Sunset Flowers

××× По комнате скользнул первый солнечный луч, и, как и следовало ожидать, он остановился прямо на лице у спокойно спящего Минги. Тот громко чихнул, после ещё минут пять быстро моргал глазами, дабы проснуться, и никак не мог понять, что вообще произошло. Луч исчез, а вместо него в окно, некогда совсем прозрачное, а сейчас грязное из-за птиц, залетел жёлтый пучок яркого света. - Вот тебе и доброе утро, Сон Минги. — Парень с трудом встал с кровати и посмотрел на часы, об которые чуть не ударился носом из-за игрушки под ногами. На них четко было показано пять утра, что показалось ему достаточно ранним часом для пробуждения. Сквозь светло-зеленые полупрозрачные занавески свет отражался уже в другом виде и рассеивался по всей комнате, покрывая всё нежными тенями. Такой вид комнаты — новее и свежее, чем обычно, понравился парню и он мысленно пообещал себе вставать хоть иногда пораньше. Минги снова чихнул, но не из-за света, а из-за пыли, прилетевшая с открытого окна. Легкий ветерок дул на занавески, но их воздушность играла свою роль и те подымались и опускались, словно парашют. Везде чувствовалось умиротворение. Тишина пронзала буквально всё до основания и заглушала далекие крики птиц и гавкание бродячих собак до тех пор, пока за дверью не послышались шаги: по коридору кто-то шёл. Сон сразу не смог понять, что это за существо там бродит до тех пор, пока… - О прекрасно ты проснулся а значит что мы с тобой пойдём на рельсы собирать цветы да? — все это вошедший в покои Минги выговорил скороговоркой и после несколько минут стоял, тяжело дыша и опираясь ладонями об колени, как будто он только что пробежал марафон. - Нет, сам вали. Я буду дальше спать. — Он не горел как-то желанием валить с этим горе-ботаником на рельсы собирать какие-то цветочки. Больше хотелось побухать там, наблюдая с высоты за птицами в небе да плывущими облаками. А насчёт того, что он будет спать, он врал, так как сон уже минут пять как рукой сняло. - У меня вино есть. — Кратко ответили Минги и тот уже всерьёз задумался над тем, что надо всё же пойти. - Так, жди меня, я через десять минут соберусь. — Он задвигался и начал поспешно искать свою любимую футболку с авокадо ака Гарри Поттер и надписью «avocado kedavra», что вызвало усмешку на лице у стоящего в проеме парня. — Так, Ёсан, вали отсюда. - Что, стесняешься? — Кан снова улыбнулся, отчего Минги покраснел и закусил щеки, дабы не сказать чего-то лишнего. — Да ладно тебе, мы живём вместе уже сколько?.. Год? Два? Да мы ещё со старшей школы тусили вместе… Я тебя и с канавы вытягивал мертвецки пьяным, и от Сана отдирал и даже оттирал отовсюду твою блевотину, когда ты выпил больше всех на мой же день рождения.… Так что я тебя всякого видел, смирись уже. - Да ладно. — Беспристрастно ответил Сон и впился глазами в Ёсана, успевшего уже зайти в комнату и сесть на полу возле кровати. - Ладно, всё, не смотрю. — Кан каким-то невообразимым образом достал книгу из-под лежбища под странным названием «сон Сон Минги» (так звали эту старую, выглядявшую так, будто она была привезена с заброшенной хаты, кровать), сдул с нее пыль и открыл её на том же месте, где лежала зеленая в тон занавескам закладка. Парень стоял всё также с футболкой в руках и недоумевал, как его кореш умудрился так ловко провернуть с книгой. Иногда его взгляд сталкивался с взглядом Ёсана, вовсе не доброжелательным и несущим посыл «тело у тебя