Цепь из льда

Лето 1997 год. Поместье Малфоев. - Еще. Борись до конца, Грейнджер! – Огрызнулся Малфой, снова кидая заклинание в Гермиону, отчего она снова спотыкается уже восьмой раз за всю их совместную тренировку и падает, больно ударившись головой о мраморный пол. - Хватит, остановись… я больше… не могу… - Задыхаясь, чувствуя неутолимый жар в груди, она выбрасывает руки вперед, ее палочка падает и катится к ногам юноши. - Темный Лорд не будет ждать, когда ты очухаешься, а сразу ударит тебе в спину. Вставай. – Жестко произнес он и пнул палочку обратно к Гермионе, но, когда она попыталась приподняться, ее голова показалась невыносимо тяжелой, так что она снова плюхнулась на пол. – Круцио! Боль прожгла ее тело от макушки до пят, спина выгнулась изящной дугой, она в который раз за день прикусила нижнюю губу, уже не ощущая вкуса крови. Малфой делал это с ней каждый божий день, кажется, ее тело должно было уже привыкнуть к этой боли, но кто же знал, что эти мучения окажутся бесконечной спиралью. Она пыталась сдержать крик в горле, Малфой запрещал ей кричать, как только она издавала что-то громче писка, он усиливал заклятие, создавая ощущения лопнувших сосудов и сломанных костей во всем теле, после такого она несколько дней была не в состоянии даже есть самостоятельно. Все эти тренировки продолжались вот уже два месяца. На дворе был конец августа, но Гермиона именно сейчас ощутила дикий холод, как будто они находились не в душном зале, а на Северном полюсе. - Пожал… - Не смей меня умолять. – Прошептал Малфой, отпуская действие заклятия и делая несколько шагов назад. – Ты ведь знаешь, что последует после твоих просьб. Гермиона заставляла себя не отводить от него взгляда, прожигать его пристально так же, как это делал он. В моменты, когда он терял контроль, его глаза становились почти черными, она могла поклясться, что в этих глазах изредка видела шторм. Но сейчас они были кристально чистыми, почти голубыми, как самое ясное небо. Его челюсть была напряжена, Гермиона смахнула слезинку, все-таки скатившуюся по щеке. - Да, Малфой. – Она выделила его фамилию, все равно что плюнула бы ему в лицо, хотя если он продолжит издеваться над ней, в него полетит не только ее слюна, но и ее обед. - Вставай и собирайся. Тинки доставит тебя домой. Малфой резко развернулся и пошел в сторону выхода из огромного зала своего поместья. Он даже не взглянул на нее. Гермиона заметила его плотно сжатые губы, это говорило о том, что он очень недоволен их тренировкой, точнее недоволен только девушкой, неспособной стойко выносить непростительные заклинания. Гермиона снова приложилась головой к полу, ощущая затылком прохладу. На ней был облегающий черный костюм с эмблемой слизерина, которую покрыла уже засохшая кровь. Если бы не боль, которая до сих пор ощущалась в нервных окончаниях, она бы улыбнулась уголком рта. Пэнси будет недовольна, наверное, хотя какая уже разница. Гермиона медленно приподнялась, делая судорожный вдох, она облокотилась о стену, нервно барабаня по согнутому колену. Сегодня Малфой был более осторожен с ней, чем обычно, на него это мало похоже, может что-то стряслось… Если бы это касалось Волан-де-Морта он бы уже ей все рассказал, если только… если только ему не приказали скрывать что-то от нее. Ей нужно в этом разобраться, но для начала ей нужен душ и кровать, об остальном она подумает позже. Девушка встала с пола, ковыляя к двери, за которой пару минут назад скрылся Малфой. За дверью ее уже ожидала Тинки с протянутой рукой и сочувствующей улыбкой на розовом лице. - Хозяин приказал доставить мисс в ее комнату, чтобы мисс могла немного отдохнуть и быть готовой отправиться домой. - Спасибо, Тинки. – Тепло улыбнулась ей Гермиона и приняла помощь эльфа, после чего они аппарировали в комнату девушки на втором этаже мрачного поместья. Переброс дался ей проще, чем она думала, органы скрутило не так сильно как обычно. – Малфой сейчас в своей комнате? - Да, мисс. Господин плохо себя чувствовал и Тинки дала ему зелье. – Пропищала Тинки, не замечая, как Гермиона, отвернувшись, хмурится после ее слов. Девушке было наплевать на его здоровье, она удивилась не из-за этого, а из-за того, что Тинки решила, будто бы ей это важно. - Ладно. – Лишь ответила девушка, стягивая с себя одежду и замечая поднос с едой на тумбочке возле кровати, она вдохнула полной грудью, ощущая