Глава 11. Джеймс. Надежный анимаг
14 апреля 2022 г., 23:05
Джеймс Поттер провел рукой по волосам, в животе узлом свернулось странное ощущение… не беспокойства, скорее, предвкушения. Следующие сорок пять минут были очень важны. Следующие сорок пять минут определят его судьбу, изменят ход истории…
− Передайте, пожалуйста, свои эссе и давайте начнем, − раздался резкий голос профессора МакГонагалл.
Джеймс сдал свою работу вместе с остальными, уверенный, что получилось неплохо. Он трудился над эссе с энтузиазмом, который редко проявлял на занятиях. Оно получилось даже длиннее на несколько дюймов. Разумеется, не из-за внезапной любви к науке. Как это часто бывает, когда происходит чудесное изменение личности, у Джеймса был скрытый мотив.
− Это никогда не сработает, − фыркнул сидевший слева Питер.
Джеймс на него шикнул. Все, что ему было нужно, это убедить профессора МакГонагалл обойти правила, всего чуточку. Сириус и Питер все утро уверяли его, что это невозможно. На невозможное никогда не останавливало Джеймса Поттера.
Он сидел прямо, внимательно слушал лекцию профессора МакГонагалл об исчезающих заклинаниях и даже вызвался раздать мышей из коробки. Он так стремился проявить преданность делу, что поборол искушение бросить одну из мышей в спину Лили Эванс.
Пока класс тыкал палочками в несчастных мышей и бормотал заклинания, Джеймс выжидал. Искусство подлизаться к преподавателю – дело очень тонкое, требующее грамотно подобранной минуты, а еще подготовки. Прошлой ночью Джеймс засиделся допоздна, а встал даже раньше обычного, чтобы попрактиковаться в заклинании Исчезновения. Он был полон решимости, которой никогда прежде не испытывал.
Началось все после того, как он разбудил Ремуса прошлым утром после жестокого кошмара. Джеймс до сих пор не забыл кровь, стекавшую по щеке Ремуса, выражение ужаса и боли в его глазах. Это ощущение весь день только усиливалось, когда он наблюдал, как друг из класса в класс ходит как сомнамбула и твердит, что должен приступить к обязанностям префекта в паре с Эванс, хотя сам едва стоит на ногах. Понимая, что за перенапряжение он дорого заплатит на следующий день, Джеймс и Сириус уговорили его пропустить Зельеварение и немного поспать. Утром он не попытался выбраться из постели, они оставили его свернувшимся под одеялом, с выражением муки на лице даже во сне.
Джеймс ненавидел происходящее. Это чувство беспомощности, охватывавшее его в дни, предшествовавшие полнолунию. Ремус как-то пошутил, что проблема Джеймса состоит в том, что ему ни разу не говорили, что он ничего не может сделать. В каком-то смысле это было правдой. Джеймс еще не встречал проблемы, с которой бы не смог справиться, или авантюры, на которую бы не решился. На этот раз он тоже не собирался сдаваться.
Рядом с ним Сириус медленно вращал мышь в воздухе при помощи палочки, с любопытством за ней наблюдая.
− Эй, − тихо окликнул Джеймс. – Не забудь, что сегодня ведем себя идеально.
Сириус позволил мыши с писком упасть обратно на стол и скорчил рожу.
− Правильно, − пробормотал Джеймс себе под нос, вскинув взгляд на профессора МакГонагалл.
Она ходила между рядами, время от времени делая замечания. Когда она оказалась совсем рядом, Джеймс развернулся к своей мыши. Вид у зверька был довольно несчастный, на мордочке ясно читалось: «Почему я?». Джеймс взмахнул палочкой, пробормотал заклинание, и мышь исчезла. Он усмехнулся.
Несколько мгновений спустя профессор МакГонагалл уже стояла над его столом. Джеймс, откинувшись на спинку стула, наблюдал за попытками Питера сдержать свою довольно проворную мышь.