хорошее, но ты собирайся давай», и щёки Минги снова начинали предательски краснеть. Переборов странное оцепенение от какого-то неведомого чувства, которое занёс ботаник в его берлогу, Сон быстро набросил на себя первую попавшуюся футболку (авокадо, кричащее «avocadо kedavra», в то время покоилось прямо на стуле возле него), шорты и собрал рюкзак, вернее, просто кинул в него всё, что попадется под руку. После он выложил спички и какие-то ещё вещицы, услышав ехидный смех его друга. Почему так происходило, парень сам никак не мог понять — от одного взгляда этого странного биолога-недоучки его кожа покрывалась мурашками, а щёки постоянно краснели, точно также, как и сейчас… Влюбленность? Нет, Минги легко может узнать этот ужасный диагноз по первым признакам. А тут… всё такое запутанное, как в «Шерлоке Холмсе», которого сейчас внимательно читал Ёсан, и совершенно непонятное. Отбросив куда-то упаковку «Тик-так», он обернулся и начал через плечо смотреть на худого парня с рисунком листика на левой руке, который нагло уселся на кровати и прикрыл одеялом свои ноги. Тот косился на него пару раз в ответ, но всё также продолжал читать и не задавал никаких вопросов. Иногда его взгляд становился напряженным, а брови начинали хмуриться — видимо, попадался тяжёлый отрывок с умозаключениями Холмса, как и бывает в каждом из его расследований. «Жаль, что в жизни всё не так.» Минги подавлял желание неизвестно чего и вдавлял его глубоко вовнутрь себя. Чего он хочет? Объятий? Чтобы его оставили одного со своими мыслями и чувствами? Поцелуев?.. «Чего ты хочешь, твою ж мать?» — он постоянно задавал себе этот вопрос, но никогда не мог толком ответить на него. Ответ прятался словно в самом мозгу, который не хотел открывать свою шкатулку Пандоры. Вздох, исходящий где-то с недр легких, отвлек Ёсана от чтения, и тот захлопнул книгу. Потом он с легким дрожанием в голосе спросил: - С тобой все нормально? Минги сразу повернулся к нему и, быстро выпалив, что всё хорошо и что лучше выйти раньше, если хочется до начала жары пособирать цветы, схватил рюкзак и выбежал с квартиры. Некоторое время эхо от громкого хлопания дверью жужжало по всей квартире, а когда оно улетело, то снова возцарилось молчание. Кан встал с кровати, кое-как поправил одеяло и после некоторое время смотрел на часы, словно ища что-то там. Затем он вышел с комнаты, сказав себе: «Он слишком часто врёт», и уже вскоре в подъезде было слышно, как дверь квартиры замыкалась на ключ. Спускаясь с десятого этажа по лестнице (видимо, его друг решил не утруждать свою жизнь и ноги и воспользовался лифтом), Ёсан начинал вспоминать и тот день, когда они познакомились, и момент, когда Минги пришлось поцеловать его из-за спора с Юнхо, и всё прочее, что связывало его со своим сожителем в одной квартире посреди рабочей окраины Сокчхо¹. Это вызвало у него ностальгию, и вскоре парень тоже начал вздыхать, стоя посреди еле освещённого подъезда. Судя по тишине вокруг, он был тут совершенно один. Проводя пальцами по облупленной краске на стенах, Кан подумал о том, какая жизнь всё-таки сложная штука и как же те философы правильно мыслили в своих Грециях и Римах. Но говорили они об этом в более изысканных формах. А сейчас… Всё стало проще, но только на вид. А на самом деле жизнь стала ещё тяжелее и так будет продолжаться и дальше. И думать об этом в свежее летнее утро — хуже, чем смотреть мелодрамы после расставания. 

