Она-Гардемарин

В доме госпожи Рейгель сидел низкий господин преклонных лет. Его грустные, большие глаза со вниманием остановились на жабо кружев «англетер» на шее Белова и словно остекленели, не мигая. — Граф, это весьма добросовестные и учтивые молодые люди,, — представила Вера Дмитриевна Беловых. Саша и Аня поклонились. — Простите, сударыня, что мы отрываем ваше драгоценное время,—начал Саша осторожно,— мы пришли уведомить вас, что обстоятельства вынуждают нас срочно уехать, и поэтому вчерашние уроки были последними. — Ах, какая жалость! — Хорошенькое, краснощекое личико Веры Дмитриевны приняло строгое выражение. — Ваш дом, — заторопилась Аня, — оставил в душе нашей незабываемые впечатления, и я беру на себя смелость просить вас о величайшем одолжении. — Аня передохнула, подняла было глаза, но тотчас опустила их в пол. — Мы попали в ваш дом по рекомендации нашего батюшки. Наше соседство в Тульской губернии дает нам право надеяться… Вы были благодетельницей нашей в Москве, не оставьте своей милостью в Петербурге. — И она умолка, сделав вид, что совершенно смешалась. "Чертов Саша. И зачем он захотел чтобы именно я это сказала? Но ладно,что сделано,то сделано"—подумалось Анне. — Так вы едете в Петербург? — Вере Дмитриевне приятно было смущение Александра и Анны, она сложила губы сердечком и покровительственно улыбнулась. — Чем же, Александр и Анна, я могу помочь вам? — В разговоре вы упомянули как-то, что ваш брат, сударыня, имеет крупный военный чин и связи в Сенате. Если бы вы написали Юрию Дмитриевичу, что я два года репетиторствовал Мишеньку в математике,а Аня Лену во французском…—сказал Саша. Он видел что Аня волнуется,говоря слова, поэтому решил помочь. — А! Поняла, вам нужно рекомендательное письмо. Но я ума не приложу, чем может быть полезен вам мой брат. Вы ошибаетесь, никаких связей в Сенате у него нет, и вообще он далек от дел двора. — Невинные развлечения боевой жизни… — сказал граф басом, неожиданным при его хилом строении. — Военный смотр. Новый манер военной экзерциции. Вдова стрельнула глазами в графа и улыбнулась, словно тот сказал что-то остроумное. — Я напишу письмо. Садитесь, ребята. Выпейте венгерского. Великолепным вином осчастливил меня граф Никодим Никодимыч. — И она опять всплеснула взглядом , а граф оторвал, наконец, глаза от Сашиного кружевного воротника. Саша и Аня послушно сели на два рядом стоящих стула и покосились на начатую бутылку вина. —Возьмите орешков,—предложил им Никодим и подвинул поднос с пряниками и орехами . —Благодарю,— Саша попытался раздавить орех ногой,но он был твердый как галька. —Эх Саша, Саша,—тихо пробормотала Аня и взяла орех,после чего попыталась раздавить его руками и что-то там всё-таки треснуло. Саша удивился, тому,что его сестра смогла руками раздавить орех. (от автора:тут ничего удивительного нет,это элементарная физика, Ватсон). Вера Дмитриевна принесла из соседей комнаты письменный принадлежности и стала аккуратно выставлять их перед собой. —Так что вы там говорили про Матрену Монс?— возобновил граф прерванную приходом Беловых беседу. — Матрена Монс — мать Натальи, была замужем за генералом Балком. Вы знаете семейство Балков? — обратилась Вера Дмитриевна к Беловым. — Не имеем чести знать, — поспешно отозвался Саша, перекатывая во рту орех. Аня лишь наблюдала за этим,не понимая почему он не расколол орех руками как это сделала она. Никодим Никодимыч и Вера Дмитриевна разговаривали о роде Монс,о Лопухиных,которых обвиняют в заговоре против государства,да и вообще о политике. —А муж Натальи — двоюродный брат несчастной царицы Авдотьи Федоровны…—с грустью сказала госпожа Рейгель. «Это какая же Авдотья? — силился сосредоточиться Саша. — Евдокия! Евдокия Федоровна Лопухина — опальная супруга Петра I. Последнее время она жила в