Сердце Даэдра

— О, ты все-таки решилась, — констатировал Эштон, убедившись, что стоит в кузнице атронахов. В первые несколько мгновений он поверить не мог своему счастью: неужели получилось? Неужели теперь он и правда существо, созданное в нирне и принадлежащее ему? — С другой стороны, я так и не сказал, зачем мне все это понадобилось. Алисия фыркнула и скрестила руки на груди, но дремора заметил, что ее глаза блестят от слез. Он хотел подойти и сказать что-нибудь еще, но вовремя вспомнил, что не одет: среди людей разгуливать в таком виде считается неприличным, среди дремор, в общем, тоже не поощряется. Под внимательным и — к удивлению Эштона — смущающим взглядом колдуньи он подошел к столу, где недавно лежало его тело, а сейчас валялась искореженная в битве броня, и вытянул из-под груд металла потные штаны. Натянув их и сочтя, что этого для соблюдения приличий вполне достаточно, он снова повернулся к магессе. Та не спускала с него любопытного взгляда, который отчего-то заставлял волноваться. Но волнение это показалось дреморе приятным. — Ты знал, что заклинание Онмунда для тебя смертельно? — спросила Алисия. — Можно подумать, ты поверишь, если я скажу, что знал. Что чувствовал опасность его чар. Вернее, твоих чар — я почти убежден, что это заклинание твоих рук дело, — Эштон улыбнулся и шагнул к колдунье. Она не попятилась и улыбнулась в ответ. — Не совсем поверю, особенно после того, как увидела это, — она демонстративно помахала томиком со стихами перед носом дреморы. — Не будь его, я не смог бы тебя спасти, — впервые в словах, обращенный к ней, Эштон не шутил, не иронизировал и не скрывался. Алисия почувствовала его прямоту, в ее взгляде на миг мелькнуло удивление, но она быстро справилась с эмоциями. — Ну что ж, это уже не важно. Мы оба выполнили условия договора, теперь ты можешь идти куда хочешь, — Алисия развернулась и направилась к выходу из подземелий. Эштон быстро нагнал ее и зашагал рядом, из-за чего на несколько мгновений колдунье показалось, что никакого долгого путешествия, смертей и битв вовсе не было. Оказалось, что все, чего ей не хватало — это вот так идти рядом с тем, в чьей верности точно уверена. И все тревоги, печали и боль отступали под тихий шорох подошв сапог о пыльные камни. «Вообще-то, теперь я не знаю, могу ли ему доверять», — напомнила себе колдунья. Эштон, заметив на ее лице признаки внутренней борьбы, не упустил случай подлить масла в огонь. — Мне по пути с тобой какое-то время, — заговорил он. — Но ты не знаешь, куда я собираюсь пойти, — прервала его Алисия, скептично изогнув бровь. — Мне все равно, — спокойно, без капли насмешки ответил Эштон. Спустя час после того, как Алисия и Эштон, который в обычной стальной броне выглядел совсем как человек, покинули Винтерхолд и направились в сторону Маркарта, огромные металлические змеи, тела которых по-прежнему обвивали стены башен коллегии, заискрились и взорвались, обрушивая и каменные стены, и остров, на котором они стояли, в ледяные соленые волны. Жители города смотрели на катастрофу одновременно с ужасом и облегчением, понимая, что теперь, когда поблизости не будет скопления магов, жизнь здесь станет если не легче, то уж точно спокойнее. Алисия и Эштон шагали молча, каждый был погружен в свои размышления. И до заката они едва ли проронили больше десяти слов на двоих. Однако после того, как солнце скрылось за каменистыми холмами и они добрались до пустующего охотничьего домика, напряжение, натянутое между ними как струна лютни, лопнуло, вылившись в поток бесконечных колкостей. Сполна насладившись остроумием друг-друга, Алисия и Эштон замолчали. Они сидели на пыльной медвежьей шкуре у камина, прислонившись плечом к