Она-Гардемарин

Алексей проходил по рынкам города,ища себе новую одежду, потому что театральное платье заметно потрепалось, да и его могут принять за беженца.пока что он нашел только рубашку да брюки- их он нашел почти сразу,а вот хороший камзол надо ещё поискать. украшение,что дарила ему Анна Бестужева, он решил не давать в качестве платы- мало ли за кого примут. денег у него было достаточно.но вскоре он нашел и камзол,он был зелёного,даже можно сказать мятного цвета,правда у него уже был хозяин,но на вид он выглядел как новый. Ещё он покупал себе продовольствие- горячие пироги,яблоки, которые забирал с собой,квас и тому подобное. к тетке Софьи он идти не стал,а остался на том месте,где они с Софьей последний раз делали привал. Алеша сидел под дубом,оперевштсь о него спиной и закрыв глаза. во рту он держал колосок,а руки были заведены за голову. "как там Софья? я так волнуюсь за нее.а если она не придёт через три дня? так, Леша,не накручивай себе. уверен,что с ней все будет хорошо. эх, нехорошо я поступил с Сашей, Никитой и Аней. я даже не сказал куда я направляюсь,даже просто не попрощался. но с другой стороны была непредвиденная ситуация. кто ж знал что Котов собственной персоной явится в театр? ладно,я надеюсь смогу им написать, главное дойти до родного дома" костер медленно догорал,а Алёшка стал проваливаться в сон. *** Корсак сидел под деревом,прикрыв глаза. начался уже третий день,а Софьи все нет и нет. неужто правда больше не придет? а может она забыла? да нет,не может такого быть. Алексей был уверен что Софья придёт. сзади послышалось шуршание, Леша не придал этому значения пока что. из чащи вышла старушка и внимательно посмотрела на курсанта . —Он. и с родинкой над губой,точно как описывали ,—промолвила она,— упекли твою Софью в монастырь. ты уж поспеши,её уж к постригу готовят. —Как...к постригу? бабушка, скажите,а куда идти-то нужно?— Алеша быстро встал и взял свои вещи,всем своим видом показывая что он сейчас же отправится. — смотри. тебе надо в Микешин скит. сначала идёшь прямо ,а потом заворачивает на второй поворот на лево,там должен пройти через болота,потом и княжеский домик...— старушка подробно объяснила дорогу. — спасибо вам огромное!— Леша побежал по указанному пути. — дай бог тебе здоровья, милок. Леша теперь знал- он во чтобы то ни стало вытащит Софью из монастыря,а там уже и к матушке,а потом и друзей искать. неужели в его жизни наступила белая полоса? *** Алексей шел в Микешин один. Путь его краешком задевал Невинские болота, старушка утверждала, что так идти много короче, чем по тракту.Поплутав день в топях и хлябях, он вышел на тропу, и тропа привела его к озеру. Вечерело… На водной глади в другом конце озера плавало малиновое пятно. Казалось, свет исходит изнутри, со дна, но это было отраженное с высокого берега пламя костра, и Алексей пошел на него, пробираясь сквозь заросли ольхи и крапивы.Свет шел не от костра, как думал Алексей, а из окон двухэтажного особняка, стоящего на крутом берегу озера. Через еловые ветки покойно светились окна нижнего этажа. Из высокой трубы шел дым. "Печи топят в такую жару, - подумал Алеша. - Странный дом… Куда это я вышел? А… Старушка говорила," царев домик "… Значит, правильно иду, не сбился с маршрута". Алексей осторожно отодвинул еловую ветку и заглянул в открытое окно. В комнате находилось двое мужчин. Один сидел над остатками ужина, другой, высокий старик в синей поддеве, стоял рядом и наливал из большого штофа водку в граненую чарку. - Груздочками закусывайте, ваше сиятельство, - приговаривал старик. - Груздочек сам проскальзывает. - Груздочки - это грибы, - заплетающимся языком сказал тот, кого называли сиятельством. Голова его вдруг мотнулась вбок, грозя перевесить шатко сидящее тело, но он подхватил руками свою тяжелую голову и, словно крепя ее к шее, вернул в прежнее вертикальное положение. - Грибы… это к чему? - Даме к беременности, мужчине - к удивлению, - с готовностью пояснил старик. - Но это, если во сне грибы видеть. - У меня здесь все, как во сне. Алексей присел под окном. Где он слышал этот голос? - Так о чем я? - продолжал мужчина. - Грибы к утомлению… Нет, я говорил, что тебе надо ехать с нами во Францию. Калистрат, Франция - звезда души моей! Ты сгинешь в этих болотах, Калистрат. Болота - это к чему? "Совсем недавно, - мучительно вспомнил Алеша, - эти бархатные интонации, этот акцент…" Он решил заглянуть в следующее окно, для чего встал на четвереньки, пролез под низкорастущими ветками ели и замер, открыв от удивления рот.