− Поттер? – профессор МакГонагалл взглянула на него сверху вниз. – Где ваша мышь?
− Исчезла, профессор, − вежливо ответил Джеймс.
Профессор МакГонагалл приподняла брови.
− Исчезла? Стараниями вашей палочки или сбежала, что сейчас пытается проделать мышь мистера Петтигрю?
Питер слегка покраснел и прикрыл извивающуюся мышь сложенной в чашечку ладонью.
− Благодаря палочке, профессор, − улыбнулся Джеймс.
Брови профессора МакГонагалл приподнялись еще выше. Он отстраненно задумался, не является ли исчезновение мыши с первой попытки своего рода рекордом. Конечно, технически попытка первой не была: ранним утром он долго тренировался на соне, которую спас от Миссис Норрис, кошки смотрителя, – но никому не следовало об этом знать.
− Хм… − профессор МакГонагалл вернулась к столу, принесла извивающуюся мышь и положила ее перед Джеймсом. – Пожалуйста, попробуйте еще раз.
Теперь на него смотрел почти весь класс. Джеймс слегка взмахнул палочкой – исчезла и вторая мышь. Профессор МакГонагалл была явно впечатлена.
− Очень хорошо, Поттер. Десять очков Гриффиндору.
Затем быстрым взмахом палочки она вернула мышь обратно. Та успела только в замешательстве пискнуть, после чего профессор превратила её в маленького пушистого котенка.
− У вас еще половина урока, поэтому я бы хотела, чтобы вы заставили исчезнуть его.
− Но это несправедливо, − расстроенно воскликнул Джеймс. – Он слишком милый, чтобы исчезнуть.
И тут случилось кое-что одновременно редкое и важное: профессор МакГонагалл улыбнулась.
− Тогда верните его обратно, − сказала она и стремительно направилась к другим студентами.
− Бедняжка, − Джеймс ласково погладил котенка по голове. – У тебя сегодня выдался сложный день, да?
***
К концу урока, как и предполагал Джеймс, Сириусу тоже удалось избавиться от мыши. Сириус терпеть не мог, когда Джеймсу давалось какое-то заклинание, а ему нет. Будь на месте Сириуса кто-то другой, Джеймс бы разозлился, что тому удалось добиться успеха без длительной практики. Но Джеймс не мог по-черному завидовать блестящим способностям лучшего друга. А вот мышь Питера исчезла совсем не волшебным образом: она спрыгнула на пол и сбежала в коридор, где, как опасался Джеймс, ей грозило стать послеобеденной закуской Миссис Норрис. Джеймс, в свою очередь, сумел почти сразу зачаровать котенка и большую часть оставшегося времени листал учебник в поисках подсказок относительно возвращения млекопитающих. Эксперимент с мышью ночью завершился удачей, но с котенком было гораздо сложнее. Наконец, когда неугомонные студенты принялись собирать сумки и возвращать мышей на место, ему покорился и следующий уровень. Котенок вновь появился, слегка пьяно мяукнув, моргая и глядя на него широко раскрытыми глазами. − Привет! – Джеймс радостно подхватил его на руки. Прозвенел звонок, и студенты повалили в коридор. Джеймс сказал друзьям, что встретится с ними за обедом, и приготовился к предстоящей задаче. Он нарочно потянул время, убирая учебник в сумку, и втайне был очень раздражен, когда Алоди Брант и Вэнь Фэй остановились поворковать с котенком. Но, наконец, класс опустел, и Джеймс подошел к кафедре профессора МакГонагалл, держа котенка на руках. Она просматривала только что сданные эссе, хотя, к сожалению, не его. Джеймс откашлялся: − Простите, профессор? Она подняла глаза, увидела котенка и вновь слегка улыбнулась. Это был хороший знак. − Вы отлично поработали сегодня, Поттер, − сказала она, забирая котенка. – Я впечатлена. − Спасибо, − сказал Джеймс. – Э-э… профессор, я хотел вас кое о чем спросить… Профессор МакГонагалл опустила котенка на пол. − Да? Вот теперь он должен быть осторожен. Нельзя хватить через