Новодевичьем монастыре. Может, и сейчас там живет, а скорее всего уж умерла по старости». — Степан Васильевич, муж Натальи, — торопилась рассказать Вера Дмитриевна, — добрый человек, но трудно понять, чего в нем больше — доброты или безволия. Их поженил государь Петр. Говорят, против их воли. Наталья всю жизнь ненавидела мужа, а дама она прыткая, любила балы да танцы и излишней скромностью не отличалась. Ее связь с бывшим гофмаршалом Левенвольде известна даже в Париже. И только ссылка гофмаршала разорвала эту порочную связь. О, граф, поймите меня правильно! Кто же не любит балы? Я не лицемерка и не ханжа… — Вера Дмитриевна принялась трясти песочницу, чтобы просушить давно высохшие чернила. — Но если Степан Лопухин заодно со своей супругой, вы знаете, он тоже арестован, то доброта его не более чем маска на лице хищного зверя. Беловы переглянулись. У них были все основания для беспокойства. Сейчас полдень. Почтовая карета, с которой они намеревались уехать, отбывала в пять, а они еще не успели предупредить о своем внезапном отъезде Никиту. По одному лишь взгляду они поняли,что мыслят одинаково. "Раньше, чем через три часа, мы отсюда не выйдем. Сидим, как дураки, едим орехи и ждём неизвестно чего. Даю голову на отсечение и даже спиртование, что она так и не напишет рекомендательное письмо" Вернуться к рекомендательному письму Веру Дмитриевну вынудили турки, которых она имела неосторожность приплести к семейству Лопухиных. Граф вскинулся, как боевой конь, заиграл глазами и, перебив хозяйку дома, стал долго и обстоятельно рассказывать про триумфальный въезд Измайловского полка в Петербург после заключения мира с турками. — Вначале шла полковая артиллерия под командой гвардииот-бамбардир-поручика, потом квартермистр Соколов, потом… Вера Дмитриевна попыталась было вернуть беседу в пробитое русло, но граф говорил без пауз, на одном дыхании, и она, досадуя на его разговорчивость, принялась за начатое письмо. — …Шарфы имели подпоясаны. — Граф обращался уже к Саше. — У шляп кукарды лаврового листа. Очень много тогда лаврового листа прислали для делания кукардов у шляп в знак древнего обыкновения. Красиво, знаете… Знамена, блеск литавр, музыка! Генерал Апраксин верхами, за ним две заводные лошади. А далее с двумя Пешковыми скороходами по бокам и верховыми пажами-егерями сзади сам генерал-лейтенант Густав Бирон, отличнейший был человек.. Вера Дмитриевна значительно кашлянула. Уж если и упоминать этого человека,то извольте с насмешкой или в осудительных тонах. — Исправен в службе, храбр, надежен в деле, — продолжал граф патетическим тоном. — Не помните, Вера Дмитриевна, куда его сослали? — Не помню. — Она поморщилась, зачеркнула все, что написала и взяла чистый лист бумаги. — Биронов, бывшего экс-регента и бывшего подполковника Измайловского полка Густава Бирона, определили сейчас на жительство в Ярославль, — не вытерпел Саша, и граф посмотрел на него уважительно, вот, мол, совсем молодой человек, а так разбирается в политике. Аня слегка прищурился глаза и посмотрела на брата,а затем усмехнелась знаниям Сашки. Я же говорила что он не глупый. — Вы ведь знали Анастасию Ягужинскую, граф? Да, дочь Бестужевой. Вообразите, такая прелестная девица, а тоже поддалась соблазну. — Рейгель помолчала, словно опасаясь, что Никодим Никодимыч возобновит триумфальное шествие, но граф молчал, и она спокойно повторила: — И тоже поддалась соблазну. — Вы не сомневаетесь в ее виновности? — тихо спросили Беловы хором. — Как же можно сомневаться, когда про заговорщиков рассказывают такие ужасы. Арестовали, значит, виновны… Правда, насколько мне известно, Анастасия сейчас дома, под домашним арестом. — Анастасию Павловну увезли сегодня ночью. Я думаю, вслед за матерью в Петербург, — сказал Саша, яростно стиснул зубы и к удивлению своему раскусил ненавистный орех,на что Аня резко повернулась к нему голову. —Никодим Никодимыч,вы только послушайте!