аромат сыра и свежего хлеба. Гермиона прошла в ванную комнату, решив для начала смыть всю грязь и весь пот с липкого тела. Когда Гемиона вышла из ванны, Тинки уже не было в ее комнате, так что она принялась за еду, поставив поднос на кровать. Ее мокрые кудри прилипли к шее и груди, она крепче завязала узел на белом халате, нервно отбрасывая влажные пряди назад. Тинки разложила на подносе много разных ягод и поставила маленькую чашку горячего шоколада. Эльфийка знала Гермиону лучше ее самой, она ведь даже не подозревала, как сильно ей именно сейчас хотелось клубники в шоколаде. Более часа Гермиона провела в темной комнате поместья, которого когда-то опасалась, но спустя какое-то время начала ощущать что-то привычное и теплое в нем, не то чтобы это место стало ее домом, но она могла с уверенностью назвать его своим пристанищем в темные времена. Нарцисса с теплотой приняла ее в своем доме, чем удивила Гермиону, когда она появилась на пороге их поместья. В конце июня этого года Драко Малфой убил Дамблдора, а через несколько дней Гермиона стала обучаться темным искусствам. Она не получала письма друзей, когда была у родителей, но и когда отсутствовала никакие сообщения от них она не получала по возвращению. Ее это настораживало временами, но ее голова была забита зачастую другим, нежели делами Гарри и Рона. Она была уверена, что первому очень тяжело сейчас, особенно после смерти директора Хогвартса. С начала этого лета начался ее отсчет. С тех пор она больше не принадлежала себе, ее мысли были далеки от ее привычного мира, друзья, учеба, абсолютно все чувства как будто ушли на второй план. Сейчас она чувствовала лишь холод, но только в редкие времена в ней проскальзывало волнение, но не из-за Гарри, как это обычно бывало, а из-за родителей и того, что сделают с ними, если она перестанет подчиняться. Она чувствовала себя загнанной мышкой в мышеловке. Иногда она все же задумывалась о крестражах, они уничтожили почти все, кроме двух: диадема Кандиды Когтевран и Нагайна. Первую они не нашли, а вторую не знали, как уничтожить. Когда поднос оказался пуст, девушка поставила его обратно на тумбочку и легла в кровать, укрывшись теплым одеялом. Она знала, что могла бы остаться в этой кровати на всю ночь, никто бы ее не прогнал, но ей нужно было возвращаться домой к родителям, проверить их состояние и убедиться в который раз, что слово Том Реддл умеет держать, он не тронет их, пока Гермиона делает то, что от нее требуют. Темный Лорд и гриффиндорка играли в опасную и темную игру еще с весны, когда Гермиону взяли в заложника, а Реддл понял, что она ему нужна живой, невредимой, а самое главное податливой. Друзья ни о чем не знали. Не знали ни о ее соглашении с Волан-де-Мортом, ни о том, что она была в плену какое-то время, ни о том, что она передавала почти всю информацию из Ордена Феникса Пожирателям Смерти. В свою защиту она могла сказать, что у нее не было выхода, тем более она выбирала лишь ту информацию, которая не могла сильно навредить Ордену, но и имела важность для Реддла. Она была предательницей, шпионкой в двух лагерях, но если раньше она не могла спать из-за мыслей об этом, то впоследствии Гермиона свыклась с этим, приняла это как нечто неоспоримое, что нельзя изменить или уничтожить в своей жизни. Она начала строить стены в своем разуме, иногда представляя полки с книгами, что были в крепких цепях с замками, ключи от которых она прятала в самой глубине. Гермиона не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она уснула все еще ощущая вкус шоколада на кончике языка, она почувствовала, как ледяные пальцы впились ей в ладонь, она инстинктивно выбросила руку вперед, подгибая ноги, стараясь повалить противника, но он даже не сдвинулся с места. Драко Малфой сидел на краю ее постели и смотрел сверлящим взглядом на нее, оглядывая ее лицо, все еще держа, но не стискивая ее ладонь. Из-за ее попытки повалить его, так получилось, что одна ее нога прижималась к бедру Малфоя, а свободная рука была прижита к его груди. Она медленно выдохнула, успокаивая нервы, позволяя расслабиться и снова лечь в кровать. Юноша отпустил наконец ее руку и поднялся. - Ты должна была уже быть дома. – Его голосом можно было бы перерезать ей глотку. - Я заснула. Если бы ты был хотя бы немного помягче, и я была бы в состоянии ходить, уже была бы дома. - Если я буду хотя бы немного