Зима в Ли Юэ

      Последняя ночь года заключила в свои объятия гавань, и пусть улочки Ли Юэ замело лёгким искрящимся снегом да изредка завывал резкий ветер, небо было чистым, звёздным. Огни гавани затмевали их мерцание над самым горизонтом, но в вышине их было столько, что можно было складывать созвездия до самого рассвета. Чжун Ли задул почти все свечи в доме, чтобы в окно было лучше видно небо.       Этот год… стал особенным для него. Столько всего произошло и так внезапно, что Моракс до сих пор не мог привыкнуть, что он больше не Архонт — покровитель земель Ли Юэ. С Сердцем Бога ушло и чувство величия, зато наступил долгожданный покой.       Чжун Ли с улыбкой вспомнил свою последнюю церемонию Сошествия. Как ни крути, но это было красиво. А потом и церемония Вознесения — Чжун Ли не мог не восхищаться проделанной работой. Ненавязчиво впряг и вездесущего Путешественника, и простачка-Предвестника. Наверное, Чайльд до сих злится на него, но Чжун Ли это уже никак не волновало.       Вспомнишь солнышко — вот и лучик: мужчина услышал тихий стук в дверь и пошёл открывать.       — Добрый вечер, — улыбнулся Итэр и с порога вручил увесистый подарок. — Чжун Ли, с днём рождения!       В коробке, аляповато украшенной лентами, были уложены пять томов «Новых хроник шести кицунэ», а сверху — внушительный кусок аметистовой щётки.       — Ох… — Чжун Ли уставился на неожиданный подарок, но всё-таки оторвал взгляд от книг и посмотрел на улыбающегося Итэра. — Спасибо, это… приятно. — Один вопрос ещё свербил краешек мыслей: — Откуда ты знаешь?       Путешественник неопределённо хмыкнул, открыл было рот, чтобы ответить, как в гостиной что-то хлопнуло. Засвистела вьюга, и через окно в компании мелкого снега кубарем ввалился некто в зелёном плаще — его Итэр и Чжун Ли заметили уже отряхивающимся и хрипло хихикающим.       — Венти сказал, — выдохнул Путешественник, быстро отойдя от впечатления, который произвёл Анемо Архонт своим появлением. — Только в тот раз он спел об этом возле «Хорошего охотника», когда я обедал. Привет, Венти.       Чжун Ли только закатил глаза.       — Привет-привет, — хохотнул бард. — С днём рождения, старый дракон! — Венти раскинул руки и бросился обнимать мужчину. — Всё работаешь за рваную рубаху, Путешественник? — Сжал в объятиях и юношу. — А где та пигалица?       — Пошла заказать еды, уж куда — не знаю…       Пока Итэр и Венти обменивались любезностями, Чжун Ли пошёл доставать столовые приборы и посуду ещё на двоих человек. Заглянул в кастрюлю: там томился свиной суп с бамбуком. Придётся угощать тем, что есть. Не то чтобы мужчина рассчитывал на гостей. Барбатос порой и вовсе забывал о его дне рождения, а Путешественник застрял в Инадзуме и от него не было даже весточки после праздника Лунной охоты.       Стук в дверь отвлёк от невзрачных мыслей.       — С днём рождения! — Ху Тао ввалилась в дом, стискивая в объятиях опешившего Чжун Ли. — Итэр сказал мне, что у тебя праздник, и я тоже принесла тебе кое-что! — Мужчина с лёгким неодобрением покосился на Путешественника. Тот с улыбкой пожал плечами. — Почему я не знала о твоём дне рождения? Ну, колись, старик, сколько тебе стукнуло?       Не переставая вещать, Ху Тао закрыла дверь, зашла за спину мужчины и уставилась на хихикающего Венти.       — Привет, — в унисон поздоровались Итэр и бард.       — А это ещё кто? — Девушка подбежала к столу, водрузила на него небольшой пакет.       Чжун Ли устало сжал пальцами переносицу.       — Обычный бард, слоняющийся по улочкам Мондштадта, как тебя там… — Конечно, мужчина не позволял себе такую неучтивость, но с несносным Венти всё было по-другому: Моракс мог без зазрения совести на глазах у всех схватить его поперёк живота и швырнуть в небо, чтобы не видеть его больше.       — Венти. — Он картинно поклонился, затем похлопал по карманам, словно что-то искал. — Проклятье! Кажется, я обронил подарок по пути сюда… Мор… э-э-э…       — Чжун Ли, — подсказал Итэр.       — …если у тебя нет выпивки, скажи сразу!       Но выражение лица Венти тут же переменилось, когда Ху Тао с лёгкой ухмылкой достала из пакета бутылку вина. Чжун Ли, коротко хмыкнув, подошёл к серванту в поисках подходящей посуды.       В дом, без стука и предупреждения, ворвалась маленькая Паймон с пакетом наперевес и тоже кинулась поздравлять мужчину с праздником. Во мгновение ока стало шумно и суетливо: Итэр и его спутница возились с купленной едой, Венти добрался до заветной бутылки, но её ловко перехватила Ху Тао и убежала на кухню, где Чжун Ли снял с огня кастрюлю и пошёл с ней в гостиную разлить всем по тарелкам, но его чуть не сбили с ног в дверном проёме — девушка спряталась за широкой спиной, а Венти сжал кулаки, состроив недовольную гримасу.       — Сначала ужин, Барб… Венти, — строго сказал мужчина, и барду ничего больше не осталось, как пропустить Чжун Ли и последовать за ним, к столу.       Наконец все расселись. После молчаливой трапезы Итэр помог убрать посуду и Чжун Ли разлил вина. Барду предупреждающе налил совсем немного — Венти недовольно цокнул языком, но ничего не сказал.       — Я поздравляю нашего дорогого Чжун Ли. Вечность тебе преуспевать и здравствовать. — Итэр встал, приподнял над столом пиалу. Паймон захлопала в ладоши.       — Ну что вы. — Мужчине было неловко принимать поздравления: давно ему никто не говорил таких слов. — Расскажи лучше, Путешественник, как прошёл твой год? Как Инадзума? — Остальные с интересом уставились на Итэра, а тот расплылся в широкой улыбке. И без того сияющие глаза заблестели воспоминаниями о путешествиях.       — Это было захватывающе! — перехватила инициативу Паймон.       Активно жестикулируя, она пересказала события в Инадзуме, а Итэр изредка вставлял что-то своё.       — То есть катание на драконе до Архипелага Золотого яблока вас совсем не впечатлило? — притворно обиделся Венти.       — Ещё как впечатлило! Это было просто невероятное приключение! Кли собрала всех-всех, и мы хорошо отдохнули. Паймон собрала целую коллекцию шепчущих раковин.       — Но этого, конечно, недостаточно, — вставил Итэр.       — Недостаточно! Паймон там так понравилось, что хочет туда ещё…       Ху Тао явно заскучала: ей хоть и было интересно, о чём щебечет девочка, но многое ей не было знакомо, так что Чжун Ли мягко перевёл тему на событие, в котором участвовали все:       — А Гайгэкс, кажется, опять скоро откроет свою игру.       — «По следам ветра», да? — Девушка оживилась, даже как-то выпрямилась. — Как же я обожаю её! Вы же будете участвовать? — Ху Тао покосилась на Итэра и Паймон.       — А мне не разрешили, потому что я, видите ли, умею летать! — замахала кулачками девочка.       — О, конечно. Это одно из моих любимых событий! Гайгэкс молодец.       Венти оторвался от вина.       — Эхе, это те прятки, что ли?       — Ну не то чтобы, — пожала плечами Ху Тао. — Вот Путешественник, например, просто носился по полям на самом виду.       — О, это ты про тот раз, когда ты всех поймала, кроме меня? — хохотнул Итэр.       — Эй! Я… просто поддалась тебе, вот!       — Как включу невидимость да рвану влево — Тао драпает вперёд, барахтается в реке, а я уже на другом конце территории, — улыбнулся парень, а девушка громко захихикала. — Два раза повелась!       — Да, вертлявый ты, за тобой было не угнаться! — Ху Тао погрозила Путешественнику пальцем. — И как только мы не стоптали урожай…       — Милостивый Рекс Ляпис защитил поля от всех… напастей и невзгод.       