Ее он узнал сразу… Она сидела перед горящим камином, головка ее над спинкой кресла изогнулась подобно экзотическому цветку.Словно почувствовав Алешин взгляд, девушка повернула голову и, увидев прижатое к стеклу лицо, несколько секунд с удивлением его рассматривала, потом стремительно вскочила и выбежала из комнаты. Алексей и шагу не успел сделать, как она очутилась рядом. - Молчи, - услышал он требовательный шепот. - Иди за мной. Не надо, чтобы тебя здесь видели. Она толкнула низкую дверь и, уверенно держа Алешу за руку, повела его вниз по узким ступеням. В подвале было душно и темно, только в окошке у потолка светился рог молодого месяца. Сундуки, бочки, сваленные в кучу седла или что-то похожее на седла, в углу поблескивала позолотой огромная рассохшаяся зимняя карета на полозьях. "Как ее сюда втащили? - подумал Алексей и тут же одернул себя: - О чем думаю-то, мне-то что за дело?" - Вот мы и встретились опять, богомолка. Испугался? - Нет, сударыня, - ответил Алеша тоже шепотом. - Врешь. Зачем ты здесь? - Мимо шел. Хотел попроситься на ночлег. - Здесь мимо одни шпионы ходят? Женские тряпки сбросил? - Это была шутка, сударыня. Я поспорил, что в женском платье во мне не узнают мужчину. - Все врешь. Ты не мужчина, ты мальчик. Красивый мальчик… И я тебя давно жду, а если не тебя, то кого-нибудь вроде тебя. - Она тихонько засмеялась и прижалась к Алеше, щекоча ресницами его лоб. Алешина рука покорно легла на ее талию, голова закружилась: "Что вы, сударыня? Я, право…" Девушка вдруг зажала его рот нежной ладошкой и замерла, вслушиваясь. - Калистрат, где она? - произнес знакомый голос, и молодой месяц исчез, закрытый чьей-то спиной: - Я не могу жить без нее, а она отказывает мне даже в уважении. Да, да, она меня не уважает, - грустно добавил де Брильи и запел: У окна сидела принцесса-красавица, В мой старый сад, ланфрен-ланфра Лети, моя голубка Там сны висят, ланфрен-ланфра На всех ветвях, голубка Ланфрен-ланфра, лан-тати-та Там свеж ручей, трава густа Постель из ландышей пуста Лети в мой сад, голубка... - Как поет! - прошептала Анастасия восторженно. - Кто бы мог подумать, что он умеет так петь! Дверь в подвал внезапно отворилась. - Там кто-то есть, ваше сиятельство, - крикнул сторож. Анастасия втолкнула Алексея в карету, прошептала на ухо: "Жди меня здесь!" - и легко взбежала по ступенькам. - Кошка кричала, как безумная. Я пошла в этот подвал, а там мыши пищат и темно… Алеша дождался, когда голоса стихли, и вылез из кареты. Неожиданная встреча с красавицей возбудила его до чрезвычайности. Что за странные колдовские слова: "Я тебя давно жду…" Никто и никогда не говорил ему таких слов. Может, эти слова таят в себе опасность и ему лучше уйти? Уж не заперт ли он в этом подвале?Он тихо поднялся по ступеням. Дверь открылась от легкого толчка, в лицо пахнуло лесной сыростью, запахом прели и хвои. Алеша поежился. Провести ночь под крышей было куда приятнее, чем лежать в мокрой траве. Он вернулся назад, залез в просторную, как комната, карету и растянулся на пыльных подушках. А впрочем, какое ему дело до этой красоты? Не о ней он хочет думать. Надо расслабиться, удобно положить щеку на ладонь, потом неторопливо рыться в памяти, вспоминая какую-нибудь из ночевок в лесу, костер, брошенный плащ, и тогда из темной глубины прошедшего, но такого недавнего и дорогого времени, выплывет лицо Софьи, и он услышит далекий зов: "Я жду…" Уже кричали петухи и небо в амбразуре окна стало белесым, когда его бесцеремонно растолкали сильные руки Анастасии. - Проснись, Алеша. Хватит спать! - Откуда вы знаете, как меня зовут? - Остатки сна как рукой сняло. - Я давно тебя знаю, да имя забыла. А ночью вспомнила. Скажи, курсант, согласен ты ради меня жизнью рисковать? - Нет, - быстро сказал Алексей. - Боишься? - Я ничего не боюсь, сударыня. Но обстоятельства таковы, что именно сейчас мне очень нужно быть живым. Простите меня. - Ты даже не спросишь, зачем ты мне нужен? - Вы ошибаетесь, я вам не нужен. - Вот как заговорил? А подарки любил получать? - Анастасия повысила голос, забыв о предосторожности. - Неужели тебе маменька больше меня нравилась, испорченный ты мальчишка? - Я вас не понимаю… - голос Алеши дрогнул. - Ты не знаешь, кто я? - удивленно спросила Анастасия. - Фея, - пожал плечами Алеша, а сам с испугом всматривался в красавицу. Анастасия посмотрела на него внимательно, пытаясь найти в его взгляде корыстные мысли или злой умысел, и вдруг расхохоталась. - Знаешь, как мать тебя называла? Алеша-простодушный. Видно, ты такой и есть… - Так вы?.. - Анастасия Ягужинская, любовницы твоей дочь… Алеша совершенно смешался, впору голову