край ни в коем случае. Профессор МакГонагалл знает его несколько лет, её точно не обманешь образцовым поведением. Она не поверит, что он вдруг стал идеальным учеником, которому можно безоговорочно доверять лишь потому, что ему удалось зачаровать котенка. Кстати, именно котенок подал ему идею. − Мне просто интересно… что происходит с предметами… особенно с живыми существами… когда они исчезают? Я имею в виду, куда они переносятся, если мы можем вернуть их обратно? – Чисто академический вопрос. Безопасный. Если это сработает… − В учебнике нет ничего конкретного, − быстро добавил он. Профессор МакГонагалл смотрела на него из-за своих квадратных очков. − Это очень философский вопрос. Существует популярная теория – я в целом с ней согласна – что они исчезают в небытии. − Небытии? − Да, небытии, или, другими словами, в ничто. Опять же, есть и другие теории. На эту тему написано огромное количество книг. Я могу порекомендовать несколько, если хотите. − Да, пожалуйста, профессор, − попросил Джеймс. – Хотя большую часть собраний в библиотеке я уже прочитал. − Неужели? – с откровенным удивлением переспросила профессор. − «Теории Трансубстанциональной Трансфигурации», «Энтропия Трансмутации», «Равновесие Элементов», − отчеканил он несколько названий. Профессор МакГонагалл бросила на него очень странный взгляд, но он продолжал: − Больше всего мне понравилась теория Парсонса, согласно которой ничто не создается и ничто не разрушается, что все существует как часть чего-то сущего… целую вечность превращаясь и преображаясь в других существ и предметы. − Парсонс считается несколько спорным, − пробормотала профессор МакГонагалл, − но я согласна, теория, что трансфигурация – самое естественное состояние в мире, очень удовлетворительна. − Перемены – это вечная константа, − процитировал Джеймс. Профессор МакГонагалл задумчиво поправила очки, глядя на него с тем же странным выражением. − А как насчет преображения человека? – продолжил Джеймс. – Анимагии? Это неизведанная территория, не так ли? Философски, я имею в виду. Во всех книгах, которые я читал, сам процесс описывается крайне расплывчато, это беспалочковая магия, то есть большинство стандартных взглядов на Трансфигурацию здесь не подходят, зато вполне подходит Парсонс. − Не знала, что вы так интересуетесь Теорией Трансфигурации, Поттер. − Да, она очень увлекательна. – Разговор уходил в сторону. Пора было заканчивать. – Простите. Я отнимаю у вас слишком много времени. Меня просто интересовала ваша точка зрения, не более. – Осторожная капля лести… не слишком откровенной, не слишком грубой. – Вы же изучали продвинутую Трансфигурацию, когда были студенткой, да, профессор? − Да, − медленно произнесла профессор МакГонагалл. – Но то, о чем вы говорите, это как минимум уровень Ж.А.Б.А. и до седьмого курса не охватывается. − Да, − театрально вздохнул Джеймс. – Я знаю. Терпение – это добродетель, но как же жажда знаний? Я прочитал все попавшиеся мне в руки книги, прочесал библиотечные шкафы, и единственная вроде бы внятная книга по теме, которая мне попалась, находится в Запретной секции. Профессор МакГонагалл нахмурилась. − Что это за книга? − «Надежный анимаг». Мне бы очень хотелось прочитать её, профессор. Не думаю, что вы могли бы… − Она не просто так в Запретной секции. Магию такого уровня нельзя изучать халатно, Поттер. Это может быть чрезвычайно опасно и привести к необратимым последствиям… − Я знаю! Я не пытаюсь ею воспользоваться, просто хочу понять основные принципе. Ну, как они согласуются с Парсонсом по сравнению с другими теориями. Профессор МакГонагалл смерила его долгим, тяжелым взглядом, и его надежда