Что же ты делаешь, мальчик?

      Валентин еще никогда так не переживал за жизнь незнакомого человека. Пропала девушка аутист. Ей только недавно исполнилось восемнадцать лет – совсем еще ребёнок. Да, у Вали у самого проблемы – из его табельного оружия застрелили человека, но судьба этой девочки волновала его гораздо больше. Он видел боль в глазах матери, вину в глазах брата и ярость в глазах отца.       И сейчас, сидя в допросной с этим животным, Валя еле сдерживал себя. Стена его самообладания рухнула, когда подозреваемый начал издеваться над девушкой. Он мог стерпеть многое, но не это. Никто в отделе не знал его тайну. Ту, из-за которой он пришел в полицию. Ту, из-за которой изменилась его жизнь.       - Что с ней? Говори!!! – Валентин, не помня себя от ярости, наносил удар за ударом, даже не замечая разодранных в кровь костяшек. Никогда и никто не видел его таким. Никто даже предположить не мог, что тихий и боящийся вида трупов лейтенант Широков способен на такую жестокость. Милов конечно сказал, где искать, но…       Но они опоздали. Девочка была мертва и мертва уже давно. Ярость, которая, казалось, должна была вся выплеснуться при драке с подозреваемым, вскипела с новой силой. Ничего не соображая, Валентин кинулся к машине. Он не слышал окрика Александры Ивановны. Не слышал ничего. В голове его был туман и лишь одна мысль: «Я его убью!»       И плевать на служебную проверку, плевать на срок, который ему наверняка впаяют за убийство, плевать на всё. Это грязное создание не должно ходить по земле. Валя не видел перед собой ничего, пока на дорогу не выскочила ОНА.       - Выйдите из машины, это приказ! – Валя резко жмет на тормоза и бесконечно долгие секунды смотрит ей в глаза. После этого медленно выходит из машины и подходит к ней.       - Валя, пожалуйста, - его имя из ЕЁ уст звучит так прекрасно. Валя тяжело дыша останавливается рядом и смотрит ей в глаза. Туман в голове рассеивается.       - Что же ты делаешь, мальчик? – этот вопрос звучит так нелепо, но именно он приводит Валентина в себя.       Мальчик. Для нее он именно мальчик, он это давно понял. ОНА никогда не будет воспринимать его по-другому, как мужчину. Даже не зная его прошлого и не видя его ран, она для себя уже все решила. Валентин привык. Привык к тому, что рядом с ней другие. Привык быть палочкой-выручалочкой, которая всегда рядом. Привык поддерживать, защищать, любить и оберегать и ничего не ждать в замен. ОНА была тем единственным, что могло его остановить. Он не сможет ей перечить. Никогда. Однако ноющая рана внутри никак не хотела затягиваться. Она еще напомнит о себе, но чуть позже.       - Александра Ивановна, надо сообщить близким, - он не может смотреть ей в глаза, ведь даже мысль о том, чтобы сообщить матери о смерти дочки, приносила адскую боль в районе сердца.       - Я с тобой, - эти слова, произнесенные твердым, чуть хриплым от бега голосом, прозвучали как гром среди ясного неба. Он молча сел за руль и, дождавшись, когда Кушнир займет свое место рядом, тронулся.       Следующим четким, не затуманенным яростью воспоминанием были её слезы. Ей было больно, также как и ему. ОНА чувствовала, понимала его боль. Она тоже жаждала мести, но держалась гораздо лучше Вали. Ради НЕЁ и он будет держаться.       Дело закрыли. Александра Ивановна добилась признания и правосудия. Преступник будет сидеть за решеткой. Но Валентину все равно. Все проходит мимо, как в тумане: служебная проверка, какое-то новое дело, радостные коллеги, которые не могут понять, что с ним твориться. С Сашей они почти не пересекались. Мишин почти насильно заставил его взять отгулы. Валя понимал, что дома станет только хуже, но все же согласился. Два дня отдыха. А отдыха ли? Нет…       Валя уже все решил. Решил, еще до того, как открывал уже неизвестно какую бутылку, до того, как позвонил Мишину с просьбой о еще одном отгуле. Он не хотел, чтоб кто-то его искал раньше времени. Зачем? Это только все испортит.       На Геленджик опускается ночь – самое волшебное время для романтичных придурков. Для Вали – время боли и кошмаров. Ведь ЭТО случилось ночью, и он ничем не смог помочь.       Как оказывается легко жить, когда все решил, как легко дышится на пустом балконе. Он специально снял квартиру на двенадцатом этаже – знал, что когда-нибудь решится на судьбоносный прыжок. В голове был вакуум, впервые за десять лет. Легкое движение и на балконе его держат только пальцы отведенных назад рук. Он не обращает внимания ни на шум за спиной, ни на душераздирающий, до боли знакомый, крик. Медленно разжимает кулаки и стремится на встречу свободе и прощению.       Только в последний миг его со всей силы тянут назад и возвращают на грязный, ненавистный балкон. Не обращая внимания на боль во всем теле, он медленно открывает глаза.