×××

- До дна! До дна! — кричали все вокруг именинника, который и так был в стельку пьяным, но ещё способным хоть как-то думать и держать рюмку в руке. - За меня! — пацан выпил водку до дна и поставил громко рюмку на стол, втягивая воздух в нос через руку. — Кто принес такую ядрёную дичь? Рядом с Ёсаном поднялась чья-то рука. Он только несколько месяцев спустя понял, что это он видел руку Минги, но тогда, будучи уже подвыпившим, он не был способен адекватно мыслить и различать лица людей. Ну, и надо добавить проблемы со зрением у Кана и отсутствие у него очков: он их разбил накануне. - Горжусь тобой! Ух, пацаны, почему вы травки не добыли, эй?! — Сан кричал это, косясь на Ёсана, зная, что у него даже травка есть. Но он не знал, что она если и есть у того, то только засушенная и годящаяся лишь для гербария и просмотра ее клеток под микроскопом… Да и то, её было так мало, что обкурится этим было практически нереально. - Сан, может, ты перестанешь пить? — с заботой в голове задал вопрос Уён. В его глазах читался страх не сколько за именинника, столько за квартиру, где все гуляли. - А может, ты начнешь пить? — с такой же эмоцией ответил Сан в ответ и налил себе в рюмку с водкой апельсиновый сок. Ёсан скривился от того, что за смесь намешал этот бармен, по которому плакали все бары Кореи. - Я за сок. Без водки. — Эта улыбка «брата Чимина», как его ещё в компашке называли, пугала Ёсана и он начал думать на почти пьяную голову, как бы удрать отсюда. - Попробуй забери! — Сан резко засмеялся и убежал куда-то с бутылкой сока в руках, ударившись раз пять об всевозможные предметы. Рюмка с оранжевой версией Кровавой Мэри покатилась на пол и упала прямо возле ног Ёсана. На пушистом сером ковре появилась тошнотворно-яркая лужа. Минги в ответ так громко хлопнул себя ладонью по лбу, что Ёсан вздрогнул от испуга. Несмотря на то, что он был, как оказалось, одним из самых трезвых, не считая Уёна, который зожник и Юнхо, молча поглощающий запасы еды где-то у холодильника, парень всё же пребывал в состоянии начинающего алкоголика — слегка подавленным и шатающиимся и в то же время весёлым. В таком состоянии ты со штанов выпрыгнешь, дайте только совершить какой-то подвиг. - Иди-ка ты…. — вздохнул Уён, — пойду сам себе куплю… - Ага, попробуй на ночь глядя попереть в магазин по улице, где фонари уже неделю как не работают. — С улыбкой ответил Минги и хлебнул пива с банки. - А вот и пойду! — громко заявил Уён, но вдруг остановился и о чём-то задумался. Очевидно, обдумывал слова Минги о нерабочих фонарях. Сон хмыкнул и, пробормотав нечто вроде: «Вот ты клоун», — допил пиво. Банка полетела в мусорную кучу на краю комнаты и чуть не угодила в телевизор. - Ёсан, пойдешь со мной? Мне скучно одному, да и ты тут более-менее трезв. — Спросил у того Уён, запинаясь и косясь на Чонхо, который подымал злого Хонджуна под хлопки и радостные крики тоже уже триста лет как бухого в стельку Сонхва. Кан в ответ только кивнул, пару секунд посмотрел вокруг, оценивая обстановку, и после вслед за уже собравшимся Уёном пошел в светлый и ещё чистый коридор. - Чтоб я ещё раз пошел на тусовку к Сану… — Чон громко захлопнул дверь за собой, а Ёсан с удивлением заметил, что у него начинает кружится голова. - Магазин далеко? — спросил он на всякий случай. Такое состояние с ним было впервые, и кто знает, когда он вырубится. - Нет, не очень. Думаю, дойдёшь. — Заметив легкий испуг на лице своего слегка бухого друга, Уён поспешил успокоить его. — Если будешь верить в это, то так и будет. - Да я в это не особо верю… Поедем на лифте, ок? — На этих словах Кан бесцеремонно взял Чона за руку и потянул в сторону типичного лифта в типичной многоэтажке — обоссанного, исписанного разными надписями на всех языках мира и со сломанными клавишами. - Да я побаиваюсь туда идти, если честно… Я однажды так с Саном тут застрял, и это был пиздец. — Начал отнекиваться Уён, но Ёсан только цмокнул языком и толкнул неуверенного зожника прямо вовнутрь лифта со словами: «Не переживай ты так, блин, если вдруг мы застрянем, найдём, чем себя занять». После, широко шагнув, сам оказался там. Чувствовал он себя очень уверенно, и поэтому сам нажал на вечно западающую клавишу «1». Вообще это он тогда мотивировал Уёна на общение и бухалку в компании друзей… А тот в то время, когда Ёсан его толкал вовнутри ржавого лифта, уже раз пять пожалел, что взял с собой кого-то и что вообще согласился на предложение отметить днюшку Сана. После он хотел удрать вообще, когда прошел полпути к магазину, но не решился бросать друга и желание выпить сок. Единственное, что его радовало, это то, что