Последние каникулы

      Се Цзелюбо открыл глаза с чувством бесконечной тоски. Так было с ним всегда, если приходилось просыпаться под мелодию будильника.       Свет слабо проникал сквозь зашторенное окно, окрашивая комнату красноватым светом. Глядя в потолок, юный скорпион протянул руку за телефоном, нашел и, оборвав шнур зарядки, поспешно отключил будильник. Делая это, он поднял телефон над лицом и уронил на себя: больно ушиб лоб и переносицу.       Из глубины квартиры раздались голоса: сначала женский, потом мужской. Скорпион не разобрал слов, но тональность была однозначно не дружелюбная. Ну конечно, ни отец, ни его любовница не в восторге от того, что будильник Цзелюбо разбудил и их тоже! Прислушиваясь к ощущениям в груди, он сел в кровати. Какое это чувство? Опустошение? Почему?       Цзелюбо встал и подошёл к шкафу. В полумраке комнаты он ни на что не наткнулся и безошибочно вытащил именно ту одежду, которая была ему нужна: спортивные штаны, майку, носки; быстро оделся, сунул в карман резинку для волос и свой телефон, вышел из комнаты. В конце длинного коридора располагалась кухня, и, бесшумно ступая, Цзелюбо прошел туда, вслушиваясь в голоса приглушённые стеной и дверью. В основном говорила любовница отца. Се Цзелюбо зло посмотрел на ее любимую чашку: большую, невесомую, из настоящего китайского фарфора. Взял именно ее и налил себе воды. Выпил. Демонстративно поставил в раковину: пусть видит - ему наплевать на нее и его статус в семье выше.       Месяц назад отец начал "вводить его в дела", устроив в свою фирму. Официально Се Цзелюбо числился как "помощник менеджера", но фактически занимался выколачиванием долгов. Де-юре его отцу принадлежала сеть ломбардов, де-факто он выдавал "из под стола" займы. Разумеется, деньги должны были возвращаться обратно. И возвращаться с процентами, чтобы папа Чжао Цзин не огорчался. А он очень этого не любил! Поэтому при фирме существовал особый штат сотрудников, называемый среди "своих" когда "стражей", а когда "войсками". И благодаря "войскам" денежки всегда возвращались в "казну" маленького королевства Чжао Цзина. И вот месяц назад Чжао Цзин поставил сына во главе "войск", и Се Ван, всегда делавший всё чтобы оправдать оказанное ему доверие, принял назначение.       Се Ван действительно хорошо справлялся: те, кого он посетил хотя бы один раз, быстро вспоминали поговорку о том, что долг платежом красен. Разбитое лицо дополнительно напоминало об этом.       Тем кому была нужна вторая встреча для понимания, Се Ван отрезал пальцы: самые ненужные - мизинцы. Чтобы должники на собственном примере прочувствовали как оказываются важны для них некоторые части их тел и почаще думали о том, что для их кредитора точно также важно, чтобы все договоренности между ними соблюдались. А что больно?... Так и папе Чжао Цзину тоже больно от того, что денежки не пришли обратно.       В просторной прихожей, подсвеченной стильной бра, скорпион надел кроссовки и, перед тем как выйти, посмотрел на себя в зеркало. Одна часть его длинных волос была заплетена в сложные косы, другая - распущена; и эта прическа странно сочеталась со спортивной одеждой, которую предпочитал Се Ван.       Он вышел. Светлое, раннее утро. В подъезде жарковато и душно по сравнению с квартирой, в которой есть кондиционеры в каждой комнате. Се Цзелюбо сразу направился к лестнице. Бесшумно он летел по ступеням вниз, оставляя за спиной пролёт за пролётом и мягкий, нежный запах своего молодого тела.       Снаружи ярко сияло солнце и уже начинало припекать. Казалось воздух плыл волнами: прохладными и тёплыми. Се Ван легко побежал по тенистой стороне улицы в сторону сквера. На бегу он собрал волосы в хвост. Деловой центр города, словно зачарованная долина, был пуст и только в многочисленных кофейнях и булочных начиналось какое-то движение. Се Ван чувствовал то бодрящий аромат кофе, то сладкий запах свежеиспеченного хлеба. Редкие машины, в основном такси, с тихим шелестом проезжали мимо и солнечные лучи, отраженные от их окон, быстро скользили по лицу Цзелюбо. Воскресенье. Лето только началось. Последние каникулы... Или нет? Как называется время между окончанием школы и поступлением в университет? Се Ван побежал быстрее. Свежий ветерок обнимал его, не в силах остановить. Гравитации тоже не существовало. Юный скорпион еще ускорил бег. Собственное тело казалось ему невесомым. Что было силы он оттолкнулся от земли и, раскинув руки в стороны, пролетел десяток метров, не касаясь асфальта, плавно приземлился и продолжил бежать. Временами он сворачивал в тесные переулки или проезды, заставленные коробками и пустыми ящиками...       