***

      Сложное дело, закончившееся трагедией, изнуряющий допрос, неприятности в личной жизни – все это ужасно истощило Александру. Она даже не сразу поняла что что-то не так. Но ноющее чувство внутри не давало покоя. Чего-то не хватало. Чего-то? Нет. Кого-то.       Валентин. Её лейтенант. Её светлый мальчик. Родной. Любимый. Этот факт принимался как-то слишком легко. Именно это и пугало. Саша сидела в своем кабинете и уминала уже третью или четвертую шоколадку.       Почему любимый? Потому что всегда был рядом, с самого первого дня, или потому что знал ее лучше всех? Может потому, что он был единственным человеком, который не осуждал, принимал такой, какая она есть со всеми недостатками и шероховатостями. Принимал, понимал, поддерживал, оберегал, заботился и…       И любил. Честно, чисто и искренне, как может только он. Боже, какая же она дура, что не заметила раньше! Как можно быть такой слепой?! Ведь он был рядом с самого начала, а сейчас он далеко и ему больно. Последнее дело причинило ему нечеловеческую боль. Она видела это в его глазах. Она должна быть рядом.       Стук в дверь. Но это не Валя, а Мишин       - Сашка, привет. Можно с тобой поговорить? – всегда этот тон и пренебрежительное отношение.       - Говори, - она старается держаться как можно спокойнее, но долго притворятся она не сможет.       - Что там творится с твоим любимчиком лейтенантом? – этот вопрос как выстрел без предупреждения.       - Что с Валентином? – паника в её голосе пугает полковника, но он все же продолжает.       - Это я у тебя хотел спросить. Ходил после проверки чернее тучи, я его еле уговорил два отгула взять, а сегодня звонил - просил еще один. И голос у него был какой-то механический, неживой. Он что, так проверки этой дурацкой испугался?       - Дурак ты Паша – горечь в голосе невозможно скрыть, да и не хочется. – Адрес его есть?       - Да, конечно. Я тебе сообщением переправлю       - Хорошо

***

      - Здравствуйте, подполковник Кушнир. Подскажите, Валентин Широков в этом подъезде живет? - прибегать к помощи консьержки пришлось из-за того, что Мишин не написал номер подъезда, но это было даже к лучшему. От консьержек можно было узнать тонну полезной информации.       - В этом, - пожилая женщина тут же оживилась и с интересом стала поглядывать на позднюю визитершу.       - Что можете про него рассказать?       - Парень молодой, положительный. Всегда здоровается. Ни с кем не сорится, не пьет, девок не водит, всегда помочь готов. Золотой парень. Почти десять лет тут живет. Правда, - старушка наклонилась чуть ближе и понизила голос, - раз в год какое-то помутнение на него находит.       - Какое еще помутнение? – не поняла Саша.       - Я не знаю. Ходит чернее тучи, ни на кого не смотрит, никого не замечает и в этот день пьет. Может личная трагедия какая-то, этого я уже не знаю. И последнюю неделю такой же ходит. Уходит на работу – даже не взглянет на тебя. А вчера ушел в магазин, вернулся с огромным пакетом, а в пакете том бутылки звенят. И с тех пор из квартиры не выходил. А вы кстати зачем им интересуетесь? Натворил чего?       - Нет что вы, все хорошо. Просто мне очень нужно с ним поговорить. Вы говорите второй день из квартиры не выходит? А запасной ключ у вас есть?       - Есть конечно. А вы точно из полиции?       - Точнее не бывает, - с улыбкой заверила Александра       - Ну, тогда держите. Двенадцатый этаж       - Спасибо       Путь на лифте до двенадцатого этажа показался ей бесконечно долгим. В груди нарастало чувство беспокойства. Она не могла понять зачем, но ей срочно нужно было увидеть Валентина. Убедиться, что он в порядке. Успокоить. Признаться. Вот и заветная дверь. Ключ проворачивается на удивление легко, и она проходит в квартиру. Время как будто замедляет свой бег.       Валя. Её светлый мальчик сейчас стоит на балконе, удерживаемый только силой своих отведенных назад рук. Нет! Только не это! Только не ОН! Не сумев сдержать крика, Саша бросается к нему и успевает. Да! Она успевает схватить его за ворот рубашки и со всей силы дернуть назад, перетащить через перила обратно на балкон. Валя медленно открывает глаза. В них только боль и пустота. Но, не смотря на это, он все же узнает того, кто спас его от смерти. Узнает, но не верит.       - Александра Ивановна?       В её глазах боль, слезы и страх. Страх не успеть, страх потерять навсегда, так и не успев сказать самого главного.       - Что же ты делаешь, мальчик? – она сидит на коленях и плачет, перебирая рукой его короткие светлые волосы. – Зачем Валь, зачем?       - Я не могу так больше жить. Я не смогу забыть. Я не смогу себя простить, никогда…       - Расскажи мне, прошу. Откройся, доверься. Позволь облегчить твою боль. Только не молчи, молю тебя! Валечка, родной мой мальчик, расскажи мне все, прошу