плечу, колдунья потягивала из жестяной кружки дорогое вино, прихваченное из комнаты Архимага. Дремора же держал кружку скорее для виду — алкоголь, как бы много он ни стоил, не производил на него никакого впечатления. — Так что ты собираешься делать? Зачем тебе тело? — в очередной раз спросила Алисия, слегка захмелевшая и полностью расслабленная. Эштон уже почти обнял ее, поддерживая и с удивлением отмечая, что кожа у нее теплая, волосы пахнут полынью и пыльным ветром, длинные и тонкие пальцы невероятно нежны, несмотря на годы дальних странствий и самой разной работы, а тело гибко, как ветвь ивы. — Я расскажу, — чуть помедлив, ответил он. — Но чуть позже. Алисия собиралась спросить что-то еще, но дреморе очень хотелось еще немного продлить этот момент тишины и доверия. Поэтому он притянул колдунью к себе и впился губами в ее губы, ожидая, что она оттолкнет его и разразится бранью. Однако магесса, поборов легкое удивление, только обвила его шею руками и углубила поцелуй. Слова больше не требовались, их заменили прикосновения, ласки, хриплое дыхание и пожар в глазах двоих, которые думали, что их желания неисполнимы. Они сумели оторваться друг от друга только перед рассветом, когда огонь в камине уже погас, и лес светлел. Эштон приподнялся на локте, вглядываясь в лицо Алисии, она смотрела в его глаза не менее внимательно. — А что собираешься делать ты? — спросил он и замер, ожидая ответа. От ее слов зависело и его решение. Колдунья помрачнела и отвела взгляд на тлеющий пепел. — Я не знаю, — выдохнула она. — Придворный маг ярла Маркарта приглашал меня работать на его раскопках. Он трусоват, мнителен и крайне щепетильно относится к авторским правам на свои открытия, но думаю, на какое-то время я воспользуюсь его предложением. По крайней мере до тех пор, пока и он не сочтет мои идеи и эксперименты слишком опасными. Слова Алисии лишь сильнее убедили Эштона в том, что он обязан завершить начатое. Но сейчас говорить о своих планах он не хотел. Вместо этого крепче обнял колдунью и оба они забылись глубоким и впервые за долгое время спокойным сном. Проснувшись, Алисия не спешила открывать глаза. Она потянулась, вспоминая детали прошедшей ночи, и плотнее укуталась в одеяла, которые они перетащили с узкой кровати к камину. Однако утренний сквозняк не дал ей наслаждаться отдыхом слишком долго. Колдунья села и огляделась, но Эштона нигде не заметила. Сквозняк из приоткрытой двери толкнул что-то массивное и темное на полу. Магесса протянула руку и, пошарив пальцами по холодным доскам, обнаружила на них тонкое черное кольцо с красным шипом и со скрученной в трубочку и вставленной в него запиской. «Жаль, что вынужден так скоро тебя оставить, но когда ты узнаешь, зачем я это сделал, возможно, ты меня простишь. Сохрани это кольцо и жди — вскоре оно поможет нам встретиться вновь». В ярости Алисия скомкала записку и бросила ее в камин, потом швырнула туда же заклинание огненного шара, чтобы не оставить от бумаги и следа. В слова, которые дремора даже не нашел смелости сказать ей в лицо, она ни капли не поверила. Выругавшись, колдунья хотела выбросить и кольцо, но, немного подумав, все же решила оставить его себе. — Будет напоминать мне о моей же глупости. И моей удаче. Эштону ведь ничего не стоило меня убить! И как я могла быть такой беспечной? Продолжая ругаться и распинывая немногочисленную мебель, попавшуюся под ноги, Алисия быстро оделась, собрала в сумку нехитрые пожитки и, не оглядываясь, двинулась в горы, к Маркарту. Она уже предвидела множество ночей с привкусом слез, нудные беседы со старым магом и бесконечное уныние впереди, но сейчас, пока она шагала по широкой дороге, звук собственных шагов успокаивал ее.