лифт впервые за долгое время заработал адекватно и ему не пришлось терпеть кого-то в одном замкнутом пространстве. К тому же иногда клаустрофобия давала о себе знать, «и это был пиздец». Фонари и вправду не горели, как и говорил Минги, но из-за полной луны было светло и вовсе не страшно. Улица была пустая, и единственным живым местом на ней был как раз круглосуточный магазин, один из тех, где дети берут «для отцов» алкоголь и сигареты. Но они шли не за этими вещами, а за соком и тем, на что денег вообще хватит. - Деньги у тебя-то есть? — с опаской спросил Кан, открывая с трудом вообще раздвигающиеся двери из-за того, что система узнавания по движением не работала вообще. - Если бы у меня их не было, то я бы тебя не брал с собой, окей? — грубо ответил Уён и ткнул в лицо парню небольшую пачку купюр. Тот кивнул с каким-то странным выражением лица и пошел вперед с тихим «я сейчас приду». «Слава, бл…» — Подумал Чон и вздохнул с облегчением. «Нет алкашей — нет проблем.» — Такой он в конце концов сделал вывод, выбирая апельсиновый сок с видом знатока среди тысячи однотипных упаковок. На это сонная продавщица только кивнула, а охранник у склада дал Уёну на радостях пять с криком «БАРСЕЛОНА ВЗЯЛА!» и ушел вглубь какой-то тёмной комнаты, являющейся не то складом, не то местом перегонки самогонки бывшего сельского мужика. Оттуда кричал какой-то спортивный комментатор и зрители с трибун. Когда наконец-то перед его глазами появилась та самая заветная пачка с апельсином на ней, Уён понял, что жизнь не такая уж и херня и что его любимый сок найдется всегда. Многие не разделяли его вкусы, несмотря на то, что в твиттере все орут, что любят его. Втайне Чон просто мечтал создать клуб по любителям апельсинов, но что-то всё время шло не так, и в итоге парень пил напиток богов и ел маленькие кислые дольки в одиночестве. Уже когда он подходил к кассе с упаковкой того самого сока и прочими вкусняшками вроде печенья и шоколада с кокосом, хорошее настроение испарилось из-за того, что Ёсана всё ещё не было видно. «Не хватало, чтобы он пропал… мне ж тогда все по мозгам дадут, ведь «ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧУВАК, ДАЮЩИЙ СПИСАТЬ, УШЁЛ, КАК ТЫ НЕ УСЛЕДИЛ ЗА НИМ, ЗОЖНИК ТУПОЙ» — думал Уён, торопливо извиняясь перед продавщицей, засыпающей на кассе и держащей перед собой телефон, выкладывая свои немногочисленные пожитки. Она смотрела какой-то сериал и потому вообще не глянула в сторону своего позднего покупателя. Сейчас для него самое главное — найти Кана, все же он тоже всё время списывал у того, особенно биологию, алгебру и физику. Логика Ёсана всегда казалось Чону чем-то неведомым, а тот только смеялся в ответ. «Где это чмо?» — Спрашивал себя Уён, обходя по десятый раз витрины с пирожными и стенды с бухлом. В конце концов он не сдержался и взял себе заодно ещё и бутылку какого-то напитка. Непонятно было, что это такое — надпись на ней была на каком-то старославянском, но с виду Чону показалось, что это было пиво… а почему он её взял? Да потому что быть зожником в компании алкашей — грех и святотатство. - Слыш, тут проходил какой-то пацан? — Первый, кого решил спросить Уён, был тот самый охранник со склада. Тот в ответ харкнул на пол и через секунд тридцать высунул из двери средний палец. Без слов, просто и лаконично. - Фу, блин, Чанбин, как тебе не стыдно показывать такое? — сонно спросила продавщица, не отрываясь от телефона с наушниками. Как она увидела неприличный жест, даже не смотря в ту сторону, никто до сих пор не знает. — О, боже, не надо, Роза, не делай этого! — закричала она после со всей силы и ударилась головой об надстройку с сигаретами. - Иди нахуй, Мик. — Ответили со склада-комнаты и дверь захлопнулась, чуть не прищемив пальцы Чона. Парень в ответ матернулся, быстро пробежал с покупками, даже не заплатив за них, мимо злой от проступка Розы продавщицы и пошел вокруг магазина. Потом его резко накрыло, и в итоге он шел медленным шагом, попивая пивко. Шансы на то, что Чон найдет Кана, сводились к всё меньшей и меньшей вероятности с каждой секундой. - Где этот пидор? — спросил себе Уён, допивая бутылку около мусорки. Месяц, целый месяц сдержания от алкоголя оказался прожитым зря. Его после литра темного пива (или это было не пиво, но ему было на это плевать) не трогало то, что кто-то идёт по улице, что фонари снова начали гореть и что он не заплатил за покупки. Тем временем в пакете, упавшем с рук Уёна на асфальт, лежала упаковка сока как напоминание о той былой здоровой жизни. Кислый напиток растекался из-за порванной пачки от падения пакета, но кого это уже волновало?