Венти прыснул в чашу. Чжун Ли тоже не смог сдержать улыбки: всё-таки он больше не властвует над землями Ли Юэ. Только люди всё равно верят, что Рекс Ляпис приглядывает за ними. На самом деле, хоть Чжун Ли и считал, что время богов подходит к концу, как и его собственное, он хотел бы своими глазами увидеть становление человеческого общества, сильного и независимого, может, даже немного помочь ему в этом. Тонкая струйка жизни людей в течении времени превратится в бурлящий поток, который проломит все невзгоды судьбы.       Чжун Ли так глубоко задумался, что прослушал часть разговора: неожиданная печаль заполнила все мысли, и мужчине стоило усилий отвлечься и прислушаться к праздной болтовне.       — …Кэйа жаловался, что с тобой все раунды заканчивались быстро, потому что каждый знал, где тебя искать.       Итэр для убедительности ткнул пальцем в Венти, но бард просто отмахнулся от обвинений.       — И играл ты только на винокурне «Рассвет»! — возмутилась Паймон. — Дилюк сказал, что даже Кэйа ведёт себя приличней, хотя такой же охотник до вина.       Ху Тао, качнувшись на стуле, раскинула руки и чуть не упала, но Итэр придержал её потоком энергии анемо.       — Вот было бы круто каждый год собираться на таких чемпионатах! А, Чжун Ли? Я тебя тоже видела на склоне Уван.       — Эй! А почему я не знал, что ты тоже участвуешь? — Венти хотел было пихнуть локтем в бок мужчине, но тот успел отодвинуться настолько филигранно, что бард рухнул на пол. На его возмущённые вопли нельзя было не ответить мягкой насмешкой: Чжун Ли спрятал в пиале улыбку. Зато Ху Тао не сдержалась и коротко засмеялась во весь голос; Итэр как-то учтиво хохотнул.       — Будь мы в одной команде, снова бы спрятался в моём капюшоне, да? — негромко спросил мужчина. Венти только хихикнул. — Да, хотелось отвлечься от повседневных забот и погонять, как в старые добрые времена, «мятежников».       Конечно, те времена нельзя было назвать добрыми. Война Архонтов была одним из самых жестоких событий в истории. Моракс оставил гнить в горах и море множество божеств и элементальных порождений. Кровь их до сир пор течёт реками, даруя жизнь и процветание землям Ли Юэ.       Итэр посмотрел на Чжун Ли. В его взгляде светилось уважение. Парень игриво щёлкнул по носу неугомонную Паймон и справедливо заметил:        — Много раз слышал, что ты, играя за охотника, ни разу не проиграл.       — О, кстати, я видела, как корабль Фатуи отбывал в сторону Инадзумы. С Предвестником, кажется. И чего только Чайльд забыл в той стране? — развела руками девушка. Бард при упоминании Фатуи как-то ощерился и сразу скис.       — Как обычно: искал драки и сражения. Мы наткнулись на него в Мистической палате оммё… То ещё местечко, — поёжилась Паймон. — Там было пыльно, сыро и грязно и куча монстров.       — Зато это была отличная тренировка. Я бы, наверное, вернулся туда как-нибудь ещё. — Видя ментальное мучение Венти, Чжун Ли, словно сжалившийся над ребёнком родитель, налил ему ещё вина, потом и остальным, взглядом намекнув Путешественнику, чтобы о Фатуи больше ни слова не было. У всех после контакта с организацией из Снежной остались пренеприятные воспоминания, и бередить их никому не хотелось.       — На самом деле, я мечтаю побывать на праздниках Морских фонарей и Ветряных цветов хотя бы раз. — Подперев щёку, Итэр вдохновенно уставился в потолок, словно видел там собственные звёзды. — Мастерить фонари, воздушных змеев, делать много чего ещё, о чём мне рассказывали. Но я очнулся уже после этого всего, а потом и Ужас бури, и церемония Сошествия…       — Много же испытаний выпало на твою долю.       — Этот мир обошёлся с тобой жёстко.       — Может, бывало и хуже, — отмахнулся Итэр. — Нечего об этом говорить.       