Дитя Криптона и Земли

Лена всё ещё сидит, задумчиво глядя на дверь, за которой исчезла Супергёрл, когда в коридоре слышится стук каблуков — уверенный и слишком знакомый, чтобы не вызвать тревогу. Молодая мама напрягается. Дверь в палату распахивается без стука, и в комнату уверенной походкой входит женщина, чье присутствие невозможно спутать ни с кем другим. — Серьезно, дорогая? — раздается хрипловато-насмешливый голос. — Супергёрл? Что ж, видимо, моим детям на роду написано испытывать нездоровое влечение к выходцам с Криптона. Лена застывает, словно её окатывают ледяной водой, ее глаза расширяются от шока. — Мама?! — потрясенно выдыхает она. — Что ты… что ты здесь делаешь?! Лилиан Лютор улыбается — медленно, чуть насмешливо, с тем особым торжеством, которое является её визитной карточкой. Она неспешно проходит внутрь, её походка все та же — безупречно выверенная и статная. — Ох, дорогая, — протягивает она, будто упрекая дочь за наивность, — разве я могла пропустить такое событие. Девушка приподнимается на подушках, её голос дрожит, балансируя между гневом и изумлением: — Но… ты же была в тюрьме. — Ах, тюрьма… — Лилиан отмахивается, словно речь идет о досадной мелочи. — Всё изменилось. Волнения вокруг инопланетян растут, общество требует порядка. А наш президент, как выяснилось, вовсе не из Айовы, а… с чуть более дальних земель. — она улыбается уголком губ, бросая на дочь испытующий взгляд. — Так что судья решил, что я — вполне добропорядочный гражданин. Возможно, чрезмерно… пристрастна в своих взглядах. Но согласись, дорогая, далеко не все инопланетяне пушистые и дружелюбные. — Боже… — шепчет Лена, не сводя с матери взгляда. — Ты вышла на свободу, и первое, что ты делаешь — приходишь сюда? — А куда же ещё? Ты моя дочь. И потом… — её взгляд на секунду скользит к кроватке, где мирно спит малышка. — У нас тут… пополнение. У девушки сжимается сердце, тревога пронзает её сильнее, чем при встрече с любым врагом — Держись подальше от неё, — произносит она жёстко, в её глазах вспыхивает стальной блеск. Старшая Лютор легко улыбается. — Ох, Лена… — почти ласково произносит она. — Ты думаешь, я пришла навредить? Нет, дорогая. Ты, моя умная и прагматичная дочь, но и тебе нужна поддержка. Лена чувствует, как горло сдавливает. Несколько мгновений она не находит слов. — Что ж, мама, — наконец отзывается девушка. — Ты явилась. Удивила. Можешь теперь исчезнуть? Поддержка? Уж точно не от тебя. Уходи. — Лена… — Лилиан вовсе не спешит уходить. Она медленно приближается, не отрывая взгляда от кроватки. Ее голос звучит тише обычного, в нем проскальзывает неуверенность, к которой дочь совершенно не привыкла. — Лена… можно? — Она осторожно кивает в сторону ребёнка. — Я бы хотела… просто взглянуть. Лена замирает, вглядываясь в мать с недоверием и замешательством. Та переминается с ноги на ногу, нервно сжимает пальцы — будто не зная, куда девать руки. Вся её поза — напряженная и немного растерянная — выглядит чуждо. Такой, внезапно оробевшей, Лена её ещё никогда не видела. Несколько секунд колебаний — и младшая Лютор нехотя соглашается: — Только не трогай её. Лилиан склоняется над кроваткой. Ее лицо все еще напряженное, но взгляд неожиданно смягчается. Она долго рассматривает спящую малышку и наконец шепчет почти неслышно: — Какая… сладкая. Знаешь, я почти забыла, каково это — впервые смотреть на собственного ребёнка. Лена отводит взгляд, стиснув зубы. — Что ты имела в виду, когда упомянула о Супергёрл? — отрывисто спрашивает она, пытаясь вернуть привычную дистанцию. Лилиан выпрямляется, на ее губах играет едва заметная улыбка. — Ах… об этом. — Она бросает на дочь короткий, колкий взгляд. — Могла бы и сама рассказать, дорогая. Но, видимо, ты предпочитаешь держать мать в неведении. Хотя, право слово, вряд ли у кого-то в городе остались сомнения. — О чём ты? — голос Лены по-прежнему отдает ледяными крошками. — Действительно, дорогая?