×××

- Ебать, конечно… Ты не мог последить за этим придурком или да? — Минги разрывало от смеха при виде картины под названием «Спящий Чон Уён в мусорке вместе с пакетом всякой жрачки». - Да я просто шёл гербарий собирать, ибо я слышал, что за этим магазином много красивых цветов… и ящерички ползают… — Ёсан, отошедший уже от алкоголя, пожал плечами и показал Минги пакет с выкопанными растениями. Тот в ответ нервно прицмокнул языком и указал пальцем на спящего в обнимку с пустой бутылкой Уёна со строгим выражением лица. Кан только кивнул и сочувствующе посмотрел на бывшего зожника.

×××

- Смотри, у нас, оказывается, растут столбовидные! А это примула, не знал, что она у нас есть! — весь этот радостный щебет птиц и Ёсана никак не радовал Минги, а всё чаще заставлял жалеть о том, что он не остался спать в своей любимой кроватке… К тому же, иногда человеку хочется побыть одному, а это в последнее время не удавалось никак. Объясняйся нормально, а не трынди про свои ёбнутые столбики, семядоли, тычинки и пестики, серьезно. — Проворчал Минги. — Задолбал уже. И далеко до твоих рельс по цветочки идти ещё? Ничего не объясняя, Кан молча достал бутылку вина из рюкзака Сона, которую он тайком кинул туда, как только он с Минги остановились возле перекрестка, за которым была типичная сельская дорога в ожидании возможности перейти дорогу, и кинул её уставшему другу — это, конечно, было рискованно, но реакция была моментальной.Тот кивнул в знак благодарности и начал по пути прикидывать, как можно открыть пробку. Штопор есть? Ему кинули что-то маленькое и острое прямо в плечо и вскоре парня, обеспечевшего комфорт Минги на ближайший час, не было видно за высокими травами и его любимыми столбовидными. - Ага, спасибо. — Только и смог ответить Сон и резким движением открыл бутылку вина. Пробка упала прямо на землю, но Минги, который уже начал поглощать напиток богов, это не волновало. - Слыш, пробку убери. Вот такие придурки, как ты, и уничтожают природу. — Прошипел на него Ёсан из-под куста малины. — Слушай, тут малина есть, будешь? - Скажи это лесозаготовкам. — С улыбкой ответил Минги и сделал ещё глоток. Мир стал немного лучше — солнце вышло из-под туч, бабочки запорхали вокруг, провоцируя своими крыльями биолога, с вида смахивающего на бомжа, а комары словно сдохли. После пары глотков кислого вина, Сон, будучий против закусок, задумался над тем, чтобы подсластить жизнь ещё немного и спросил у всё также шарящего в кусте с розовыми ягодками Кана: - Хорошо, малина — норм тема, а мыть её чем? Вином? — Он перепроверил количество красной амброзии в бутылке, и, увидев, что там её не так уж и мало, отпил ещё немного. Голова пока что не кружилась, а если бы она и кружилась, то от красоты вокруг. - О, филодендрон, не ждал его тут… — послышалось бормотание из-под высокой травы. Та у меня вода с собой, в рюкзаке надо найти. — Этот ответ прозвучал с непонятной натяжкой, и вскоре послышался хруст. «Ну всё, теперь твоя жизнь точно не малина» — подумал Минги и со вздохом сел на пыльную дорожку, по которой постоянно едут велосипеды и машины на села. За полем открывался город во всей своей красе. Ближайшее шоссе — за километров десять, рядом — рельсы, красота, бабочки, птицы и вино… «Ну, и Ёсан,» — дополнил в голове картину пьющий и внезапно осознал, что половины бутылки уже нет, а голова всё ещё трезво мыслит. «Сильно, я считаю.» — Подвел итог в конце концов Минги. Ветка куста малины захрустела, и Сон почувствовал все её боль на себе, сильно хрустнув одновременно пальцами. Из-под сборища ягод вылез Кан — уставший, довольный, с пакетиком в руках, полным свежих ягод, и выкопанным филодендроном, размерами