В очередной раз выбежав из такого места, скорпион внезапно очутился на самой зелёной улице района: раскидистые деревья, ухоженные газоны, у входов в магазины или кафе стоят в кадках то туи, то можжевельники и воздух наполнен ароматами зацветающих сиреней. Се Цзелюбо старался ни о чем не думать. Но мрачные мысли неотступно преследовали его последние три недели: отец привел в дом женщину! Как это пережить?! Се Вану всегда было мало внимания отца, да и сам Чжао Цзин был с ним сдержан: сначала, потому что мальчик, потом , потому что уже взрослый, а теперь ещё появилась эта женщина. И вот, отцовское внимание отныне приходится делить с ней. Обычно с женщинами ифу не возникало проблем: ни одна из них надолго не задержалась; никто не мог вынести жестокой ревности юного скорпиона. Однако, с Цяо Луохань оказалось не просто справится. Хозяйка крупного бизнеса, она умела решать проблемы. И решала их жёстко. Соперничество ревнивого пасынка ее не пугало, она могла постоять за себя. А ещё крутила отцом как хотела. Цяо Луохань стала первой женщиной, которая переехала жить к ним, и что самое неприятное, - по приглашению отца! А обиднее всего, что ифу всегда, всегда! встаёт на ее сторону! И вообще, с появлением этой дешёвки (именно так зовет ее про себя Скорпион) и без того сдержанный с ним отец, стал еще более строг. Се Ван не заметил как стал дышать обижено: через нос и отрывисто. Ну ничего. Эта дешёвка ещё поплачет горькими слезами, когда надоест отцу и тот ее бросит. Вот тогда, тысячи жал скорпионов покажутся ей милостью! Вот тогда, они ей покажутся истинным счастьем! Вот тогда... Он бегал достаточно долго и только, когда начал уставать повернул к дому. Настроения не было. Погруженный в свои мысли, он мало что замечал вокруг. Телефон в кармане зазвонил. Се Вану не нужно было смотреть на экран перед тем как ответить, эта мелодия была им установлена специально для отца. На душе сразу потеплело. Се Цзелюбо резко свернул на углу, доставая телефон из кармана и ... Удар от внезапного столкновения. Подбородок и грудь обожгло кипятком. В воздухе - резкий запах кофе и клубники. На майке скорпиона - клякса джема и крошки; белоснежные кроссовки - в коричневых пятнах, а телефон - с разбитым в дребезги экраном, лежит в паре метров от места столкновения. — Ты! — Се в бешенстве уставился на виновника. Какой-то молодой мужчина. Одетый так, словно только что встал с кровати президентского люкса. Или просто слишком модный. Се Цзелюбо хотелось много чего сказать, но незнакомец первый приступил к "обмену любезностями" подобающими в такой ситуации. — Смотри, что ты натворил, мелкий паршивец! Вообще нихера не видишь, куда летишь?! В какой пещере тебя воспитывали? Поганец! Цзелюбо редко переходил на крик, выясняя отношения. Даже в ярости его голос звучал либо тихо и вкрадчиво, либо надменно. Но сейчас, под грузом навалившихся внутрисемейных конфликтов, плотину прорвало и его понесло: — Бестолковый слепой уёбок! Смотри перед собой, когда идёшь! Заплатишь за мой телефон! И мою одежду! —Да пошел ты на хер! Телефон ему оплати! — парировал молодой мужчина. — Обосрал мне все утро, малолетнее хамло, так ещё и требуешь чего-то?! — он махнул рукой перед лицом скорпиона, так словно прогонял надоедливую муху, и, как бы ставя этим точку в споре, со злой веселостью прибавил: — Пошёл нахуй отсюда ! Цзелюбо вскипел от злости. Он впал в безумие от ярости. Выбивание долгов, пробудило в нем дремавшую до поры жестокость и однажды переступив эту черту, еще и с дозволения отца, юный скорпион больше не сдерживал себя, когда хотелось пустить кому-нибудь кровь. Он бросился на оскорблявшего его модного незнакомца.       