то растрогала всех, но не самих учеников, видимо, школа знатно их потрепала. После учитель вручила какие-то грамоты, которые Серёжа не знает за что получил, но это не помешало ему улыбнуться и подать руку директору. Они были счастливы, что так легко прощаются со школой, так легко отпускают все свои переживания насчёт экзаменов, ведь именно завтра их первый экзамен. — А теперь давайте похлопаем нашим ученикам, потому что они будут отпускать голубей, чтобы те обрели свободу также, как и наши ребята! — все захлопали, и ученики взяли с коробки по голубю, вставая в круг. Улыбнулись и начали громко считать. — Пять! — Четыре! — Три! — Два! — Один! В небо взлетают тридцать голубей, а за их спинами сотни уроков и хлопков. Кто-то кричит что-то вслед птицам, кто-то начинает смеяться, а кто-то смотрит друг на друга, понимая, что они вместе на данный момент. Они не знают, что ждать в будущем, они не знают, что делать после экзаменов, но что-то предполагают. Не знают, откуда взять деньги и где будут работать. Просто они будут вместе, пока у одного в животе шевелятся глисты, а другого бабочки в животе. Пока один обожает запах мяты, а другой блины. Может, в будущем мать Вани попадет в аварию, а отец сопьется от горя, а родители Серёжи переедут в Америку из-за работы. Никто не знает, что будет там, куда никто не заглядывал. Они просто смотрят, как птицы улетают в небо, а их надежда и любовь расправляет свои крылья, понимая, что ближайшее время именно эти два качества спасут их.

И они переплетают пальцы, понимая без слов, что это чувство уже любовь. Это чувство выше облаков, оно простирается как полотно, Укрывает и греет их вместе, да так, Чтобы сердце пылало, и руки горят. Руки горят от прикосновения, А они стоят, как над пропастью забвения. Школа закончилась, звонки замолчали, Но любить друг друга они не перестали.