смахивающий на тапок сумоиста. - Вино осталось? — спросил биолог, на что Сон заглянул вовнутрь бутылки, встряхнул пару раз, прислушиваясь к бултыханию жидкости внутри, и одобрительно кивнул. Говорить он не хотел: не хотел нарушать тихого шума природы, изредка прерываемым машинами неподалеку. - Хотя бы половина? Минги снова кивнул и сделал ещё глоток. - Понятно. Оставь хотя бы мне немного, мы сейчас вообще есть малину будем… - Вино, кстати, кислятина. — Заметил Сон и, еле найдя пробку в пыли и дунув после на нее пару раз, закрыл бутылку. — Тебе доверять такое важное дело, как выбор вина, нельзя. - Ну прости за то, что я больше учусь, нежели бухаю. Держи лучше свою малину, фанат сладкого. — Пакет полетел прямо в руки парня, который еле успел поймать его. - Ты мог бы всю малину сейчас испортить, ты в курсе?! - Не испортилась бы всё равно. Её даже раздавленной есть можно… Если не брезгливый. — Резонно ответил Ёсан и, с трудом вытащив рюкзак невесть откуда, засунул туда тот «тапок халка», как после его прозвали все одногруппники Кана. Минги был с ними солидарен. А ещё его охватывала злость, ибо какое-то жалкое растение суют прямо сейчас в ЕГО рюкзак. - Мог бы взять свой рюкзак… — пробурчал он, и, заметив, что Ёсан не услышал его слова, сказал уже погромче: — И нахер тебе тот Филя?.. - Не Филя, а филодендрон. — Оборвал его Кан. — Несложное название, прошу заметить. - Слыш, биолог, — улыбнулся Минги и указал Ёсану на разрушенный ним же куст, — лучше посмотри, что ты натворил, и не лезь со своими Филями. Кан обернулся и громко хлопнул себя по лицу. Птицы в траве переполошились и полетели вверх, закрывая собой фиолетовый клочок неба. - Ну, вот, а ты ещё доёбываешься до меня… - Твою мать… — Только и ответил Ёсан. Он начал осторожно подходить к сломанной ветке, словно боясь раздавить букашек в траве, хотя до того он их убил тысячами, пока лазил за малиной. - Не вздумай ее изолентой мотать только! — С обеспокоенностью попросил Минги, боясь за свой рюкзак. Там действительно было слишком много всего — от веревки и мыла до ножа и дешевого блокнота в черном переплете, и всё это можно использовать в… - Дай хотя бы веревку! — Крикнул Кан и с грустью посмотрел на Минги, желая его переманить на свою сторону. Впрочем, он и так это сделал, когда купил ту «кислятину». Сон послушно достал её, явно не желая спорить со другом-ботаном: хотя он и хилый, но явно может забросать разными непонятными никому словечками на латинском, а потом неожиданно дать ногой прямо между… - Фу, блять! — Закричал на всю Ёсан, провалившись в куст. Хруст веток его явно расстроил, потому что он вышел чуть ли не в слезах, и в итоге он забрал бутылку у Минги и сделал несколько больших глотков. Тот в шоке наблюдал за тем, как горло Кана совершает глотательные движения, проталкивая в желудок всё больше и больше алкоголя, но не решался что-либо сделать. Когда Ёсан, закончив пить, неожиданно всхлипнул и вытер красный нос рукавом, Сон осознал, что почему-то его чувства сейчас очень похожи на те, что он чувствовал буквально час назад. Нечто непонятное оккупировало его душу и начинало расцветать, только когда рядом был этот грёбанный биолог. И это его пугало, очень пугало, настолько сильно пугало, что его тело начало дрожать. - Что с тобой? — Тихо спросил Ёсан, сев рядом с Минги, и начал учащенно моргать. С левого глаза потекла слеза. «Да еп…» — подумал Минги и словно машинально провел рукой по щеке парня, стирая покатившуюся слезу. Тот украдкой улыбается, что вызвало у Сона кучу мурашек и воспоминания про Холмса под его кроватью, а после, посмотрев сначала ему в глаза, а потом — на злощасный куст, резко подымается и начинает