С детских лет Цзелюбо обучали разным боевым техникам. В один прием он ложил на лопатки любого быка из "стражи". Год назад он одолел всех обучавших его наставников! Урод на стиле выбрал не того, чтобы порамсить! Стремительное движение руки, ребро ладони твердо как камень. От такого удара не уйти. От такого удара не оправиться. Однако незнакомец неожиданно увернулся от молниеносной атаки скорпиона. За полминуты Цзелюбо нанес бесчисленное число ударов, и не один не достиг цели: каждый его выпад был или удачно отражен, или заблокирован. Нет, не так. От первых его ударов наглец уходил, следующие - блокировал, затем, стал их отражать, и под конец - напал сам. И как только это произошло, Се Цзелюбо не смог удержать занимаемой позиции: он начал стремительно отступать. Его стопы легко обходили валяющиеся на земле бумажные стаканчики из под кофе и пластиковые крышечки, разломанную слойку и даже, кофейные лужицы. Он перенёсся через проезжую часть, на другую сторону улицы и оказался зажат в углу между стеной и выступающей из нее колонной. Ему было некуда отходить. Все что он мог - лишь защищаться от ударов неизвестного. В конце-концов, измотанный, скорпион упал на одно колено. Он тяжело дышал ртом, оперевшись ладонью на асфальт. Осторожно, словно трогал опасное и гадкое насекомое, незнакомец, коснулся носком своей обуви подбородка Се Цзелюбо и так, подняв его голову, заставил посмотреть себе в глаза: — Проси прощения! Из последних сил Се Ван предпринял попытку вырваться и встать, но его атака была пресечена на корню. — Мелкая дрянь! — мужчина поставил ногу ему на плечо, этим движением одновременно прижимая его к стене и вдавливая в землю. — Я заставлю тебя извиниться! — и он наотмашь, тыльной стороной ладони, ударил скорпиона по лицу, — Не то чтобы мне нужны извинения от такого уёбка, но ты сам нарвался, — он снова ударил Се Цзелюбо. Дважды. От таких затрещин в голове Се Вана зазвенело, и один раз ему показалось, что он теряет сознание. Крупные капли крови брызнули на асфальт. Незнакомец наклонился к нему и, крепко схватив Цзелюбо за волосы на затылке, запрокинул его голову назад. Вглядываясь в мутнеющие от боли и унижения глаза юного скорпиона он тихо и отчетливо произнес: — Я знаю твой стиль. Знаю, что ты хотел убить меня. Знаю, что если бы на моем месте был другой человек - ты бы его убил. И за это, я тоже хочу убить тебя. Если ты не извинишься. Первый удар, с которым скорпион вступил в бой, действительно был смертельным. Запрещенная техника. Откуда этот мужчина мог ее знать? Даже шаг цигун не помог Се Вану уйти от неизвестного. Скорпион почувствовал как тело его немеет от страха. По прежнему придавливая его ногой, незнакомец еще сильнее потянул Цзелюбо за волосы, заставляя его еще закинуть голову назад. — Скажешь? — тихо и угрожающе произнес он. Кровь из разбитого носа текла непрерывным потоком в горло все то время, что неизвестный говорил. Се Ван и без того с трудом дышал, а когда мужчина еще сильнее запрокинул ему голову, скорпион начал захлебываться собственной кровью. — Из-вини, — едва различимо произнес он. Какое-то время после его слов, незнакомец продолжал держать Цзелюбо и смотреть в глубину его глаз, вынимая душу из юного скорпиона. Потом, заметив, что испачкал руку в крови, он резко отпустил Се Вана и, брезгливо поморщившись, вытер ладонь о его волосы. Он распрямился, чуть разворачивая колено наружу таким образом, чтобы подошвой ботинка коснуться шеи и щеки скорпиона. Из этого положения незнакомец оттолкнулся от него и пошел прочь. Се Ван медленно завалился на бок и минуту лежал на асфальте, тупо глядя перед собой. Его одолели без труда! Без усилий! Он так легко проиграл. Медленно юный скорпион приподнялся и сел. Провел рукой под носом и посмотрел - ярко-красная человеческая кровь струйкой сбежала с его пальцев. Цзелюбо, придерживаясь за колонну, осторожно встал на ноги. Прихрамывая, он перешёл улицу на ту сторону, где началась его схватка с неизвестным. На асфальте все так же лежал его разбитый телефон. Он поднял его и осмотрел. Экран - частая паутина трещин. Корпус тоже как-то странно скрежещет. Уныло Цзелюбо поплелся домой. Редкие прохожие и уборщики не обращали на него внимания и он был этому рад. Скорпион не питался сочувствием. Он готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не видеть себя, многократно отраженного в зеркальных витринах магазинов, кафе, ресторанов... Ему и думать не