— сплеснула взглядом Сашу Вера Дмитриевна. —Только послушайте.... —Александр Федорович откуда вы это знаете? Саша уже хотел сказать что он лично с Аней видели как Анастасия садилась в карету,но под взглядом Ани "не смей",он лишь пожал плечами,мол это уже все знают. Вера Дмитриевна не только налила Саше вина, но даже вспомнила, что не заплатила ему за три урока. Как только она вышла за кошельком, граф так и засветился в Сашину сторону. Сейчас, мол, поговорим… — Нас само Императорское Величество Анна Иоанновна собственной персоной изволили трактовать вином, всех лейб-гвардии полков и штаб-обер-офицеров, — сказал он шепотом и улыбнулся. — Достойный граф Никодим Никодимыч, — Саша и Аня прижали руки к груди. — ко всему, что касается лейб-гвардии, мы имеем чрезвычайный интерес. — Государыня в середине галереи изволили стоять. Им учинили нижайший поклон, и Ее Императорское Величество изволили говорить нам такими словами… — Голос графа снизился до самого интимного, сокровенного тона, но в комнату вошла Вера Дмитриевна, и он, любовно поправив на Саше кружева, грустно замолк. —Индюк! — почти неслышно сказал Саша Ане,пока Никодим Никодимыч и Вера Дмитриевна отвернулись — Триумфальное шествие глупости! Почему ты так равнодушен к судьбе Анастасии и ее матери и всех Лопухиных? Все принимает на веру! И эта гусыня Вера Дмитриевна туда же… —Молчи, сейчас не время такое говорить,нас могут услышать,—так же неслышно ответила Аня. Вера Дмитриевна меж тем с легким стоном опять принялась за письмо. — Красавица моя, не мучайтесь. Я сам рекомендую этого прекрасного молодого человека, — сказал граф неожиданно. — Не женское это дело, рекомендовать человека в гвардию. Вы ведь в гвардию хотите? — обратился он к Саше и Ане. —Да,—выдохнули оба. "Не такой уж он и индюк"— подумалось Сашке. Я адресую вас к моему племяннику — поручику Преображенского полка Василию Лядащеву. Он сейчас на весьма важной и секретной работе, — граф подмигнул им, — а если он вам поможет, то, клянусь здоровьем своим, это будет самое достойное из всех его дел на оной службе. Через полчаса брат и сестра вышли из дома подполковничьей вдовы, пополнив свой тощий кошелек и получив рекомендательное письмо. Они быстро помчались к дому Никиты,но такового не было на месте, поэтому они быстро написали записку,передали её Гавриле и поспешили к почтовой карете. Ровно в пять карета с Беловыми отправилась в путь.

***

Всю ночь Никита метался в жару. Гаврила менял компрессы, вливал в рот больного освежающее питье и мучился вопросом — самому ли делать кровопускание, которое он никогда не делал, или дождаться дня и позвать лекаря. Кровопускание сделать он так и не решился, но задумал на будущее купить скальпель и выучиться всем хирургическим приемам. К утру Никита затих, убрал руку с горла — он все время тер шею в беспамятстве, и Гаврила, благословляя небо, ушел на цыпочках в свою комнату. Никита не уснул, как думал камердинер, а именно проснулся. Голова была тяжелой, гудела, как пчелиный рой, но мысли были ясными. Он стащил с себя мокрую от пота рубаху, надел халат. «Где я вчера был? Я, кажется… Ах да, Шорохов… Если мне так плохо, каково же ему? Он ведь старик. Во рту мерзко, словно мыши там свили гнездо!А... вот же...я Максу сказал что люблю его..