помягче с тобой, Темный Лорд расплющит тебя все равно что муху по стеклу. Это сейчас ты ему нужна, а что будет потом, когда Поттер проиграет, а тебя используют по назначению?! Ты думала об этом, идиотка? – Малфой не кричал, не был зол или раздражителен, все его эмоции как будто выкачали из него уже очень давно, а учитывая все те зверства, что видела девушка, что именно он переживает каждый день, не удивительно, что никаких чувств в нем могло не остаться, Гермиона на секунду подумала, что становится такой же - абсолютно бесчувственной. - То есть я должна сказать спасибо? – Прошептала она, Малфой отшатнулся от нее, будто бы она его ударила, но никаких эмоций на его красивом лицо все также не прослеживалось. - Пойдем. – Глубоко вздохнул он, теряя терпение. – Я хочу показать тебе кое-что. Зима 1997 год. Гермиона неслась вдоль улиц Хогсмида, задевая прохожих, отчего те смотрели на нее с неприязнью и раздражением. Но она не замечала их взгляды и возгласы, ее волновало лишь полученное письмо от Гарри сегодня утром. Букля прилетело к ней в воскресное утро и постучала в оконную раму. Девушка удивилась, почему в такую рань Гарри решил встретиться с ней и Роном в «Трех метлах», почему нельзя было сделать это как всегда после обеда, какая была срочность? Гермиону все больше беспокоил Гарри. Последнее время она плохо спала и почти не ела, ее накрывали мысли о ЖАБА, будущем, которого могло не случится и множество вопросов об оставшихся крестражах, их место нахождение и способ их уничтожения, а также Драко Малфой. Последний волновал ее больше всего. И именно в ту секунду, когда ее мысли снова заполнились исключительно этим парнем, он появился перед ее взором, еще бы пара миллиметров и она бы уткнулась носом ему в грудь, но ледяные руки, холод которых кажется она чувствовала даже через одежду, удержали ее на расстояние. - Будь осторожна. – Лишь произнес Малфой, обходя ее и даже не смотря ей в расширенные от удивления глаза, он пошел в противоположную сторону. Как странно... Гермиона смотрела ему вслед и только сейчас почувствовала шлейф его одеколона, кажется, хвоя и что-то черничное, оказывается все это время, как они столкнулись, она не дышала, а сейчас, вдыхая его аромат, на секунду у нее затрепетало в груди. Помотав головой и сбросив дурацкое наваждение, Гермиона сделала еще пару шагов в сторону кафе, где уже сидели ее друзья, но, когда девушка зашла в теплое помещение, ее глаза снова расширились, когда она заметила Пэнси Паркинсон за одним столом с Гарри и Роном. - Привет, Грейнджер. – Улыбнувшись ей, кажется, самой искренней улыбкой (и единственной) за все годы обучения в Хогвартсе, Пэнси похлопала по месту рядом с собой, и Гермионе пришлось сесть рядом с ней, чувствуя во всей этой ситуации какой-то подвох. - Здравствуй, Паркинсон. – Без единого намека на дружелюбность, произнесла Гермиона, смотря прямо на девушку напротив, включив режим ожидания объяснений. Она подперла подбородок и посмотрела сначала на друзей, а потом взгляд карих глаз снова упал на слизеринку. - Гермиона, мы знаем, что тебе не понравится то, что ты услышишь, но ты должна нас выслушать и принять решение на холодную голову, обдумав и все взвесив. – Осторожно произнес Гарри, поглядывая на Рона, как бы ища поддержку в его глазах, но друг потупил свой взгляд, осторожно отхлебывая свое сливочное пиво. Гермиона не понимала, зачем он все это ей говорит, когда она и так всегда принимала решения на холодную голову, взвешивая все «за» и «против». Это Рон обычно был слишком вспыльчивым и неугомонным, она же никогда не рубила сгоряча. - Я слушаю. - Твердо произнесла она, сложив перед собой руки в замок, так и не прикоснувшись к своему напитку, заказанному друзьями для нее. - У Пэнси есть сведения насчет одного крестража. – Твердо сказал Гарри, смотря в упор на свою подругу. Глаза Гермионы расширились уже третий раз за день. Она хлопала ресницами в попытке удостовериться, что все верно расслышала и это не сон. Она вновь посмотрела на Паркинсон, которая так же, как и она пару минут назад подперла подбородок костяшками пальцев. Ее короткие темные локоны упали на лицо, на котором не было прежней добродушной улыбки, а взгляд стал совершенно серьезным. - Что… Но откуда ты… - Начало было она, но Паркинсон грубо перебила ее, выпрямляя спину, как будто она готовилась к нападение: - Я из чистокровной