тянуть друга за руку. - Э, ты чего?! — Закричал Минги; в его голове совсем нет злобы, а даже наоборот: в душе он хотел пойти уже на рельсы и встретить рассвет там. Ёсан ничего не ответил, а только показал в сторону шпал, и потянул его за руку. В красных лучах восходящего солнца он выглядел словно распустившаяся алая роза. Но цветок был совсем без колючек, а очень мягкий и податливый. Сон ненавидел розы, но тут он был готов сделать исключение. - Подожди ты, сейчас, сейчас! — Парень отдал Кану пакетик с малиной, а сам взял рюкзак и бутылку. Тот, прищурившись от яркого света, попытался забрать хотя бы что-то со словами: «Давай помогу, и так рюкзак тот таскаешь…», но Минги отказал ему, и Ёсану пришлось в итоге таскать тот пакетик с малиной. Парню это не хотелось делать — алкоголь ударил в голову, и теперь единственным желанием было лишь танцевать над всеми теми примулами, столбовидными, разными полевыми цветами, чтобы показать… А что, собственно, показать? Он так этого и не понял даже тогда, когда карабкался по куче камней, чтобы попасть на рельсы. Они были ржавые и поросшие травой, от них несло машинным маслом и железом, и когда лучи солнца скользили по ним, они слепили глаза. - Минги-и-и, — протянул Кан, когда он с трудом взобрался на шпалы. Сон уже сидел на них и в задумчивости крутил в руках бутылку с вином. В лучах утреннего солнца он показался Ёсану ужасно красивым, хотя многие считали совершенно по-другому. Кан понял одно: он, начиная с этого момента, готов разбить лицо всем хейтерам Минги, которые говорили про него всякие гадости, хотя четко осознавал, что слишком слаб для такого. И это его начало внезапно угнетать. - А? — спросил Сон и вздохнул, смотря на восход солнца. — Слишком долго мы морочились с теми всеми растениями… В его голосе ни было ни намёка на упрек. Он звучал абсолютно спокойно. У Ёсана подкосились ноги из-за неизвестно чего — то ли из-за действия вина, то ли потому что Минги после на него посмотрел совсем не так, как обычно, а гораздо нежнее. Он почти упал, но ему удалось удержаться, и от пытливых глаз Сона это не укрылось. - Меньше пить надо. — Тихо сказал тот и протянул руку Кану. Чуть дрожа, его ладонь осторожно коснулась чужой ладони — впервые в его жизни. До того она брала за руку только родителей и старшего брата. Затем дрожь плавно пошла выше, прямо в голову, когда они всё же сели рядом и Минги, заметив волнение Ёсана — все же утро было прохладным, — обнял его за плечи, затем она вклинилась в уши, когда он услышал теплое дыхание и вздох, а после она упала в шею, когда нос Сона уткнулся туда. Кан успел трижды проклянуть то грёбанное вино — оно давало ему силы и смелость сделать то, что он никогда бы не смог совершить на трезвую голову. Пытаясь отвлечься, биолог посмотрел вниз — на его драгоценные цветы и вверх — на птиц, парящих высоко в небе наперегонки с облаками. Он понял, что не ответил на вопрос Сона, но решил плюнуть на это. - Устал? — Вместо ответа он спросил у Минги с дрожью в голосе; зубы его стучали от холода. Тот в ответ отпустил плечи, и затем потянулся, широко зевая. Ёсана это позабавило, и он засмеялся. - Немного. — Ответил честно Сон под смех Кана. Ему он напомнил звон китайских колокольчиков на входах в магазины эзотерики. Четко осознавая, что то всё от вина, сердце парня инстинктивно сжалось. — Что, алкоголь уже бахнул, да? — Он попытался выдавить из себя улыбку, так как чётко осознавал, что трезвый Ёсан не будет так смеяться и заботиться о нём. Кан покачал головой, но Минги не поверил ему. - Ну вот не ври мне, — сказал с игривостью с голове он. Ёсана это заинтересовало и теперь взгляд его был направлен прямо на Сона, а не на те