— с лёгким смешком отвечает Лилиан, — вся пресса Нэшнл-сити уже второй день гудит о вашей предстоящей свадьбе с Супергёрл. Лена стремительно подается вперед. — Что?! — Я сама убедилась, — невозмутимо продолжает мать. — Столкнулась с ней в коридоре. Она… выглядела весьма взволнованной. И уж точно не как чужой человек. На щеках Лены проступает гневный румянец. — Черт… — вырывается у неё сквозь сжатые зубы — Значит, информация из больницы всё же просочилась… Ее глаза вспыхивают холодной яростью. — Засужу их, — почти рычит она с таким ядом в голосе, что даже Лилиан слегка дёргается. Теперь кусочки мозаики начинают складываться: реакция Супергёрл на «невесту», ее смущение, алые щёки — картина становится очевидной. — Вот оно что… — тихо произносит Лена, больше самой себе. — Могла бы и сказать, предательница. Младшая Лютор прикрывает глаза. И без этого ситуация была нелёгкой, но теперь всё становилось в разы сложнее. Лилиан слегка щурится, наблюдая за дочерью утонувшей в своих мыслях. — Так что у тебя с Супергёрл? — Всё сложно, мама… — устало говорит Лена, надеясь, что на этом разговор закончится. — Лена, именно поэтому я и здесь. Ты не должна быть одна. Позволь мне поддержать тебя. Мы могли бы… начать всё заново. Лена бросает на мать острый взгляд. — Начать заново? — в её голосе звенит недоверие. — С тобой? — Да, дорогая, — Лилиан даже позволяет себе слабую, почти нежную улыбку. — Мы можем переехать в новый город, начать новую жизнь. Там никто не будет смотреть на тебя через призму твоей фамилии, наследия твоего брата... Ты сможешь быть просто… Леной. — Просто Леной? — девушка горько усмехается. — После всего, что ты сделала? После того, как годами внушала мне, что я обязана быть Лютор до мозга костей? Мама, я уже сменила город. И я сделала всё, чтобы выбраться из тени Лекса, чтобы построить свою жизнь, свою репутацию — такой, какой я сама хочу ее видеть. Лилиан слегка напрягается, но не сдаёт позиции. — Всё верно. — говорит она, подступая ближе к дочери. — Но теперь у тебя другой статус. А значит — другая ответственность. Мы не можем позволить себе ошибок. Твоя дочь заслуживает стабильности, а вы — защиты, даже если ты сама еще этого не осознаешь. Злость поднимается в груди Лены, обжигая изнутри. Она качает головой, едва сдерживаясь. — Нет, мама. Не смей использовать её, чтобы давить на меня. Глаза Лилиан вспыхивают, но голос остаётся мягким, почти умоляющим: — Я не давлю. Я хочу быть рядом. Только рядом. Позволь мне… хотя бы раз… поступить правильно. — Правильно? — в голосе Лены уже слышится гнев. — Тебе поздно играть роль заботливой матери. Я не собираюсь начинать с тобой ничего. Ни в этом городе, ни в любом другом. В комнате повисает тяжелая, давящая тишина. Дыхание Лены сбивается, пальцы дрожат, цепляясь за простынь, словно желая разорвать её на части. — Лена, — осторожно произносит Лилиан. — Ты вправе злиться. Но поверь… я здесь не для того, чтобы разрушить твою жизнь или отнять у тебя то, что тебе дорого. — Серьёзно? — иронично усмехается дочь. — От тебя я слышу это впервые. Лилиан чуть сжимает губы, но не отводит взгляда. — Возможно, я была… слишком жестокой матерью. — Кажется, эти слова даются ей нелегко, но она старается сохранить спокойствие. — Я пыталась закалить тебя, сделать сильной. Но теперь… — она вновь переводит взгляд к кроватке, где спит малышка, — возможно, у меня будет шанс стать гораздо лучшей бабушкой. Лена цепенеет. У неё внутри всё протестует — верить ей? Человеку, который ломал ее с юных лет? Ей хочется рассмеяться матери в лицо. — Чего ты хочешь, мама? — почти обреченно спрашивает она. — Неужели ты думаешь, что прошедшие годы можно просто вычеркнуть? Что я смогу поверить тебе сейчас, после всего, что произошло? Лилиан чуть выпрямляется, почти обретая привычную уверенность. — Я хочу хотя бы попробовать быть частью твоей жизни. — Она делает паузу. — И её жизни тоже. Лена, пойми, мир жесток. И если ты действительно… связана с Супергерл, как об этом пишут, — на её лице мелькает едва заметная тень тревоги, — тебе придётся столкнуться с давлением куда более сильным, чем несколько любопытных газетчиков. Лена закрывает глаза и тяжело выдыхает. — Мне всё равно. А насчёт жестокости этого мира… что ж, у меня были хорошие учителя. Спасибо, мама. — Её голос звучит устало, но упрямо. Лилиан долго молча смотрит на дочь. А потом — впервые за многие годы — протягивает руку и осторожно касается её плеча. — Ты всегда была сильнее, чем я думала, Лена. Дай нам шанс. В этот раз я не подведу тебя.