Ты говоришь, что жизнь — это счастье.

***

Это что-то странное (не в плохом смысле), совершенно невообразмое и восхитительное. Именно так Чан описал бы свои чувства к Феликсу для самого себя. Каждый день встречи с этим человеком делал его таким счастливым, что и представить было сложно. Эти веснушки (когда-нибудь он сможет сосчитать их все, и не важно, что они будут исчезать от долгого отсутствия на солнце и появляться в противоположной ситуации, это все не так уж и важно), заспанные глаза, выглядящие максимально мило (хоть и звучит это странно, вы не в праве осуждать его чувства), в которых можно увидеть сотни звезд, не считая тех, что на лице, высветленные волосы, которые находятся в полном беспорядке, руки (многим нравится называть их ладошками, в том числе и Чану), которыми он закрывает свое лицо от чрезмерно яркого света — все это правда заставляет его сердце рассыпаться на кусочки (естественно, от слишком сильной любви к этому созданию). А потом переезд в новое общежитие. И сколько бы не было переживаний по поводу нового места, все выглядят счастливыми, что заставляет чувствовать Чана себя лучше, но все же страх того, что что-то поменяется в их отношениях с Феликсом, заставляет немного нервничать. Однако, все было хорошо, и они все еще часто виделись, что правда радует, ведь представить себя больше двух дней без этих милых глазок, которые будут смотреть в самую душу, и рук, тянущихся поскорее обнять, было действительно тяжело. Через несколько дней трансляция для фанатов, где был целый показ комнаты и ее интерьера, шутки по поводу вещей в гардеробе, которые трудно разглядеть, ведь они полностью слились с темнотой, царящей в помещении, и упоминания о Феликсе, ведь это он посоветовал фиолетовую подсветку (как он мог забыть об этом сказать во время лайва, действительно), которая так нравится Чану (как и сам Феликс). А спустя некоторое время, после завершения трансляции, приход самого́ солнца, которое и освещает эту комнату (именно поэтому Чан и не жалуется на темноту, ведь со своим светом он проводит много времени), а также миллион улыбок и объятий в свой адрес. И хоть теперь они не жили в одной комнате (или же соседних, это не так важно) стало легче, свободнее что ли, ведь появилось в разы больше места и личного пространства (некоторые ребята до сих пор не могут в это поверить и думают, что попали в сказку; Чан же думает, что попадает в сказку каждый раз, когда находится рядом с Феликсом), а также пропали эти навязчивые мысли. Они не были особо страшными, но всё-таки надоедали. Думать о том, что из-за частого времяпровождения, можно даже сказать постоянного, Феликс сможет устать от Чана и его присутствия, было больно, хотя мозг, конечно же, своей рациональной частью понимал, что это всего лишь мысли и страхи, но явно не больше, что не стоит чувствовать себя подавленно из-за каких-то сказок, построенных в его голове. Так что все это к лучшему! По крайней мере пока что, а подумать о будущем можно будет и потом. И сейчас, наблюдая за Феликсом, который тихо посапывает рядом на кровати, своими руками и ногами полностью облепляя Чана (который и не против, стоит заметить!), все страхи пропадают, ведь думать о них не хочется, да и не получается, когда рядом это создание. Его человек. Его душа. Его Феликс. И ни о каком собственничестве и речи не идет! Чану просто нравится думать, а точнее знать, как его учил Феликс, что это солнце — его, а сам Крис полностью этого света (его света). Иногда Чан сам поражается безмерным количеством чувств (не только любви), которые он испытывает по отношению к Феликсу, а потом понимает, что это вовсе не что-то сверхъестественное, ведь к Феликсу попросту нельзя не чувствовать столько всего светлого. Молчаливое восхищение его натурой (удивительно яркой), личностью (очень сильной), поведением (эта любовь во всех действиях, совершаемых по отношению ко всему живому, правда восхищает), дисциплине и трудолюбию. И хоть иногда Феликс не уверен в себе, в своих силах и навыках (Чана это максимально возмущает, что за дела?), Крис всегда будет рад ему помочь, как это делает Феликс для него в любое время дня и ночи. Это что-то странное (конечно же, не в плохом смысле), совершенно невообразимое и восхитительное. Именно так Чан описал бы свои чувства к Феликсу для всех окружающих.