хотелось о том, что сейчас дома с отцом и Цяо Луохань. Солнце раскалило воздух, кожа скорпиона была влажной и липкой от пота, из носа продолжала капать кровь. Чем ближе Се Ван подходил к дому, тем сильнее его обуревали пережитые чувства: собственной никчемности и унижения. В сегодняшнем утре только и было хорошего, что дверь в подъезд так и не починили, и благодаря этому абсолютно любой человек мог попасть внутрь: в бесславно проигранной схватке, скорпион потерял ключи от квартиры. Наконец он добрался до дома и в лифте больше не смог себя сдерживать: прижимаясь лопатками к холодному зеркалу, Цзелюбо стоял закинув голову назад. Горячие слезы непрерывным потоком бежали по его щекам. Потом он долго стоял у своей квартиры не решаясь позвонить в дверь. Он ждал, когда хаос в его душе немного утихнет, но переживания снова и снова завладевали им. Не в силах справиться с этим Се Ван постучал. За мощной дверью ничего не было слышно. Цзелюбо позвонил. Щёлкнул замок, распахнулась дверь и скорпион увидел Цяо Луохань. Ее раскосые глаза были злы и холодны. С презрением она осмотрела юного скорпиона, стоя на пороге и не позволяя ему пройти. Ее рот скривился. С ненавистью она произнесла: — Ещё раз тронешь мою чашку, — я заставлю тебя ее разжевать и проглотить. Дрянь. — Да пошла ты! — Се Ван не мог не ответить. Если он не закричит сейчас, то снова заплачет. Ему не хотелось, чтобы Цяо Луохань это увидела. Она отвесила ему тяжёлую, совсем не женскую пощечину. — Мелкая скотина! Чжао Цзин! В коридор вышел недовольный отец: — Ну что у вас опять случилось? Видимо Цяо Луохань с утра пилила отца за то, что пасынок снова взял ее любимую чашку и теперь лицо Чжао Цзина было темным и пасмурным. — Отец!... — только начал скорпион, но Цяо Луохань перебила его: — Посмотри в каком состоянии он вернулся! Неблагодарная свинья! Говорила тебе, — она повернулась к Чжао Цзину, — не покупай ему такие вещи - испортит! И что? Была неправа? Мелкий неблагодарный скот!... — Это не твои деньги! Тебе не... — Се Ван снова попытался закрыть ей рот, но волна ярости уже подхватила эту женщину и она неслась на самом ее гребне: — Не мои деньги, мелкая дрянь?! Я - выступила поручителем за кредит твоего отца! Благодаря мне ты носишь эти сраные Найки! Ах ты наглая тварь! — она снова хотела отвесить ему пощечину, но на этот раз скорпион увернулся. В присутствии отца он не решался дать ей сдачи физически. — Так! Хватит! — Чжао Цзин наконец-то вмешался в их перепалку. — Я тебе звонил, Се-эр! Хотел чтобы ты купил сливки. Зачем я тебе купил этот телефон, если до тебя не дозвониться?! Кажется отцу и дела не было, что его сын пришел домой избитый и грязный. — Ифу... — скорпион разжал ладонь и показал Чжао Цзину разбитый вдребезги экран. — Маленький Варвар! Я тебе говорил, что новый не куплю, если сломаешь этот?! — А что удивительного? — встряла Цяо Луохань. — Ему насрать! Он же понятия не имеет что и сколько стоит! Удобно устроился! Паршивый свиной хвост! — Ифу... — Скорпион растерянно смотрел на отца, не понимая, почему он позволяет Цяо Луохань так оскорблять его. — Что "Ифу"?! — лицо Чжао Цзина побагровело от злости. — Пошёл прочь с глаз, неблагодарный! Се Ван не проронил ни слова. Слишком много чувств разъяренными шершнями роилось в груди. Он прошел в свою комнату, закрыл за собой дверь и начал собирать вещи. Карточный домик его иллюзий о семье и своем месте в ней рассыпался. Он кидал в сумку майки, футболки, спортивные штаны, толстовку... Он не собирается терпеть такое отношение! И жить здесь тоже больше не собирается! Се Ван хотел забрать с собой и накопленные деньги, но передумал. Он откладывал их, чтобы сделать подарок отцу и скопил не мало, но сегодня узнал - у него нет отца. И некому дарить подарок. А значит и эти деньги ему не нужны! Скорпион вышел из комнаты. Одевая чистые кроссовки в прихожей, он все ещё надеялся что ифу выйдет к нему и спросит: куда он в таком виде собрался? Но с кухни тянуло жасминовым чаем и разогретыми в микроволновке кексами. Что-то весело и беспечно вещал телевизор. Се Ван вышел в душный подъезд и вызвал лифт. Он не хотел оглядываться назад: нет в этом никакого смысла! Но не смог. С тоской и болью покосился на закрытую дверь. За ней ничего не было слышно.