рухнула. Питер был прав. Она ни за что на это не купится. Но тут МакГонагалл вздохнула. − Я нечасто это говорю, Поттер, но вы один из самых многообещающих студентов за последнее время. Учителю всегда приятно, когда ученик показывает талант по его предмету, особенно если это студент его собственного факультета… Я бы солгала, если бы сказала, что мне не интересно увидеть, чего вы добьетесь в будущем. Джеймс постарался не выдать нетерпение. − Однако есть в вас и опасная жилка. Полагаю, у вас было не одно задержание за незаконное использование чар. − Всего лишь незначительные порчи и сглазы, профессор. Она на мгновение задумалась. Джеймс не осмеливался заговорить. − Если вы пообещаете… − медленно произнесла профессор МакГонагалл, − что воспользуетесь этой книгой исключительно в образовательных целях… − Клянусь, профессор! – воскликнул Джеймс, безуспешно пытаясь подавить воодушевление. – Вы подпишете мне разрешение? − Если мне станет известно, что вы экспериментируете с опасной магией… − Не станет. И в мыслях такого нет. Губы профессора МакГонагалл дрогнули. − Очень хорошо. Она достала из ящика стола лист пергамента и нацарапала записку. Джеймс не смог удержаться и добавил последнюю вишенку на мороженое учительского любимчика. − И вы говорили, что можете посоветовать еще несколько книг. − Да. Я их запишу. Крепко сжимая в руке записку, Джеймс горячо поблагодарил МакГонагалл. В груди у него разлилось чувство головокружительного триумфа. Профессор МакГонагалл только улыбнулась и сказала: − Вам лучше поспешить, если хотите успеть на обед, Поттер. − Еще раз спасибо, профессор. Вы правы. Да, и еще один вопрос. − Да, Поттер? − Можно забрать котенка? − Нет, Поттер.***
Джеймс с трудом сдержал порыв умчаться с библиотеку прямо сейчас. Но…Нет, он подождет до ужина, когда сможет незаметно ускользнуть. Так будет разумно. Тем не менее, ужасно тяжко было идти в Большой Зал, когда грааль его поисков так соблазнительно мерцал в противоположном направлении. Он нашел Сириуса и Питера за столом Гриффиндора. Они выжидающе посмотрели на него, и Джеймс ухмыльнулся: − Пит, ты проспорил мне галлеон. − Ты шутишь! − Нет, это в самом деле сработало! Джеймс помахал клочком пергамента, украшенным подписью МакГонагалл, перед недоверчивыми лицами друзей и тут же спрятал его в карман, где тот жег бедро, как талисман. Джеймс не находил себе места от предвкушения. Он беспокойно ерзал во время Защиты от Темных Искусств, почти не обращая внимания на демонстрацию чар Помех в исполнении профессора Дирборна. А во время практической части урока он и вовсе откровенно сачковал. Когда, наконец, прозвенел звонок к ужину и студенты пошли в Большой Зал, Джеймс развернулся и неторопливо зашагал на четвертый этаж, в библиотеку, где его ждал приз. Он подошел к столу мадам Пинс, худощавой библиотекарши, следившей за вверенными ей книгами будто коршун, и не удержался от легкой развязности, когда предъявил ей записку от МакГонагалл. Он был очень доволен собой. Слишком много раз он рылся в книгах, не получая желанной информации. Сегодня он ее получит. Джеймс протянул записку, и мадам Пинс её внимательно изучила, прежде чем отправиться в Запретную секцию. Джеймс небрежно оперся локтями о край стола, на его губах все еще играла легкая улыбка. − Явился оформить выдачу на «Квиддич для чайников»? − раздался вкрадчивый голос за спиной. – Или, может, «Что делать, когда тебя слишком много раз пристукнули бладжером»? Джеймс медленно развернулся. Улыбка сползла с его лица, сменившись ехидной ухмылкой, когда он посмотрел в желтоватое лицо Северуса Снейпа. − Ты тут поселился, что ли? – спросил Джеймс. – Ей-богу, Нюнчик, неужели