от стыда под мышку сунуть. - Вы ошибаетесь! Я никогда не был… поверьте, - и, стараясь обрести почву под ногами, спросил: - Что с Анной Гавриловной? - Ничего не знаю. Сама бежала из-под стражи. А спаситель мой - кавалер де Брильи - волк в агничьей коже. Он везет в Париж бумаги заговорщиков. Так вот зачем они встретились… Сейчас Анастасия Ягужинская потребует, чтоб он и дальше служил ее матери и еще каким-то грозным, неведомым силам. Алеше хотелось в ноги ей броситься: "Отпусти! Мне Софью спасать надо!" Но ничего этого он не сказал вслух. Анастасия, путаясь в мантии, достала с груди плотный, перевязанный лентой пакет и протянула Алексею. - Вот эти бумаги. Я их у де Брильи выкрала, а на их место положила другие листы. Я думаю, что эти бумаги похитили, - она склонилась к Алешиному уху, - у вице-канцлера, и их надо ему вернуть. Но помни - только самому Бестужеву, из рук в руки… Да, расскажи, как они к тебе попали, и он поможет моей матери. - Да вы что? Как же я к Бестужеву попаду? Шутка сказать… Здрасте, вице-канцлер, я к вам… - дурашливо тараторил Алеша. - Да уж постарайся! - Анастасия даже ногой топнула, с силой засунула бумаги ему под камзол, но вдруг сменила тон на печальный и просительный: - Сделай, голубчик, как прошу. Это очень важно. И прощай! Поверь, я не виновата… - добавила она и быстро его перекрестила. Алексей хотел было сказать, что и он не виноват и что поручение ее никак не выполнимое, но Анастасия уже подхватила юбки, и каблучки ее, выбивая тревожную трель, застучали по лестнице. Алексей приоткрыл дверь подвала, осмотрелся, потом стремительно перемахнул открытую лужайку и, нырнув в кусты , остановился, чтобы перевести дух. Царский домик спал. Где-то квохтали куры. Вдруг сверху с балкона раздался смех. Анастасия смеялась так беспечно и весело, словно не только тайные бумаги передала Алексею, но и все свои заботы, и тут же забыла о заговоре, о неожиданно обретенном посыльном и о матери, которая сидит в крепости. Алексей потер обожженные крапивой руки и решительно зашагал вдоль озера. "Нет, господа, я не слуга вам! Я ничего не понимаю в ваших интригах и заговорах. Пусть здравствует дочь Великого Петра - Елизавета. Таскайте сами каштаны из огня! Бросить эти чертовы бумаги под куст, и пусть леший творит над ними свои заклинания". Так уговаривал он себя, пробираясь через сухостой и прыгая с кочки на кочку. Выйдя наконец на торный тракт, если можно было таковым назвать полусгнившую гать, он уже знал, что ноги принесут его не в Микешин скит - это потом, а в родную деревню. У маменьки добудет он себе быстрого коня, а бумагам найдет посыльного, который и передаст их вице-канцлеру "из рук в руки". Вот только кто поедет в Петербург? Он вспомнил отца Никанора - стар и немощен, и однорукого майора - соседа, тертый калач, но брехун, и дальнего родственника Силантия Потаповича, который, конечно, по бедности, гостит у маменьки… И все эти люди казались совершенно неспособными на подобное поручение.

***

Никита перебирал листы трактата о любви, только что написанного им. Вчера вечером они с Алешкой разговаривали об этой теме,и у каждого были свои предпочтения. Леша рассказал,что за все это время,пока он пробыл с Софьей, успел в неё влюбиться,и теперь ему срочно нужно её спасать. Никита же не стал рассказывать о своей любви к Максу,а рассказал вместо этого о несуществующей девушке Даше,во что Алеша, кстати, охотно поверил. "Да... Никита любит Дашу,а Аня любит Никиту. как же тогда Ане сказать,что её чувства не взаимны? её сердце ведь разобьётся...." —Друг,о чем задумался?— Никита посмотрел на Корсака. казалось, Леша витал в своих мыслях целую вечность и совсем не слушал Никиту,хотя на деле прошло всего лишь две минуты. —А? да так ... о Софье,—быстро пришёл в себя Алеша. Никита собрал трактат,а на самом первом листе,он послужил обложкой, написал :" трактат о любви. основан на разговоре с другом Алексеем Корсаком". затем он распрощался с Алешкой и поехал в Петербург. ** Алеша ещё постоял ,смотря вслед Никите. затем он забежал в дом,взял свою шпагу,еду и немного денег на всякий случай. мать его удивлялась:" Алёшенька,ты куда? позавчера ведь только пришёл". а он отвечал:"маменька, я спасать свою любовь ". с этими словами он выбежал из дому, взял коня, которого впоследствии вывел на дорогу и поскакал в Микешин скит. его ждет долгая дорога,но кто говорил что будет легко? Алеша был уверен в том, что он сможет спасти Софью,как и в том, что они с Никитой скоро встретят Сашку с Аней. как же он по ним соскучился. но не стоит забегать вперёд, сейчас в Микешин скит!