Фургон с оркестром

Сараево. Великая Германия. Солнце ещё выглядывало из-за забора напротив склада. На ближайшее время никаких дел не планировалось – никаких сведений ЮНА не получала, а без информации Войцех категорически не хотел ничего делать. Вук отправился в Сараево решать мелкие проблемы народной армии. От Якоба не было никаких вестей, и как закончилась берлинская операция было неизвестно. Наступило затишье, ЮНА залегла на дно. Кроме пары искорок с крыши напротив, ничего необычного не происходило. Вук сидел в кресле и мерно дремал. Он уже убедил себя, что эти искорки ему просто показались, и теперь всеми силами боролся со сном. Если бы ему лет 10 назад кто-то сказал, что он будет не разлей вода с тем выскочкой с 3 парты, он бы громко посмеялся ему в лицо. Вук и сам не понимал, как времена, когда не проходило ни одного дня без драки с Войцехом, сменились крепкой дружбой. Сколько бы он не рылся в памяти, он так и не мог найти тот переломный момент. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. За окном послышался подозрительный шорох. Когда Вук внимательнее присмотрелся, он увидел целую группу расплывчатых теней, медленно приближавшихся к складу. Человек 30, не меньше, против 4 бойцов боснийской группы – шансов мало. Тени, считая что они остались незамеченными, продолжали продвигаться вперёд. Численность теней постоянно росла – Вук обнаруживал всё новых, ранее незамеченных атакующих. Надо выводить людей – склад удержать не удастся, их больше сотни. Всё, что можно было сделать, это установить внутри пару растяжек и зарядить ловушку у двери наверх. Вук начал с обреза, пока бойцы отходили, он снял прикрученный к стене обрез с предохранителя и стал на ощупь натягивать проволоку. Чеку из гранаты Вук выдернул, и сейчас необходимо было, не перетягивая и не ослабляя натяжение проволоки, привязать её к чеке второй гранаты. Если хоть немного ослабить проволоку, рычаг первой гранаты освободиться и граната взорвётся. Руки тряслись, любая ошибка могла быть последней. Наконец, аккуратно привязав проволоку к чеке, Вук ослабил усики шплинта – всё, можно было выдохнуть. Надо уходить – немцы были уже совсем рядом. Вокруг царила непроглядная тьма. Эсэсовцы шли практически на ощупь. Использовать фонари было строжайше запрещено – их свет мог выдать бойцов. Дверь с лёгким скрипом открылась, и передовая группа аккуратно шагнула внутрь. Оглушительный взрыв разметал пятерых первопроходцев. Срываться было уже бесполезно, начался полноценный штурм. В пустое здание ворвались все оставшиеся бойцы. Трое направились наверх и, добежав до двери, выбили её с петель. Прозвучал выстрел, с лестницы кубарем скатился ещё один эсесовец. Вбитый в стену обрез сделал своё дело – раздробившая череп пуля не оставила ни одного шанса на выживание. Склад оказался совершенно пустым – в нём не было совершенно никого. Ящики с оружием лежали совершенно не тронутыми. Два вагона всевозможного вооружения полностью перешли обратно к немцам, что грозило ЮНА серьёзно нехваткой оружия в дальнейшем. Долго сопротивляться она уже не могла. Берлин. Великая Германия. Квартира Лагерлефа скорее напоминала склад. Здесь было всё: развешанные на бельевой верёвке фотографии и рубашки, бесчисленное количество банок с крупой и монетами разного достоинства, пустые бутылки и огромный плакат «Скажи алкоголю НЕТ!». И это всё только на кухне. В спальне стоял огромный библиотечный шкаф с бирками по буквам, в углу пылилась швейная машинка, а печатная была «аккуратно» убрана под кровать. Коридор оккупировали бесчисленные коробки, а в уборной уже давно проживал велосипед. - Располагайся, я скоро приду. Туфли можешь оставить за этой коробкой. С этими словами он закрыл дверь, оставив Мэри возможность ближе познакомиться со своим бардаком. При более тщательном осмотре шкафа – единственного места в квартире, в котором царил строжайший порядок, внимание француженки привлекла небольшая красная коробочка, глубоко запрятанная в горы отчётов, дел, досье, и прочей макулатуры. В коробочке лежала какая-то награда, выполненная в форме красной звезды, в центре которой стоял солдат с винтовкой в руках. Что это за награда, и откуда она у Лагерлефа Мэри не могла понять, а потому поспешила вернуть коробку на своё прежнее место и переключила своё внимание на остальной интерьер. На подоконнике она нашла коробку с дамскими шпильками. Такой сюрприз Мэри сочла приятным и даже романтичным. Ей показалось, что эта коробочка частично объясняет причину, по которой Лагерлеф решил её спасти, и эта догадка очень сильно льстила её женскому самолюбию. В этот момент в двери послышался поворот ключа, и в квартиру вошёл Лагерлеф. Увидев в руках Мэри коробку с невидимками, он ехидно подметил. - А я в твоих вещах не рылся. Тебе разве не говорили, что брать чужое без спроса невежливо? - Извини, что испортила твой сюрприз, я правда не хотела. Лагерлеф решил не раздувать конфликт, из-за простых отмычек, тем более их не так уж и трудно было достать. - Ладно. Оставь себе, я ещё куплю. - Зачем? Мне этого хватит. - А мне, к сожалению, нет. Иди отдохни. Завтра придумаем, что с тобой делать. - Спасибо. А что это у тебя за медаль лежит в шкафу - Какая медаль? – Лагерлеф судорожно стал обыскивать свой шкаф. Наконец, найдя орден «Красной звезды» на своём месте, он успокоился. - Можно сказать, что это самая дорогая вещь, которая у меня есть. Мой билет в счастливую жизнь.