тебя выгнали из слизеринской общаги? Снейп презрительно скривил губы. − Я, в отличие от тебя, больше верю в силу мысли, нежели в гонку за мячом по полю. − Да, потому что ты даже на метлу не сядешь, так что извини, меня это не слишком задевает, − презрительно фыркнув, Джеймс снова развернулся к столу. − Забавно, что ты меня никогда не глазишь, когда мы один на один, − заметил Снейп. – Вот и вся твоя храбрость. − А ты хочешь, чтобы я тебя сглазил? – заглотнул наживку Джеймс, развернувшись. – Ради тебя – все, что угодно. Никогда в этом не сомневайся. Однако у меня есть более насущные дела, нежели твое хрупкое эго, так что… − Что-то, связанное с твоим бедным больным дружочком? У Джеймса все заледенело внутри. Он вновь задался вопросом: что же слышал Северус? Когда он заговорил, его голос был тих и тверд: − Будь очень, очень осторожен, Нюнчик. Я не всегда буду столь великодушен. − Я весь дрожу. − И правильно делаешь. Они злобно уставились друг друга, Джеймс нащупал палочку в кармане. Как было бы заманчиво… Но нет, сейчас не время. К счастью, прежде чем он поддался искушению, мадам Пинс вернулась с потрепанным фолиантом в руках. Позолота заголовка отслаивалась по краям. Джеймс поспешно запихнул книгу в сумку, пока Снейп не рассмотрел. Мадам Пинс смотрела на это грубое обращение с библиотечной собственностью с таким напряженным выражением лица, словно у нее прихватило живот. Кажется, она хотела его отчитать, поэтому Джеймс быстро поблагодарил ее и выскочил из библиотеки.***
Во время ужина Джеймс запихивал еду в рот с максимальной скоростью, после чего с легким несварением направился с башню Гриффиндора в сопровождении друзей. Быстро проведав Ремуса и не обратив внимания на заверения, что ему нужно встать и написать эссе по Защите от Темных Искусств («Я его тебе напишу, Ремус, забей», − сказал Сириус), они вернулись в общую гостиную и разбили лагерь на обычном месте у камина. Оглядевшись и убедившись, что за ними не наблюдают посторонние, Джеймс вытащил из сумки «Надежного анимага». Книга была тяжелой и грязной, страницы пахли плесенью, словно ее давно никто не трогал. Сидящие рядом Сириус и Питер с нетерпением смотрели, как Джеймс открывает книгу. − Я едва ли не всерьез ждал, что она запоет, − почти разочарованно протянул Питер. Джеймс, не обращая на него внимания, листал тонкие листы пергамента. − Ну, это не совсем пособие, прям пошагового руководства тут не будет, − медленно произнес он, водя пальцем по тексту. – Но большую часть этого я прежде не читал, так что это однозначно прогресс. − Эй, приятель, префект на горизонте, − вдруг сказал Сириус. Джеймс вскинул голову и спрятал книгу. К ним приближалась Лили Эванс. Он быстро вытащил клок пергамента и притворился полностью поглощенным его содержанием. На самом деле там не было абсолютно ничего важного: они с Сириусом изрисовали его каракулями во время Истории Магии. − Привет, − сказала Лили, подойдя к ним. Джеймс поднял глаза и притворился удивленным. Она стояла перед ними с сумкой на плече, выставив бедро в натужно небрежной позе, призванной сообщить: «Я просто мимо проходила и остановилась по пути». На Джеймса Лили не смотрела. Он обратил внимание, что сегодня её волосы заплетены в свободную косу и выбившиеся редкие прядки обрамляют лицо. В общем и целом, подумал он, вышло симпатично. Джеймс провел рукой по собственным волосам и произнес почти театрально равнодушным тоном: − Ты что-то хотела, Эванс? − Только хотела спросить, не видели ли вы Ремуса? – она смотрела в пространство между Питером и Сириусом. − Э-э… − замялся Питер. − Он в спальне, − сказал Сириус. – Прилег вздремнуть. Лили озабоченно