а он принял это как бред пьяного. может так лучше?» Он взял стоящий на столике бокал. Питье было чуть сладковатым, с запахом мяты. «Рассолу бы огуречного», — подумал он с тоской. Отчего русские пьют так невесело? Евангелический пастор, учивший его дома латыни, сказал как-то в разговоре с отцом, князем Оленевым, с которым очень любил беседовать: — Русские оттого много пьют, что очень благочестивы. Пост возбраняет вам есть питательную пищу, и вы едите одни грибы. А грибы тяжелы и неудобоваримы. В России пьют водку, как могучее желудочное средство. Никита поразмышлял и решил написать трактат о пьянстве. Исписав лист,Никита внимательно прочитал написанное. Трактат получился скучным, поэтому пришлось листать спасительного Катулла. Вот оно! «Потому-то с утра и до рассвета, — подсказал ему поэт, — обжираетесь вы, нахально пьете…» Никита, даже не выяснив толком, почему пьянствуют Порций с Сократием, начал вписывать цитату в свой труд. Какие эпитеты! «Отребье мира, пакость, подхвостники Пизона…» Нечаянно страница перевернулась… —Ну-ка, мальчик — слуга, налей полнее.Чаши горького старого Фолерна… — прочитал Никита и невольно засмеялся — как хороши строки! Он прочитал стихотворение целиком, потом еще раз, наконец повторил наизусть. Гений Катулл! Оленев решил пойти в библиотеку, находящуюся в их школе. Там он всегда мог почитать что-то интересное, побыть в тишине или найти нужную информацию. Когда тот пришел в библиотеку,он встретил писаря. —Здравствуй, Никита Григорьевич. Не поможешь мне разобрать карты?—осторожно спросил он. Но так как Никита не умел отказывать,то сейчас он сидел и отделял негодные карты от тех, которые могли пригодиться. Вообще Никита выполнял эту работу не в первый раз, так как кроме него никто не посещает библиотеку. Правда он пытался затащить туда хотя бы Сашу или Макса,но всё тщетно. —Котов-то на вашего Алёшку написал бумагу,—ненароком сказал писарь. —Какую бумагу?— Оленев поднял свои большие зелёные глаза на писаря,—и где она находится? —А этого я не могу сказать. —У вас же есть ключ от кабинета Котова? —Да,есть. —Дайте его сюда,— Никита протянул писарю два рубля. Тот в свою очередь перекрестился,спрятал деньги, оглядываясь что кто-то может зайти и отдал ключ Никите. ** Открыв ящик, князь нашел нужную бумагу ипрочитал что там написано. Услышав за окном шорохи он быстро спрятал бумагу за пазуху и с испугом в глазах посмотрел а окно. —Помгите! помогите!—это был брат Котова. Оленев выбежал из школы и побежал в сторону так называемого сада. Он увидел брата Котова и ещё одного человека,с кривым лицом и шрамом на нём,в общем был неприятной внешности. —Стой!—крикнул ему Оленев. когда он прибежал на то место где остановился неизвестный, брат Котова уже был убит,—о, боже! Между нашим князем и неизвестным ему человеком, потом узнаем что его зовут Жак, завязалась драка,они повалили друг друга на землю,шпаги откинуты в разные стороны,а Жак достал кинжал и уже хотел зарезать Никиту, но охранник выстрельнул из ружья и все разбежались. Оленев бежал домой постоянно оглядываясь. —Батюшка Никита Григорьевич!— воскликнул Гаврила,встречая Никиту на пороге,—что же вы ночью одни ходите? Разбойников на улицах много! —Эхх, Гаврила. Оказывается Котов на Алёшку бумагу натсрочил,где хочет в Сибирь его сослать,Якобы он служил посыльным при госпоже Бесстужевой, которая,сам знаешь,под арестом,—он перевёл дыхание,— Сашка и Максим не прибегали? —Прибегали,написали записку и были таковы,— камердинер протянул записку. Никита,друг! Мы получили рекомендательные письма у госпожи Рейгель, паспорт Алёшки у нас. Мы ещё твой на всякий случай захватили. Анастасию опять арестовали. Ждём тебя в Петербурге, твои друзья Максим и Саша. —Вот чуял я что они сбежать вздумали. Гаврила,письмо от батюшки не приходило? —Нет, барин,не приходило. —Тогда дождемся его письма,а затем сразу в Петербург,—он облакотился о стену, запрокинув голову назад. "Эх, Макс...долго скрывать свои чувства к тебе я не смогу... когда встретимся в Петербурге я тебе все расскажу ,а дальше решим что делать "—подумалось Никите,а потом он зашёл в дом. Через время он лёг спать, всё-таки вчерашняя попойка сказывается на нем в виде головной боли.