***

      - Это случилось десять лет назад, - голос Валентина был хриплый, но уверенный. Они уже сидели на темной кухне с чашками травяного чая, который Саша нашла в ящике. – У меня была сестра. Сводная. Моя мать, поссорившись с отцом, семь лет жила в гражданском браке с одним мужчиной и у него была дочь Анжелика. Лика. Нас вряд ли можно назвать даже сводными братом и сестрой, но на самом деле она была мне роднее всех на свете. Она была младше меня на год. У Лики были проблемы с психикой. Нет, она не была аутистом, но проблемы с социализацией у нее были.       Когда все случилось, мне было семнадцать. Она поздно возвращалась от подруги и почему-то пошла через гаражи. Я не знаю почему она выбрала этот путь, но это было ошибкой! Какой-то извращенец перехватил её там и уволок к себе в логово. Мы нашли её только через неделю. Мертвой, на диком пляже. Неделю этот подонок измывался над ней, насиловал, а наигравшись – зарезал, как поросенка. Она для него была скотом. Мерзкое бездушное животное! Семнадцать ножевых! Семнадцать! – Валентин сорвался на крик. Саша, не выдержав, подлетела к нему и сжала его холодные трясущиеся руки в своих маленьких теплых ладошках. - Его так и не нашли…       - Валя… - Кушнир была поражена. Она не могла поверить, что пережив такой ужас, можно оставаться таким светлым и чистым.       - Именно поэтому я пошел в полицию. Чтобы находить таких подонков и наказывать их. Но эта девочка. Я не успел. Не спас. Я мог бы, наверняка мог же, - Валентин рыдал. Слезы капали ему на колени, а плечи нервно вздрагивали. Он слишком долго носил это в себе. Слишком долго отравлял свою душу чувством вины.       - Валя, Валечка, посмотри на меня! Ты ни в чем не виноват, слышишь? - Кушнир держала его лицо в своих ладонях и нежно стирала мокрые дорожки с его щёк. – Тише мой мальчик. Да если бы не ты, мы никогда бы не взялись за это дело и никогда бы не посадили этого подонка. Ты меня слышишь, Валя?       - Александра Ивановна, мне кажется я схожу с ума, - Валентин впервые поднял на нее свои голубые глаза.       - Тише, мой хороший, мой светлый мальчик, тише. Я не дам этому случиться. Я рядом. Ты слышишь? Я рядом! – Саша и сама начала плакать, не в силах сдержать эмоции.       - Александра Ивановна, я вас люблю. И всегда любил       - Я знаю. Я тоже тебя люблю. Прости меня – я была такой дурой. Прости. Но мы справимся, со всем справимся вместе. Я тебе обещаю. Мы справимся. Вместе!       Вместе. Это слово грело душу. Рана на сердце затянулась. Теперь все действительно будет хорошо. Они так и заснули на полу на кухне в объятиях друг друга. Вместе.