нахмурилась. − Значит, ему по-прежнему нехорошо? – С Джеймсом она таким мягким тоном никогда не разговаривала. – Я надеялась, сегодня ему будет лучше. − Уверен, за выходные он поправится, − весело сказал Джеймс. – Бедняга Ремус. У него иммунная система как у бездомного щенка. − Да, − Лили нахмурилась и впервые за время разговора обернулась к Джеймсу. – Тогда не мог бы ты передать ему это? – она порылась в сумке и вытащила несколько свитков пергамента. – Он пропустил Древние Руны, я сделала ему копию своего конспекта… И еще вечером у нас собрание префектов, но раз он болеет, скажи, что я его прикрою, хорошо? − Очень мило с твоей стороны, − отозвался Джеймс. Он был абсолютно уверен, что о собрании Ремус традиционно забыл. − Ну, ладно, − она неловко переступила с ноги на ногу, видимо, исчерпав единственную тему для разговора. – Позже увидимся. − Увидимся, − согласился Джеймс. Он проводил её взглядом, а потом посмотрел на пергамент в руке. Тот был мелко исписан её убористым почерком. Поскольку Джеймс почти ничего не знал о Древних Рунах, написанное его не заинтересовало. Тем не менее, он почувствовал желание рассмотреть конспект и заметил, что она иногда смазывает дугу над «й» и знаки препинания, а пергамент по бокам украшен маленькими рисуночками – сад чернильных цветов, расцветших на полях. Ни с того ни с сего он почувствовал дикое желание сложить пергамент, засунуть в карман и оставить себе. Но, конечно, этого не сделал. Он видел, что Сириус наблюдает за ним, потому с ворчанием отодвинул пергамент и посмотрел на друзей. − Итак, − его глаза загорелись озорным блеском, − готовы стать анимагами?***
Конечно, всё было не так просто. Наверное, Джеймс все-таки наивно надеялся на пошаговое руководство. Он предполагал, даже фантазировал, что за неприкасаемыми переплетами древних томов Запретной секции скрываются ответы, ясные и правдивые. А от него требуется лишь выбрать правильную книгу, открыть шестьсот двенадцатую страницу, произнести заклинание, и бум: ты анимаг. Однако спустя нескольких часов изучения загадочных страниц Джеймс заподозрил, что «Надежный анимаг» − не более чем очередная тайна. Питеру и Сириусу быстро наскучило наблюдать, как их друг перелистывает заплесневелые страницы старой библиотечной книги, и они принялись играть во Взрывающиеся карты. Отслеживая текст пальцем, страница за страницей, Джеймс едва замечал ворчание Сириуса: «Давай кто больше выиграет в трех партиях» и слабый запах паленых волос. «Древнейшая магия анимагии требует единения трех частей: ума, духа и благородного сердца». Что, черт возьми, это значит? «Заклинание трансформации связано с получением нового тела: меняется все, кроме разума». Несмотря на разочарование, он продолжал читать, продираясь сквозь иносказания и стихи, пока Сириус и Питер не объявили, что пора спать. − Еще нет, − отозвался Джеймс, не отрываясь от книги. – Вы идите. Я потом приду. − Не забудь, что завтра у тебя квиддич. − Я помню. Полчаса, и приду. Прошел час, однако Джеймс не сдвинулся с места. Надо осилить это чтиво, решительно подумал он. Не просто же так эта книга хранится в Запретной секции. «А может, − шепнул голосок сомнения, – ничего интересного там нет, потому-то профессор МакГонагалл и подписала разрешение?» Джеймс застонал и перебрался на диван. Он ненавидел загадки, которые не мог разгадать. При неверном свете зачарованной свечи Джеймс все читал и читал. Может, дело было в усталости, а может, в гипнотическом мерцании света на пергаменте, но что-то… начало обретать смысл. «Земля – это земля, а небо – это небо, но небо – это ветер, а земля – это камень, камень – это пыль, и пыль полетит».