цветочки и лепесточки. - Я не вру. — Нахмурился тот в ответ и скрестил руки на груди. Он выглядел еще тем ребёнком, а в лучах солнца напоминал сгоревшего мальчика с пляжа где-то в Инчхоне. Минги решился коснуться его во второй раз за утро, чего себе никогда не позволял до того, и погладил парня по голове. Кан покраснел и опустил взгляд, притворяясь, что рассматривает какие-то цветочки, проросшие среди камней, уложенные между рельс. Шпалы, покрытые ржавчиной, кое-где блестели, отражая красные солнечные лучи. - Тогда почему не смотришь в глаза? — Взгляд Ёсана оказался жестким, но при этом в нем мелькали огоньки пьяной радости и нежности. Сон всё смотрел в его глаза и не заметил, как Кан спросил что-то, затем — что рука лягла на его плечо и крепко сжала его. - Смотрю же. — Это было первое, что услышал Минги впервые за пять минут игр в «гляделки». - Вижу. — Отвечает он, также смотря Ёсану в глаза. Тот сконфужился и отвел взгляд. В голове что-то щелкнуло, и смесь возмущения («Он касается меня!») и умиления подняла уровень всех гормонов, отвечающие за чувства. В итоге Минги очнулся уже когда был уж очень близко к щеке Кана от удара по спине и громкому крику прямо в уши: - Малину помнёшь! Они оба засмеялись и затем обменялись несколькими короткими поцелуями, ни сказав после ни слова. Сверху кричали птицы, а солнце уже давно грело своими лучами: лето пришло властвовать над городом. Он начинал пробуждаться, машины неслись на дорожке прямо под рельсами с другой стороны, а люди побежали по улицам. В душе Минги внезапно потеплело. С каждым прикосновением чужих губ к своим неизведанное становилось всё ярче и ярче, начинало разбавляться красками, пойманными с окружения, и росло в размерах, вскоре заполнив всё вокруг. Душа Ёсана снова напомнила ему распустившуюся розу, с которой заботливо обрезали колючки… Впрочем, он до того также считал ещё когда его тянули на те чёртовые рельсы. Она была ярко-красной и пылала среди незаметных полевых цветов, а цвела же она под теплыми лучами и была любимой, прямо как роза из «Маленького Принца», все это время. Просто цветку надо было созреть до осознания того чувства, что зовут… Любовь. Ёсана передергнуло от такого осознания, и он в итоге сильно кусает губу Минги. Мигом протревзев, Кан отстранился и, приложив ладони к щекам, понял, что они ужасно горят. Сон почувствовал этот сильный укус и почему-то захотел повторить это: в душе он был мазохистом, но никому это не показывал, и потому его руки притягивают к себе лицо Ёсана, а его губы грубо касаются чужих. Бутылка вина громко разбилась об камни под рельсами, и парни, отвлекшись от поцелуев, посмотрели на осколки и текучую красную жидкость. - А вот у одного дерева, не помню, как его называют, — вставил свои пять копеек Ёсан, — есть такая особенность: когда его режут, пилят, жуки прогрызают в нем ходы и так далее, то с его столба течет красная смола. Совсем, как… - Та заткнись ты уже. — Прошипел Минги и начал кусать того за нос, а потом — за нижнюю губу. Кан громко засмеялся, но все же поддался этим болезненым чарам и в конце концов обнял своего Сона, щебеча что-то про деревья, цветочки, лепесточки и то, как надо ухаживать за розами. На последнем он настаивает особенно, ведь в его голове всплывает странное сравнение: он — как роза с шипами, которые срезал сам Сон Минги и сложил куда-то в свой рюкзак. Тот же молча кивает, гладя своего Маленького Принца по голове и спине. Несмотря на то, что вся малина помялась, бутылка с вином — разбилась, а солнце уже нещадно припекало, он ничего не говорил и не жалел о том, что его выгнали на улицу рано утром. Ведь пока говорит твоя любовь, весь мир останавливается.