семьи, Грейнджер. Всем за этим столом известно, что Тот-чье-имя-нельзя-называть воскрес из мертвых и собирает армию Пожирателей Смерти. – На секунду Паркинсон замолчала, потупив взгляд, как и Рон. Гермиона выжидала, но ее терпение лопнуло, когда слизеринка стала теребить свою юбку: - Продолжай. Девушки помолчала еще немного, решая, стоит ли все выкладывать, но видимо не найдя более лучшего решения, она открыла рот, продолжая начатое: - Мой отец… Он попал под его влияние очень давно, но… - Было видно, что это признание давалось ей тяжело, но Гермиона не чувствовала по отношению к ней сочувствия или чего-то еще. Ей лишь поскорее хотелось понять, что Паркинсон тут забыла и откуда ей известно про крестражи. – Но моя мать против Сами-знаете-кого, из-за чего родители много ссорились. Отец хочет спасти нас, уберечь от Его гнева и поэтому выполняет всю грязную и мерзкую работу, какую бы ему не поручили. Мама сильно заболела. А я лишь желаю одного – спасти свою семью. Мне наплевать на других людей, но, чтобы помочь родителям, избавить их от гнета, мне нужно для начала найти способ Его уничтожить. Девушка снова замолчала и Гермиону начало это нервировать все больше, поэтому она стала задавать наводящие вопросы, подталкивая Паркинсон продолжить: - И как ты узнала о крестражах? - Я узнала о них случайно, как-то раз отец взял меня в поместье Малфоев, где собрались Пожиратели, ему, как и многим, у кого были дети, приказали показать меня, как скот на ярмарке, этому ублюдку. Не знаю, для чего это было нужно. Он заставил нас, детей его последователей, встать у стены, сам Он медленно прошел перед нами, направляя кончик палочки по очереди на каждого из нас, его лицо становилось все более мрачным, когда он переходил от одного к другому, а когда не нашел то, что искал, рассвирепел, начал кидать Авадой в каждого, кто открывал рот. Он что-то или кого-то искал среди нас. В тот день я случайно подслушала возле темниц разговор между Ним и каким-то седовласым мужчиной с густой бородой. Они говорили о крестражах и о том, что Сами-знаете-кто очень слаб. Паркинсон замолчала, а Гермиона упрямо ждала продолжения и подробных объяснений. Но когда продолжения не последовало спустя три минуты, Гермиона сама задала вопрос: - Что именно они говорили? – В ее голове крутилась тысяча вопросов, но она задала тот, что интересовал ее больше всего на данный момент. - Я точно уже не помню, но что-то о разделении души, оставшихся крестражах, но только на одном они заострили особое внимание. Диадема Кандиды Когтевран. Он очень слаб, как я уже сказала, Он хотел разделить душу еще на несколько частей, но тот старик сказал, что это невозможно, что душа не выдержит. Это все, что я знаю. Слизеринка замолчала и почему-то посмотрела выжидающе на Гарри, когда он покачал головой, девушка выдохнула и перестала теребить свою юбку. - Почему ты решила рассказать это нам? Почему не обратилась напрямую к Дамблдору? – Задала свой следующий вопрос Гермиона, уже заранее расписав в своей голове множество вопросов, готовясь задавать их по очереди. - А я думала, ты умная Грейнджер. Не зря же МакГонагалл таскается за тобой повсюду и расхваливает всем кому не попадя. Подумай сама, что бы сделал со мной и с моей семьей Пожирателей Смерти Дамблдор. Как минимум отправил бы в Азкабан. Что ж… Гермионе было трудно принять свою неправоту и не поспорить с Паркинсон, но все же она была вынуждена признать, что была согласна с ее рассуждениями. - Поэтому я и пришла к вам. Вы можете делать с этой информацией что хотите, я уверена, вы сделаете все возможное, чтобы уничтожить Темного Лорда. Но я надеюсь, что вы скроете от всех тот факт, что именно я вам помогла. Иначе вы встретитесь с последствиями. – Паркинсон нарочито нежно погладила кончик своей палочки, мягко улыбаясь почему-то именно Гермионе, неужели она считала ее такой дурой, которая будет разбрасываться этой информацией направо и налево... Гермиону это разозлило, но она приказала себе успокоиться и просто согласиться на условия девушки, пусть все это Гермионе и казалось подозрительным. - Хорошо, здесь мне больше делать нечего, так что я прощаюсь с вами. – Улыбнувшись в последний раз, Паркинсон вышла из кафе, но Гермиона все же заметила, как быстро слетела ее нежная улыбка с лица, будто поставив маску на лицо с острыми краями, кажется, Гермиона даже услышала щелчок.