Над столом воцарилось молчание. Как бы то ни было, но каждому пришлось по-своему тяжело в этом году. Однако Чжун Ли чувствовал только волнение и предвкушение чего-то радостного: это была надежда и вера его друзей.       — Прошу меня простить, но я должен ещё кое-кого навестить. Вряд ли он сам придёт меня поздравить.       Ху Тао отчего-то сразу всё поняла. Она встала, подошла к Венти и легонько тронула его за плечо.       — Я могу показать тебе город! Не хочешь прогуляться?       — Да-а-а, давненько я тут не бывал. Пока я здесь, то, пожалуй, до пристани дойду.       Пятеро друзей одновременно вышли из дома, только девушка увела барда в город, а Чжун Ли с Путешественником и Паймон свернули в другую сторону, на дорогу к постоялому двору Ваншу. Мужчина понял: Итэр догадался, что это время он хочет провести вместе с ним. Девочка же, чтобы скоротать время, исчезла в своём подпространстве, и вплоть до Ваншу её никто не видел.       — Ты не пойдёшь в Заоблачный предел? — спросил парень.       — Адепты скептически относятся к этому празднику: всё-таки это пересчёт прожитых лет, и никто не хочет думать о том, сколько ему ещё осталось, чтобы превратиться в пыль перед ликом вечности.       Итэр удивлённо выдохнул, но Чжун Ли уловил в его мимике понимание.       — А Сяо?..       — Он просто оставляет мне подарок. — «В знак своей бесконечной преданности», но этого мужчина вслух не сказал.       — Почему бы просто не позвать его? Если я его окликну, он придёт.       — Не стоит: Сяо всегда оставляет свой подарок в каменном саду на террасе, а сам уходит сражаться.       Это было словно жертвоприношение, клятва верности, некий обет, заставляющий Охотника на демонов изо дня в день поглощать осквернённые проявления воли, которую оставили после себя убитые боги. Их неистовые, искажённые желания продолжают гулять по земле, а Сяо точно выбирает, что из того будет лучшим подарком на день рождения Моракса, и выбирает всё без разбору.       — Алатус, тебе нужен отдых.       — Пока я жив, я буду исполнять свой долг и буду верен вашей воле, господин.       Друзья добрались до постоялого двора и с разрешения Верр Голдет поднялись на террасу, где обычно Сяо встречал закат. Конечно, стемнело давно, и Якса давно ушёл, казалось бы, но Чжун Ли ощущал его незримое присутствие.       Впервые за долгое время Сяо осмелился чуть ли не лично вручить подарок.       — Ух ты, это… — Итэр заметил какой-то предмет, лежащий на камне, первым, но не решился подойти и передать его мужчине.       Чжун Ли взял подарок и посмотрел его на свет жёлтых фонарей. Это была подвеска на грубой нитке — чёрная пластинка в форме листа, переливающаяся густо-синим и серебристым — останки демона, источенные искусным ювелиром. Должно быть, мастер из семьи экзорцистов, раз вообще взялся за эту работу.       — Спасибо, Сяо. — Но Адепт не примет благодарность, Моракс знал это как никто другой. Только почтительно кивнёт и исчезнет.       Облокотившись о перила, Итэр уставился в небо, и что-то побудило Чжун Ли сделать тоже самое. Было довольно прохладно, но что какой-то зимний ветерок одному из древнейших существ мира? Моракс перестал считать года после смерти Гуй Чжун, но смутное чувство внутри уже подсказывало: ему осталось не так много. Как бы ни было вечно сознание, без памяти о том, кто ты есть, оно не протянет, а ведь именно воспоминания эрозия изъедает первыми. Эмоции, чувства, вкус к жизни, а потом и тело стирает в пыль, поглощает без остатка. Невообразимо тяжёлое ощущение.       — Эй, а что-то холодно! — Неунывающий голосок наконец появившейся Паймон развеял мрачные мысли. Чжун Ли обернулся и с едва заметной улыбкой посмотрел на девочку.       — Что же: тогда нам стоит вернуться домой.