помнишь, Дин?

-- мы пускали салюты, Дин, помнишь? ты втайне от отца отвёл меня дальше от дома и поставил на землю коробку. помнишь щелчок папиной зажигалки? я кружился под водопадом разноцветных искр. в моих глазах отражались яркие взрывы, помнишь? а как ты улыбался? широко-широко, словно уголки твоих губ могли достать до звёзд. помнишь, как я тогда смеялся? я был тогда совсем подростком, не думал что у нас есть счастье. а оно оказалось таким простым. помнишь? -- Сэм.... руки не прекращали трястись, сжимая ткань забрызганной кровью, черт пойми кого, джинсовой куртки. -- помнишь, как отец нас потом нашел? как за шкирятник потащил тебя к дому, пока я в истерических всхлипах пытался его остановить. помнишь? помнишь ту пощечину, которую он мне отвесил, чтобы я замолчал и не вел себя как девчонка? я тогда упал на сырую землю, запачкав твои старые джинсы. помнишь как потом, через час или два, ты нашел меня все на том же месте? только фейерверки уже не взрывались. помнишь как ты судорожно утирал мне слезы и говорил: "все в порядке, Сэмми, ну ты что расклеился? да отстираем мы эти треклятые джинсы, не бойся, у меня ещё таких куча. бери, не хочу!". а сам ещё несколько дней не мог сидеть на твердых стульях ровно и не жмуриться. -- Сэмми... губы лихорадочно растягивались в паническом оскале. -- помнишь как приносил мне новые игрушки? как вечно бегал от продавцов лавок, а потом неделями не снимал капюшона когда мы ходили в парк. я тогда сдувал с каждой машинки пылинки и плакал, когда они ломались. но ты приносил мне новые. помнишь? -- помнишь как налил мне в шампунь крем для депиляции? я ещё долго дулся на тебя и отца, за ваш смех. а ведь не хотелось стричься, никогда. хоть ты и молчал, Дин, когда папа снова дёргал меня за отросшие "патлы" и сетовал: "не дело это, Сэм. когда-нибудь ты проснешься с коротким ёжиком на голове,"-- и ведь ты продолжал втайне прятать ножницы по углам. подальше от него. помнишь как сам любил меня вечно поддевать за мою "девчачью" прическу? -- пожалуйста, стой... глаза без устали бегали по чужому лицу, выискивая хоть одну причину для волнения, словно их и так было мало. -- помнишь как я привел домой собаку? весь счастливый. как отец сказал ее выгнать, ведь будь иначе, он бы ее утопил. помнишь как я сбежал вместе с этой же дворнягой. как ты меня искал по дворам. помнишь? помнишь как я заявился домой с жёлтой бляхой от ошейника и солёными подтеками от слез на щеках? ты меня ещё отмывал от всей уличной грязи, ведь, видел только бог, где я шлялся с этим псом и куда его вообще дел? оказалось что я просто ходил по всем домам и пытался пристроить Филча в добрые руки. считал, если чистые-- значит хорошие. -- а помнишь как мы нашли его на дороге, сбитым каким-то ублюдком, как ты сам назвал водителя. как долго ты говорил, что Филч сейчас в особом месте. на радуге. помнишь радугу, Дин? рай для всех верных и хороших псов, ведь псы не могут быть плохими. а я спрашивал: "а если собаки- убийцы? они же убивают других собак?",-- а ты отвечал, что они все равно добрые, где-то в глубине души все равно хотят гоняться за мячиком и греться на лужайке под солнцем. но их воспитали иначе, не как всех. -- послушай... слушать не было времени. -- помнишь как в тот же вечер над небом показался полукруг радуги? как я бегал по улице и кричал во всю свою детскую силу, что Филч там, и он нас слышит. ты ведь тоже кричал: "привет, Филч!". ты же тоже верил. верил, хотя бы для того, чтобы я поверил. -- прошу, не надо... надо было говорить. говорить, говорить, говорить и говорить, чтобы помочь, чтобы вытащить. -- помнишь как ты заклеивал мне ссадины на коленях и дул на них, чтобы не так сильно болело? -- послушай... нет, нет, нет. нельзя слушать, надо говорить, надо вверять ему новую правду, вверять надежду, как последнее, что осталось у них. -- помнишь ты учил меня играть в карты? только я тебя все время переигрывал. -- Сэмми... от одного лишь Диновского «Сэмми» хотелось взвыть волком, выдирая клоки волос вместе с кожей. -- помнишь как тебя увезли в приют для непослушных детей в наказание, что не уследил за младшим братом? -- Сэм... Дин... -- помнишь то кафе? а лужайку за заброшенным домом? а мой колледж? -- Сэм!.. губы застыли, сформировавшись в вымученную улыбку. покрасневшие от слез глаза перестали метаться и остановились на радужках затухающих зелёных глаз. -- я помню. все вокруг взрывается на мириады осколков, все будто бы снова как раньше, как обычно. и нет этого гребанного амбара, нет валяющихся вокруг тел. нет угрозы. -- и всегда буду помнить. -- этого мало. Сэму всегда будет мало. особенно если он останется один. -- и все же ты должен смириться. ты же сильный. мой маленький брат. слова брату даются трудно, через силу, через хрипы и не выносимую боль. но он говорит. продолжает, потому что это Сэм рядом. -- Дин, я вытащу тебя, просто не отключайся ладно? я все устрою, мы тебя подлатаем, Дин. слышишь? фразы обрываются, потом снова склеиваются в целую речь, и опять обрываются. -- Дин? дрожащие руки смогли кое-как обхватить затылок, пальцами пытаясь ухватиться за ёжик волос. «я всегда буду помнить».